«С развитием ИИ работа перестанет быть обязательной так же, как когда-то перестало быть земледелие, а деньги исчезнут»: о чём рассуждал Илон Маск в интервью The Economist

Он поделился предложениями о госконтроле за выпуском новых ИИ-моделей, трудностями публичности SpaceX и сожалениями о работе в DOGE.

Рассуждения ниже приведены от первого лица, они были сокращены и отредактированы.

Похоже, прогресс в сфере ИИ и робототехники неостановим. Даже если бы я хотел ему помешать, я не могу. Долгое время я отказывался участвовать в [создании] ИИ и рассматривал OpenAI как противовес Google, которая в то время обладала почти монополией на искусственный интеллект. А потом OpenAI разрослась, появилась Antropic. Наперекор моим намерениям мои действия на самом деле только подстегнули развитие ИИ. Словно все дороги ведут к его ускорению.

Я предполагаю, что через примерно пять лет ИИ будет гораздо умнее, чем весь человеческий интеллект вместе взятый. ИИ заменит в первую очередь тех, кто работает на компьютере или телефоне.

Например, ИИ уже сейчас программирует лучше 90% ИТ-специалистов. Совсем скоро это будет уже 99%, а потом с ИИ в этой сфере просто никто не сможет соперничать.

ИИ будет во всём лучше человека, за исключением, пожалуй, самого «бытия человеком». [Поэтому] первостепенная задача сейчас — убедиться, что ИИ [привиты] правильные ценности, что он заботится о человечестве и хочет, чтобы все были счастливы и процветали.

Пока ИИ ограничен виртуальным миром и у него нет инструмента, который бы позволял взаимодействовать с физическим. Но создание большого количества роботов позволит ИИ перейти от присутствия только в цифровом мире к «формированию атомов» (вероятно, речь о взаимодействии роботов с физическими объектами — прим. ред. vc.ru).

Экономика — это производство товаров и предоставление услуг. Если у нас будет огромное количество роботов с цифровым интеллектом, у нас появится своего рода квазибесконечная экономика. Самый вероятный результат [развития ИИ] — это невиданное изобилие, при котором каждый может заиметь всё, о чём пожелает.

В будущем экономика столкнется с дефляцией, а не инфляцией. Когда выпуск товаров и услуг благодаря ИИ и роботам будет увеличиваться быстрее, чем денежная масса, цены снизятся. К 2036 году деньги утратят своё значение. Думаю, [на пути к этому будущему] я отдам триллионы долларов налогов, но я не против. Когда деньги потеряют значение, налоги тоже станут ненужными.

Каждый робот в отдельности будет обладать каким-то локальным интеллектом, но все они будут управляться единой большой ИИ-моделью.

Конечно, есть вещи, которые могут помешать этому — например, мировая термоядерная война или что-то в этом роде.

Развитие [«цифрового»] ИИ сдерживает нехватка чипов и электричества, физического — роботов. Китай силён в разработке роботов и «цифрового» ИИ, а электричества он уже производит больше, чем США, Европа и Индия вместе взятые. [Но] поскольку США ввели запрет на экспорт новейших ИИ-чипов в Китай, в стране наблюдается их нехватка.

Учитывая, что китайские ИИ-компании сейчас создают конкурентоспособные модели, располагая относительно небольшими вычислительными мощностями, кажется, что, когда их увеличат, а это, скорее всего, произойдёт, Китай с большой вероятностью в какой-то момент станет лидером [на рынке].

Я не фанат [гендиректора OpenAI] Сэма Альтмана. Если ты открываешь некоммерческий ИИ-проект с открытым исходным кодом, который должен принадлежать всему миру, но превращается в коммерческий с закрытым кодом и оценкой в $800 млрд, возникают вопросы. Это полная противоположность тому, на что я давал деньги.

Я думаю, [гендиректор Anthropic] Дарио Амодеи — очень принципиальный человек. Он действительно неравнодушен и заботится о будущем человечества. Мой внутренний «детектор зла» не отреагировал ни на кого из тех, кого я встречал в Anthropic. Кажется, они все руководствуются благими намерениями.

Если говорить откровенно, Fable всё ещё самая продвинутая ИИ-модель из доступных, хотя Kimi K3 подбирается к ней довольно близко. В Anthropic уже разработали ещё более «умную» модель и, как я думаю, могут выпустить её в любой момент.

Что мы можем делать уже сегодня, [чтобы предотвратить риски от ИИ-прогресса,] так это проводить раз в несколько недель неформальные встречи для ведущих ИИ-компаний и обсуждать вопросы безопасности.

Также мы могли бы перед выпуском новой революционной модели предоставлять остальным конкурентам возможность неделю её тестировать, чтобы убедиться, что её выпуск не приведет к негативным последствиям.

Тот, кто выяснит, что новая модель представляет опасность, а разработчик не предпринимает необходимых мер, должен будет обратиться к государству и попросить ввести ограничения на выпуск. Сейчас только правительства США и Китая обладают достаточным влиянием, чтобы принимать подобные меры.

Я уже предложил это Демису [Хассабису, гендиректору Google DeepMind] и, наверное, поговорю бы об этом и с Дарио [Амодеи].

Один из вызовов для каждой публичной компании – необходимость показывать хорошие результаты каждый квартал и не инвестировать в проекты, которые могут окупиться только через пять или десять лет.

С помощью SpaceX я хочу вывести человечество за пределы Земли, создать процветающую цивилизацию на Луне и Марсе и в других частях Солнечной системы. Поэтому [после IPO] мне важно продолжить фокусироваться на долгосрочных проектах.

Я предполагаю, что в долгосрочной перспективе эти проекты будут очень прибыльными, но в краткосрочной мы будем просто тратить деньги и получать обвинения в том, что из-за трат не оправдали квартальных ожиданий. Я вынужден предупреждать инвесторов, что мы как компания фокусируемся на проектах, которые окупятся только через годы.

Нас ждёт захватывающее будущее, в котором мы станем космической цивилизацией, путешествующей среди звёзд, и все те великие вещи, которые описываются в неантиутопических научно-фантастических книгах и фильмах, однажды станут реальностью.

Думаю, я слишком глубоко погрузился в политику, переборщил, если честно. Целью [моей работы в] DOGE [Департамент эффективности правительства, созданный во время второго срока президента США Дональда Трампа] было сокращение огромного дефицита. Если сложить все расходы на Минобороны и разведку США, сумма окажется меньше, чем выплаты процентов по долговым обязательствам.

Конечно, меня активно критиковали за работу DOGE, но люди не понимают, насколько просто было получить у нас одобрение на финансирование. Мы запрашивали только контактные данные получателя или хоть какие-то доказательства того, что средства действительно направлялись на заявленные цели.

Но раз за разом нас просили «перевести деньги на решение кое-какой важной проблемы в Африке», а в качестве получателя средств указывали, например, Deloitte, базирующуюся в американском Вашингтоне, а не в Африке. Тогда мы отвечали, что хотели бы отправить деньги напрямую в Африку, и просили контакты получателей там. Но в ответ тишина…

Я поддерживаю нормальных людей, но вы ошибочно называете мои взгляды крайне правыми. [На самом деле] я придерживаюсь центристских взглядов. Если вы посмотрите на политику 10-15 лет назад, окажется, что меры, которые я сейчас предлагаю, тогда были совершенно обычными: защищенные границы, безопасные города, разумные госрасходы.

Если западную страну наводняют мигранты, это должны быть люди, которые разделяют западные идеалы и ценности. Если они не принимают их или настроены радикально против, а наплыв мигрантов не ослабевает на протяжении длительного времени, рано или поздно в стране начнётся гражданская война. Это очевидно. Это не позиция правых радикалов, это просто констатация факта.

#редакция #spacex #маск