[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } } ]
{ "author_name": "Konstantin Panphilov", "author_type": "self", "tags": ["\u043e\u043b\u0435\u0433_\u0442\u0438\u043d\u044c\u043a\u043e\u0432","\u044e\u043b\u043c\u0430\u0440\u0442","\u0434\u043c\u0438\u0442\u0440\u0438\u0439_\u043a\u043e\u0441\u0442\u044b\u0433\u0438\u043d","\u0431\u0438\u0437\u043d\u0435\u0441_\u0441\u0435\u043a\u0440\u0435\u0442\u044b"], "comments": 25, "likes": 25, "favorites": 34, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "12849", "is_wide": "1" }
Konstantin Panphilov
16 450

«Встряски расставляют всё на свои места»

Олег Тиньков взял интервью у Дмитрия Костыгина, совладельца сетей «Юлмарт», «Рив Гош» и «Улыбка радуги»

Поделиться

В избранное

В избранном

Олег Тиньков побеседовал с Дмитрием Костыгиным — предпринимателем и инвестором, совладелецем интернет-магазина «Юлмарт», сетей «Рив Гош», «Дикая орхидея», «Улыбка радуги», акционером Dream Industries (Bookmate, Zvooq.ru) — о его биографии, торговле, книгах и кризисе. vc.ru приводит выдержки из интервью, опубликованные в блоге «Тинькофф Банка».

Кризис 89−92 годов был посильнее

Дима, ты у нас очень известен в узких кругах, поэтому я-то про тебя знаю. А широкая публика — нет. Расскажи вкратце о себе.

Я в бизнесе с 1988 года. Начинал на Рижском рынке здесь, в Москве, под мелодии «Ласкового мая». Мне с товарищами удалось построить несколько малых, средних и, в общем-то, достаточно больших компаний. Теперь хочу построить уже и глобальную. Вообще сделать глобальную компанию — это наша общая петербургская мечта.

Как из Петербурга попал на Рижский рынок?

А я из-под Нижнего Новгорода, поэтому я ездил через Москву в Петербург, у меня там были дальние родственники.

Вы же все на «Апрашке» [рынок «Апраксин двор» в центре Петербурга] начинали?

Я на «Некрасовском» больше проводил времени.

А если мы уже заговорили про то поколение, то в чем основное отличие сегодняшнего молодого предпринимателя от нас из 90-х?

— Когда Горбачев разрешил индивидуальную трудовую деятельность, был 1986 год. Я как-то не мыслил в бизнесе, я скорее мыслил чего-то поделать. Не понимал ни бухучет, ни оборотные капиталы. Я продавал какие-то кроссовки, брюки и прочее — сначала просто втянулся в это, а потом увидел некий диспаритет цен на рынках Нижнего Новгорода, Москвы и Петербурга. В общем, начал, как сейчас говорят, арбитражем заниматься.

Сейчас молодежь более развитая — мыслит гибче, видит больше. В наше же время надо было побольше смелости и поменьше знаний. А сейчас надо больше знаний и ещё больше смелости.

Мое наблюдение: ты инвестируешь в основном в ритейл. Ты считаешь, что розничная торговля — это более стабильное звено в торговле или там самое стабильное звено в экономике? Ты не смотришь ни на производство, ни на финансы. Почему ритейл?

Здесь нет никакой философии, так сложилось. Чем больше в какой-то индустрии находишься, тем больше у тебя знакомых и связей в твоей сфере.

Хотя, если пробежаться по прошлому, я только начинал с торговли. Потом я ушел в финансовые услуги, а потом мы практически с тобой параллельно занимались производством продукции питания. То есть мы делали и пельмени, и майонез, и кетчуп, и кондитерские изделия. Плюс, у нас есть производство нижнего белья, под Смоленском.

«Дикая орхидея».

«Дикая орхидея», в частности. Поэтому производство мы знаем и любим. Это достаточно сложно. Сейчас оно стало еще поинтереснее, с ослаблением курса нашей валюты.

Когда ты покупал свои проекты, они были, так скажем, в кризисном состоянии.

«Рив Гош» был в отличной форме, а сейчас у нас вообще был рекордный год. У «Улыбки радуги» тоже был рекордный год.

А «Орхидея»? Она же была дико убыточной. Вы их реструктуризировали?

А «Орхидею» мы формально не покупали. Мы уже в аукционах покупали отдельное имущество в виде фабрик, брендов, недвижимости. Формально мы с нуля построили компанию, которая основана на некоторых остатках былой активности, в частности, Александра Федорова [основателя розничной сети «Дикая орхидея»], и сейчас выглядит неплохо. Там какая-то мелкая прибыль и это, конечно, сильно завязано на собственное производство.

Расскажи про главный твой актив, «Юлмарт». Насколько я помню, вы были первые-вторые на российском рынке онлайн-торговли. Как по итогам 2015 выглядите?

По поводу «первые-вторые». Мы-то, конечно, безусловно, первые, если немножко в этом разбираться. С другой стороны, это всё не очень важно, потому что надо быть раз в десять побольше от сегодняшнего. Надо торговать где-то миллиардов на 500 рублей в сегодняшних ценах, чтобы быть серьезным онлайн-ритейлером. А типа 100 или 200 млрд — это вообще не тот масштаб.

Так у вас меньше 100 млрд где-то по итогам.

Да, мы были по итогам 2015 еще поменьше. Но в 2016 видим, что будем где-то в районе 100 млрд. Но опять же, это всё не суть. Надо быть в разы побольше, для того, чтобы быть устойчивее и интереснее.

А за счет чего вы так здорово ворвались на рынок?

На самом деле, прорыв будет только в следующем году.

За счет чего?

— Я пришел в «Юлмарт», когда там был только первый ЦИЗ, центр исполнения заказов, это был 2010 год. Я впечатлился и, конечно, увидел перспективы. Но сегодня эти перспективы кажутся в разы больше. Мы стали активно развиваться, исходя из принципа «либо Цезарь, либо никто».

И второе: мы, конечно, много думаем над продуктом. Мы пилим мобильную версию, архитектуру, юзер-экспириенс. Следующий год будет совсем прорыв.

У вас головной офис в Петербурге или в Москве?

В Петербурге, да. На улице Благодатной.

Знаем такую. Хорошо у вас с кадрами, дешево.

Поэффективнее, да. У нас отличный коллектив. К сожалению, еще два года назад мы сделали вывод о том, что нам придется самим строить недвижимость, чтобы торговать эффективно.

Большинству интернет-бизнесов удается это избегать, а нам пришлось строить. Это и есть задача нас как предпринимателей — оценить уникальность ситуации. Каждый человек — предприниматель, поэтому задача нашей предпринимательской части, с одной стороны, понять повторяющееся, а с другой стороны — оценить уникальность ситуации.

Чем уникальна ситуация в российском интернет-ритейле? Amazon и eBay отпраздновали двадцатилетие, они с 1995 года появились. В России их стали копировать где-то с 1998, примерно через 3−4 года.

Даже называли практически одинаково…

Да, называли похоже. Были «Озон.ру», «Молоток.ру», был Enter. Был забег из десятков компаний, из десятков предпринимателей. И до сих пор по факту в России нет мощного интернет-ритейлера. «Юлмарт», конечно, яркий участник. Мы надеемся, очевидно, что единственный, но, время покажет. И нет национального маркетплейса, а-ля eBay или а-ля AliExpress.

А «Авито» чем является?

Доской объявлений. Мы разделяем: доска объявлений — это когда просто объявления с какими-то возможностями.

А «Яндекс.Маркет»?

Тоже доска объявлений. Они немножко идут в сторону маркетплейса, биржи. Функция маркетплейса номер один — это клиринг между сторонами. Кто-то кликнул, что-то купил, а расчеты обеспечивает третья сторона, которая гарантирует, что одна сторона получит товар, а вторая деньги.

А зачем вы стали продавать в «Юлмарте» гречку?

У нас много всяких экспериментов идёт и, надеюсь, будет ещё больше. Если говорить сейчас про гречку — то это, конечно, одна из многочисленных маркетинговых идей. Это не системная купля-продажа, а маркетинговая история. Но со следующего года, надеюсь, с марта или с апреля мы уже полноценно продукты питания начнём хотя бы в режиме B2B предлагать.

Когда мне жалуются на персонал, я отправляю читать Макаренко

Ты был первым, насколько я знаю, кто перевел «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд.

Да, загорелся когда-то её идеями.

Она из Петербурга, кстати.

Да. Ну вот, собственно, это был один из факторов, почему я на это подорвался. Поскольку мы общались с иностранцами, по молодости, один из них, профессор экономики из Гонолулу, подарил эту книжку.

Первую именно «Атлант расправил плечи» я прочитал и приятно удивился. Потом он мне прислал «Мы живые», она оказалась про Петербург, такой классический сюжет а-ля «Доктор Живаго». А тогда книжный бум был, это, соответственно, 91−92 года. Я так загорелся простенькой книжкой, а поскольку сама Алиса Розенбаум не знала английского языка и уезжала уже в зрелом возрасте, она писала достаточно примитивно с точки зрения английского читателя.

Я понял, что там с моей английской спецшколой я вполне в состоянии быстро это перевести и напечатать. Через знакомых получил права на это издание и в 93-м году, издал и как-то этой идеей загорелся. «Источник» в 95-м издал, а «Атланта» в 97-м.

Потом лет десять я эти идеи аккуратно двигал. Потом, проведя некоторое время в Швейцарии, мои взгляды поменялись. Теперь я стал осторожней со взглядами.

Если дальше говорить про книги, которые поменяли твое мнение, какие бы три книги ты порекомендовал прочесть обязательно? Тем, кто занимается или интересуется бизнесом.

Ну, №1 — «Древо познания», безусловно. Это написали чилийские биологи, Варела и Матурана. Книжка еще 50-х годов ещё.

Это фундаментальная вещь, и, поскольку у меня медицинское образование, то она мне далась легко и как бы всё так поставила на место. Большинство, кому я её рекомендовал, говорят, что вообще непонятно, что это такое, там аксоны, дендриты. Но её стоит перечитать. Я её перечитывал раз, наверное, пять, прежде чем она так вот у меня легла.

Вторая?

Наверное Кропоткин, «Эволюция как фактор взаимопомощи».

Третья?

— Это Макаренко, «Педагогическая поэма». Он много чего строил, причем с малолетними преступниками. Поэтому когда мне жалуются на персонал, я говорю, мол, почитайте, Макаренко, он работал с малолетними преступниками и ничего, построил приличный завод фотоаппаратов, единственный тогда в России.

Встряски расставляют всё на свои места

В какой бы ты сейчас бизнес вложился, в сегодняшней, текущей ситуации? Вот ты — молодой начинающий предприниматель. Куда бы ты пошел?

Есть несколько книг про легендарных инвесторов. Был такой Дориот [Джордж Дориот, основатель AR&D, венчурный инвестор], который инвестировал еще в 50−60 годы. Тогда тоже были легендарные компании, как Google и прочие. DEC тогда была одна из таких больших компаний того времени.

Каждые 10−20 лет есть свои взлеты. Есть такая фраза о венчурным инвестировании: Always invest in people, А with idea A, always consider investing in people A with idea B, never invest in people B with idea A. Поэтому я больше за людей и не про идеи. И не ставлю для себя каких-то философско-индустриальных ограничений, куда можно бы вкладывать или куда нет.

В этом плане я смотрел на инвестиции во Вьетнаме, в Панаме, в Америке, в Швейцарии, да по всему миру. На сегодня Россия в этом плане стала глобальной страной. Здесь требуются навыки — точно такие же, как требуются в Бразилии, в Америке, в Японии, в Сингапуре.

Все вокруг в каких-то в чемоданных настроениях, мол, ближайшие 20 лет всё будет плохо. Все уезжают, а ты вот, как я прочёл недавно, говоришь, что нет, всё хорошо, наоборот, растем. Ты тоже, как я, большой оптимист. Почему?

Во-первых, потому, что мы не в первый раз это видим. Кризис 89−92 годов был посильнее. Тогда была гиперинфляция, это был развал страны, переход с одного социального строя в другой. Это то, что бывает один раз в сотни лет. И мы это пережили вполне неплохо.

И кризис 98-го года — это был государственный дефолт, это такое падение валюты в 4 раза, тоже мы видели и вполне, так сказать, выживали. То есть, сейчас оснований сказать, что произошло что-то такое экстраординарное, нет. И второе — что такие встряски расставляют всё на свои места.

А что тебя мотивирует в бизнесе именно?

Любовь.

К чему-то или к кому-то?

Вот такая, да. Вселенская.

#олег_тиньков #Юлмарт #дмитрий_костыгин #бизнес_секреты

{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Нейронная сеть научилась читать стихи
голосом Пастернака и смотреть в окно на осень
Подписаться на push-уведомления