[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Редакция vc.ru", "author_type": "self", "tags": ["\u043e\u0444\u043b\u0430\u0439\u043d"], "comments": 60, "likes": 36, "favorites": 7, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "11044" }
Редакция vc.ru
27 672

Анна Линник в стране угля

История девушки, построившей бизнес на биотехнологиях

Поделиться

В избранное

В избранном

Анна Линник совершила в буквальном смысле подвиг — открыла в городе шахтеров, Кемерово, компанию, которая занимается биотехнологиями. В портфеле «Кера-Тех» технологии по переработке отходов от убоя куриц и свиней в белковую кормовую добавку, пленка для скорого заживления гнойных ран и технология по переработке плазмы крови сельскохозяйственных животных.

В 2014 году Линник получила Зворыкинскую премию, стала победителем акселератора Generation S и обладателем гранта от Фонда содействия. В разговоре с vc.ru Линник рассказала о планах построить в Кемерово лабораторию, которая примет у себя биотехнологов со всего Кузбасса.

Биотехнолог в городе шахт

После окончания школы Анна Линник решила поступать на факультет биотехнологий в Кемеровский технологический институт пищевой промышленности, с чем не была согласна её мама: «Ты должна работать бухгалтером, как все нормальные люди».

На факультет биотехнологий поступали те, кто не проходил по баллам на факультеты для управленцев или городские сумасшедшие. Поэтому Анне Линник говорили: «Биотехнологии? Это не будет работать на Кузбассе, займись чем-нибудь человеческим». «Что-нибудь человеческое» в Кемерово значило поступить на экономиста или устроиться работать на шахту. А Линник смотрела в интернете ролики про то, как клонируют насекомых и заживляют раны одной вспышкой лазерного пластыря – «это выглядело фантастически».

Во время её обучения на четвертом курсе на кафедру биотехнологий пришел старик с пакетом куриных перьев. Он положил пакет на стол и сказал: «Я трачу кучу денег, чтобы сделать из этого корм. Но куры его не клюют, что мне делать?». Линник унесла перья в лабораторию, а вечером, когда как обычно ходила по комнате и играла на скрипке, она сказала себе: «Аня, — Линник часто говорила сама с собой, — ты четыре года учишься на биотехнолога. Почему ты не можешь переработать эти перья биологическими методами? Тогда совершенно не будет теряться белок, и куры начнут есть его как фастфуд».

На следующий день объявила название своей курсовой работы: «Переработка кератинсодержащего сырья биологическими методами». Всю ночь Анна провела за компьютером, написала в 400 научных центров следующие письма: «Здравствуйте. Я — Анна Линник. Я ищу микроорганизмы, которые могут влиять на структуру кератина». Через месяц у нее были контейнеры с микроорганизмами. Через полтора года она поняла, что делает что-то не так. Команда, собранная ею за год, бросила Линник в ту же секунду.

Команда из одного человека

У Анны Линник ничего не было. Ни команды, ни инвестора, ни опыта прошлого бизнеса. Она сидела в библиотеке до ночи и читала учебники про бактерии: «Для переработки кератина могут быть использованы также бактерии. Бактерии из природного источника». И Линник начала все заново.

Она взяла перья и вычленила всю микрофлору, которая на них живет, пока через пару месяцев не нашла штамм. Штамм был помещен в искусственную среду, где Линник пыталась вырастить его, чтобы опробовать на перьях. Когда все было сделано — штамм отказался интенсивно их перерабатывать.

Линник ездила по научным конференциям и говорила: «Мы готовим технологию, которая сможет перерабатывать 18 млн тонн отходов, образующихся на российских птицефабриках каждый год». Ей говорили: «Микроорганизм не будет перерабатывать перья. Это серьезная наука, а ты ищешь в ней прибыль. Так не бывает».

Тогда же Линник уехала на годовую стажировку в подмосковное Пущино и подала заявку на участие в Евразийском экономическом форуме. У Линник не было денег на перелет в Екатеринбург, поэтому она попросила организаторов дать ей возможность защищаться онлайн. Она сидела перед веб-камерой и повторяла то же, что и всегда: «Бактерия…18 млн тонн в год… Голубой океан».

— А потом мне сообщают: «Вы заняли первое место, у вас звезда», — вспоминает Линник.
— Вы, в смысле команда из одного человека?
— Ну да, — говорит она.

Рок-звезда и новые люди

После победы на форуме Линник стала рок-звездой биотехнологий. Ее стали приглашать на форумы и просить дать интервью. Тогда же её пригласили на Селигер и сказали, что у проекта есть шансы попасть в «Топ-50 лучших стартапов». В 2012 году на Селигере работали менторы и эксперты РВК. «Они учили инноваторов из России упаковывать проект». Линник в жизни не слышала термины вроде «финансовый расчет» или «ангельские инвестиции», но было ясно, что в городе угля и шахт её этому не научат. После окончания форума «Переработка кератинсодержащего сырья биологическими методами» вошла в топ-50. Линник собрала рюкзак и уехала в Кемерово.

Ничего не менялось. Штамм продолжал медленно перерабатывать кератин.

«Я не могу сказать, из какого природного источника был получен наш штамм, — говорит Линник. — В микроорганизмах, которые были получены, и заключается уникальность всего проекта».

И когда Институт биохимии предложил ей вернуться в Москву для работы над гипоаллергенной сывороткой в йогурты, Линник просто собрала вещи и улетела. Вместе с ней в Институте биохимии работала Лидия Астахова из Владикавказа. Она мечтала поступить в магистратуру МГУ, а Линник говорила: «Зачем тебе МГУ, Лида? Давай к нам в Кемерово, у нас новое оборудование, на котором некому работать». Астахова прошла два вступительных испытания в МГУ, а потом собрала чемодан и улетела в Сибирь.

Фидбэк от эксперта

Почти сразу стало понятно, что Анна Линник не готова подпускать к штамму новых людей. Первые месяцы Вячеслав Долганюк и Лидия Астахова изучали аппаратуру в научном центре и возились с бумажными расчетами. «Представь ситуацию: у тебя есть штамм, который перерабатывает перья, и ты знаешь, что это здорово, — вспоминает Лидия Астахова. — Что ты будешь дальше с этим делать? Аня не знала».

Лидия Астахова продолжала жить в квартире Анны. Линник рассказывала ей о том, что постепенно удается оптимизировать работу штамма, и что она подала заявку на конкурс инноваций BIT, а в ответ ей прислали сообщение: «Вы прошли в финал». А потом прислали еще одно: «Мы ошиблись, вы никуда не прошли, извините». И тогда пришло вот что: «Анна, здравствуйте, давайте поговорим в Skype». Это писал один из членов жюри BIT.

В Skype он сказал: «Анна, извините, но сейчас будет жестко. Вы сядьте и сделайте нормальный экономический расчет. Нормальный! Финансовый! На пять лет, — говорил он. — Анна, вы ведете себя, как сумасшедшая».

«Экономические расчеты для чайников», — Анна Линник писала в Google все, что только можно. Через неделю у нее был готов новый финансовый отчет. В это же время она зарегистрировала компанию «Кера-Тех» и подала заявку на Зворыкинскую премию. Было готово все, кроме логотипа. Она нарисовала его на салфетке, пока они с Лидой Астаховой пили кофе в ресторане. Это был лебедь, плывущий по волнам.

На следующий день Линник попросила у института производственное помещение, заваленное стеллажами, стеклами и рваными листами. Раньше институт бесплатно предлагал его другой кемеровской инновационной компании — те люди занимались очисткой овощей и фруктов в газовой системе, а потом стали типографией.

Еще через неделю Лидия Астахова уехала в командировку в Швецию на год. Стоило ей вернуться, и она перестала понимать, что произошло в Кемерово.

«Спортивное питание» для кур

Когда Анна Линник презентовала свой проект на Зворыкинской премии, его в шутку называли «Корм для кур-канибалов». Технология Линник подразумевала, что все отходы с птицефабрик будут собраны в кучу, высушены и измельчены. Затем в них будет добавлен биопрепарат на основе выведенного штамма, а на выходе из этого получится кормовая добавка; она обеспечит привес кур на 10-15% за счет увеличения мышечной массы, без жировых отложений.

В 2013 году Линник победила на Зворыкинской премии, а в 2014 году заняла первое место на акселераторе Generation S и получила 1 млн рублей в качестве гранта от Фонда содействия Бортника. Сумма призовых «Кера-Тек» в 2014 году составила 3,25 млн рублей. Но биопрепарат не был внедрен на птицефабрики.

И тогда к ней снова пришел старик с перьями. На этот раз он в лицо знал девушку, встречи с которой добивался. Анатолий Волков был гендиректором птицефабрики на 47 тысяч голов «Кузбасский бройлер». «Я читал о вас в газете, Анна, — сказал он. — У меня есть предложение». И Волков пригласил Линник на свое производство, чтобы та оптимизировала все под биодобавку, а первые партии он просил тестировать на мелких фермерах.

Вместо отчета о привесе, фермеры привезли Анне живых кур в коробке. «Я тогда поняла, что отчасти боюсь их, — вспоминает Линник. — И впредь попросила привозить мертвых». Всякий раз куры из экспериментальных групп оказывались в два раза крупнее тех, кого кормили обыкновенным куриным кормом. И Линник повезла этих птиц к Волкову. «На тот момент мы еще не запустили у него кормление, и это было своего рода доказательство, что птица живая, здоровая. Если нужно — на убой ее, мясо посмотрите», — говорит Линник.

Но Волков не стал убивать кур. Он поставил две клетки рядом со своей птицефабрикой, написал на каждой «до» и «после» и вывесил плакат с логотипом «Кера-Тех». Через неделю биопрепарат Линник был запущен в клетке на 4 тысячи голов. Сегодня им кормят 47 тысяч.

В ожидании экспансии

«Я не представляла масштаб аниных идей, когда летела в Сибирь, — говорит теперь Лидия Астахова. — Я почему-то представляла большие научные истории: вот мы совершенствуем штамм, разрабатываем технологию, а дальше для меня было белым пятном, что со всем этим делать».

А вот что с этим сделала Анна Линник.

В 2015 году у компании «Кера-Тех» появились первые заказы на биопрепарат. Сегодня этих заказов на 1,5 тонн. Притом, что 5 килограммов препарата хватает на переработку 5 тонн отходов в 4,5 тонны белка. В планах компании — открытие филиалов «Кера-Тех» в регионах. Помимо этого Линник находится на стадии переговоров с птицефабриками в Брянске, Тюмени и Казахстане. А инвесторы из Канады предлагают ей открывать совместную компанию для выхода на рынок Северной Америки, поскольку цена биопрепарата в два раза ниже ферментных веществ, которые продаются в мире.

— Но лично мне очень хочется построить в Кемерово биотехнологический завод и лабораторию для апробации различных технологий в промышленных масштабах, — говорит Линник. — Надеюсь, в 2016 году мы уже начнем строительство. Мы хотим работать с биотехнологами, которых у нас выпускают. Потому что им обычно негде работать, и они идут за кассы в магазины и за станки на мясные фабрики.

В марте 2016 года «Кера-Тех» планирует привлекать ангельские инвестиции, а до этого времени повышать стоимость компании.

Но многие в городе угля по-прежнему считают, что Анна Линник съехала с катушек еще тогда, когда стала ночами просиживать в лаборатории, наблюдая за штаммом. Тяжело говорить о технологиях весом с пыль там, где всю жизнь взрывают пласты.

#Офлайн

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

0 новых

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Приложение-плацебо скачали
больше миллиона раз
Подписаться на push-уведомления