[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Anatoly Burchakov", "author_type": "self", "tags": ["\u043e\u0444\u043b\u0430\u0439\u043d","\u0441\u0442\u0430\u0440\u0442\u0430\u043f\u044b","\u0438\u043d\u0432\u0435\u0441\u0442\u0438\u0446\u0438\u0438","\u043c\u0435\u0434\u0438\u0446\u0438\u043d\u0430","3d_\u043f\u0435\u0447\u0430\u0442\u044c","\u0437\u0434\u043e\u0440\u043e\u0432\u044c\u0435","\u043c\u0435\u0434\u0438\u0446\u0438\u043d\u0441\u043a\u0438\u0439_\u0441\u0442\u0430\u0440\u0442\u0430\u043f","\u043f\u0438\u0441\u044c\u043c\u043e_\u0432_\u0440\u0435\u0434\u0430\u043a\u0446\u0438\u044e","\u043f\u0440\u043e\u0442\u0435\u0437\u044b"], "comments": 38, "likes": 13, "favorites": 10, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "14641", "is_wide": "1" }
Anatoly Burchakov
4 576

«Оказалось, что 85% рынка протезов контролировало государство»

Сооснователь компании «Моторика» о создании протезов

Поделиться

В избранное

В избранном

Сооснователь компании «Моторика» рассказал, как начал производить медицинские протезы. Устройства печатаются на 3D-принтере и стоят 50 тысяч рублей. Его историю записал обозреватель vc.ru Алексей Висоватов.

С детства меня увлекала астрономия. Благодаря ей я осознал, что Земля и мы вместе с ней — занимаем лишь крохотное пространство во вселенной. Это понимание позволило научиться мыслить категориями масштаба и фокусироваться на целях. По мере взросления я стал обращать больше внимания на ограниченность уровня технологий и их вовлеченности в человеческую жизнь. Мне кажется, что мы не раскрыли и 1% от того потенциала, что дает технологический прогресс.

В 2013 году я окончил магистратуру кафедры мехатроники в Санкт-Петербургском университете информационных технологий. После того, как получил диплом, я организовал компанию W.E.A.S. Robotics. Я собрал команду, и мы занимались различными проектами: начиная от беспилотников и заканчивая манипулятором в виде человеческой руки. Наша компания принимала участие в разных выставках, мы постоянно слышали позитивные отзывы, но найти финансирование или какую-нибудь поддержку мы не могли.

Со временем заряд энергии у многих ребят угас, и команда распалась. Через некоторое время мне довелось познакомиться с Василием Хлебниковым — генеральным директором компании Can Touch, которая оказывает услуги 3D-печати. Он хотел провести благотворительную акцию — напечатать протезы рук и подарить их нуждающимся детям. Ему были нужны инженеры, которые могли бы превратить эту задумку в реальность. Так мы и стали сотрудничать.

После благотворительной акции я понял, что проект имеет большой потенциал и предложил Василию продолжить сотрудничество. Мы вложили миллион рублей собственных средств, организовали компанию «Моторика» и взялись за работу. Проанализировав рынок протезирования верхних конечностей, мы поняли, что ведущие компании, выпуская свои импланты, гонятся за количеством совершаемых движений, из-за чего стоимость современных импортных моделей превышает миллион рублей.

Мы хотели, чтобы наши протезы были доступными, для чего сосредоточились на четырёх самых функциональных действиях, которыми пользуются люди. Всё это позволило снизить издержки и производить протезы за 50 тысяч рублей.

У нас было два проекта протезов — бионический и механический. Бионический работает на основе датчиков, которые считывают импульсы мышц при выполнении фантомного жеста. То есть, когда человек представляет какое-то действие, импульс передается в культю, где датчики считывают его и дают системе команду совершить действие.

Механические или тяговые протезы работают за счет естественного привода: человек двигает оставшейся культей, в результате чего специальные тросы приводят в движение пальцы кисти, и тогда зажимается кистевой хват.

В конечном итоге, мы решили остановиться на механическом протезе, потому что денег на разработку бионического не было. Так мы смогли направить все ресурсы и внимание на одну модель и усовершенствовать ее: мы разработали конструкцию, которая позволяет натягивать каждый палец индивидуально; можно выбирать, сколько именно пальцев зажимать и за счет этого делать различные жесты и типы хватов.

Мы начинали разработки в условиях большой неопределенности. Не было понятно, кто занимается покупкой протезов, какова статистика травм, какие вообще есть импланты на рынке. Собирать информацию приходилось по крупицам. К тому же в этой отрасли существует много мифов, и достоверность информации всегда была под сомнением.

Все эти факторы сильно затормаживали процесс разработки, но со временем мы связались с ведущей клиникой по детскому протезированию им. Альбрехта, в которой нам рассказали про этот рынок и во многом помогли.

Когда мы сделали тяговый протез, встал вопрос — как мы будем его продавать. Оказалось, что 85% рынка контролировало государство, а потому хочешь не хочешь пришлось идти к ним. Труднее всего было найти нужных людей, договориться уже было проще. Нашу компанию очень хорошо воспринимали, поэтому мы быстро попали в государственную программу, которая позволяла людям получать протезы бесплатно.

До сих пор процесс установки очень сложен, отчего может растянуться на долгое время. На данный момент 130 человек хотят установить протез, и для этого им придется пройти освидетельствование сначала в районной поликлинике, затем в бюро медико-социальной экспертизы и наконец в региональном отделении ФСС или управлении социальной защиты. Требования во всех инстанциях различны.

Мы уже установили восемь протезов, из них только два — взрослым. Самый доступный протез на российском рынке — косметический, который не несёт практической пользы, а иногда даже мешает, отчего некоторые люди обходятся вовсе без импланта. Поэтому взрослые изначально настроены пессимистично, а это сказывается на времени обучения использованию протеза.

Дети же сразу после установки начинают воспринимать обучение как игру и уже через две недели свободно пользуются своим «гаджетом». Родителям зачастую тоже интересно, и иногда они пытаются сразу заставить ребенка сделать что-нибудь сложное, что не всегда хорошо.

Проблему со взрослым населением мы постараемся решить с помощью бионического протеза, который мы начали разрабатывать снова. Для его разработки нам пришлось обратиться к инвесторам. Частные инвесторы сразу говорили, что сфера совсем не развита и риски слишком велики, но государственные фонды пошли навстречу.

Так, две дочерние компании «Роснано» инвестировали в нас 5 миллионов рублей в обмен на 55% акций. К сегодняшнему дню я смог выкупить 5% акций, отчего у нас сложилось равное партнерство. Бионический протез мы планируем запустить в производство осенью 2016 года.

Главная цель, которая сейчас стоит перед командой, — выйти на самоокупаемость. Финансирование — это хорошо, но оно не будет длиться вечно. Прошлый год мы закончили с оборотом в 600 тысяч рублей, что не так уж и много, а в этом году планируем выйти на уровень в 3 миллиона рублей.

#Офлайн #стартапы #инвестиции #медицина #3d_печать #здоровье #медицинский_стартап #письмо_в_редакцию #протезы

Статьи по теме
На пути к искусственным конечностям
Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Нейронная сеть научилась читать стихи
голосом Пастернака и смотреть в окно на осень
Подписаться на push-уведомления