[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } } ]
{ "author_name": "Konstantin Panphilov", "author_type": "self", "tags": ["\u043f\u0430\u0440\u0442\u043d\u0435\u0440\u0441\u043a\u0438\u0439","advertising","\u0441\u0442\u0430\u0440\u0442\u0430\u043f\u044b","\u0438\u043d\u0432\u0435\u0441\u0442\u0438\u0446\u0438\u0438","\u0438\u043d\u0432\u0435\u0441\u0442\u043e\u0440\u044b","\u0444\u0440\u0438\u0438","\u0432\u0435\u043d\u0447\u0443\u0440\u043d\u044b\u0435_\u0438\u043d\u0432\u0435\u0441\u0442\u0438\u0446\u0438\u0438","\u0432\u0435\u043d\u0447\u0443\u0440\u043d\u044b\u0435_\u0444\u043e\u043d\u0434\u044b"], "comments": 6, "likes": 13, "favorites": 16, "is_advertisement": true, "section_name": "default", "id": "15767", "is_wide": "1" }
4 933

Какие хитрые способы нарушения корпоративного договора встречали российские инвесторы

Сергей Скрипников, заместитель директора ФРИИ по коммуникациям, опросил известных российских венчурных инвесторов о случаях, когда предприниматели изобретали хитрые способы нарушения корпоративного договора, и о том, как обезопасить себя от нарушения договорённостей.

Материал написан при поддержке ФРИИ

Александр Лазаревпартнёр Maxfield Capital

Финансовые отношения должны быть зафиксированы в документах, но не всё возможно перенести на бумагу. Да и незачем это делать. Совместная работа инвестора и предпринимателя строится на понимании целей друг друга, партнерстве в их достижении и KPI, о которых договариваются на этапе получения инвестиций. Мы не сталкивались с попытками нас обмануть, но на рынке такие ситуации случаются — это, например, попытка сокрытия долгов компании.

Я знаю несколько таких историй, случившихся с инвесторами в США. Бывает, что пытаются использовать инвестиции не по заявленному назначению, или сразу после раунда необоснованно увеличивают расходную часть бюджета компании. Единственная возможность обезопасить себя от всего этого — играть более активную инвесторскую роль в жизни стартапа. Так как мы не вмешиваемся в оперативное управление компанией, для нас это принципиальный момент, активная роль осуществляется через помощь в достижении поставленных целей.

Мы выделили четыре направления, в которых помогаем нашему портфелю — развитие бизнеса, трансфер необходимых технологий из других географий, помощь в поиске сотрудников и фандрайзинге следующего раунда. Такая вовлеченность, с одной стороны, работает на достижение общих целей, с другой — помогает лучше понимать ситуацию внутри компании.

Александр Коноплястыйуправляющий партнер Buran VC

Обезопасить себя от недобросовестных людей, когда дела в компании начинают идти как-то не очень хорошо, при этом они решили окончательно нарушить договоренности, вывести активы или размыть инвесторов, можно только через суд. Лучше через английский. Там просто механизмов и практики такой защиты больше. Но это вряд ли поможет вернуть деньги, особенно из технологической компании.

До инвестиции я всегда рекомендовал бы делать детальный due diligence на команду, на их прошлый опыт, а также смотреть, как ведут себя основатели во время предоставления информации, насколько открыты и так далее, а также как ведут переговоры по документам. Иногда это позволяет заранее избежать «скользких» людей.

Заключение устных договоренностей лишено смысла, так как понятно, что они имеют мало юридической силы. Есть, конечно, по английскому праву прецеденты, когда удавалось договоренности «на салфетке» узаконить, но это скорее редкость.

Есть ряд «традиционных» способов для инвестора понизить риски — перечислять инвестицию траншами, брать интеллектуальную собственность компании или имущество основателя в залог, иметь вторую подпись по документам компании или в банке, заранее подписывать документы о возможности снятия генерального директора (в РФ налоговая требует подписи гендиректора о его согласии, то есть без согласия снять практически невозможно) и так далее.

Но все эти способы, особенно в условиях конкуренции за перспективные проекты, будут малопривлекательны для основателя, особенно для венчурных проектов. Договориться о них очень сложно, даже в сделках private equity, где такие механизмы более обычны.

Андрей Романенкопредприниматель и инвестор, акционер Run Capital

Я не считаю себя классическим инвестором, всё-таки я предприниматель. Инвестирую только в те проекты, которым своей экспертизой, опытом, контактами могу дать добавленную стоимость. Поэтому, если нравится тема, а главное, я верю в основателя, то зачастую не дожидаюсь официального подписания, по факту действуют «устные договоренности», постулаты term sheet — да, я верю людям, даже учитывая, что в бизнесе не первые 10 лет.

Вот в таких ситуациях у меня были неприятные кейсы, когда вроде уже обо всем договорились c основателем, стукнули по рукам, начинаешь погружаться в проект, в его операционку, помогаешь наращивать клиентскую базу и так далее. И вот документы готовы, осталось только поставить подписи и… тут основатель решает пересмотреть условия. В таких случаях, наверное, даже и хорошо, что дело не дошло до юридической плоскости.

Александр Галицкийсооснователь и управляющий партнер Almaz Capital Partners

Современный бизнес очень динамичен и оговорить его какими-то особыми правилами и договорённостями нельзя. Я верю в репутацию и хочу работать с людьми, которые дорожат своей профессиональной репутацией. Без репутации не появляется серийный предприниматель, а серийные предприниматели — самый ценный материал в нашем венчурном деле.

Думаю, что гавернерс (корпоративное управление), который определяет порядок функционирования и управления компанией, один из основных сервисов, который вносит венчурный капиталист в компанию предпринимателя. Это своего рода правила «игры».

И одним из основных элементов этой «игры» является совет директоров и его полномочия, его состав и порядок принимаемых решений. Нарушение правил «игры» и их исправление и, если хотите, наказание, собственно, и регулирует совет директоров компании. А во всем остальном у предпринимателя должна быть полная свобода.

Искендер Нурбековдиректор по правовым вопросам и инициативам, ФРИИ

На самом деле, ничего особо хитрого нам не встречалось, так как мы готовим продуманные корпоративные договоры. Случается, что начинающие предприниматели не выполняют условия траншей или не устраняют риски, выявленные в ходе due dilligince.

Но это скорее вопрос невысокой культуры ведения бизнеса, а не корпоративного договора. Более изобретательными на моей практике были инвесторы. Ведь, например, конвертируемый заем можно не конвертировать, а использовать его для банкротства офшорного холдинга с перехватом ключевой интеллектуальной собственности на инвестора. Впрочем, чаще всего это лишь угрозы для продавливания своей позиции.

Если не получается зафиксировать письменные договоренности, то кроме как договариваться устно ничего и не остается. Как практик, я, конечно, не советую джентельменских соглашений, однако в жизни они нередко встречаются — и обладают силой.

Так, для наиболее зрелых предпринимателей и авторитетных инвесторов репутация и доверие — одни из ключевых факторов успеха. Это то, что принято накапливать годами. Кроме того, нарушение устных договоренностей может быть классифицировано как дача недостоверных заверений — и по российскому праву с вруна можно взыскать убытки. Только нужно доказать, что заверения имели место быть (email — это практически устная договоренность).

Нельзя забывать о том, что для возбуждения уголовного дела может быть достаточно свидетельских показаний. В отличие от коммерческого права, в уголовном процессе наличие письменных доказательств необязательно.

К сожалению, от неряшливости или глупости контрагента никто не застрахован. И стартап, и инвестор, которые не дорожат репутацией или не достаточно дальновидны, могут тяготеть к злоупотреблениям.

Но если порефлексировать на этот счет, то, во-первых, нужно оговориться в документах, что нарушение договоренностей одной из сторон может быть предано огласке. Это первый, скажем так, уровень обороны. Во-вторых, хорошо бы зафиксировать все договоренности на бумаге и четко вести документооборот, сохраняя переписку и всю отчетность компании. В-третьих, важно совместно создавать ценность для стартапа, но вместе с тем поддерживать имидж партнера, с которым лучше не ссориться.

Таким образом, стартапу и основателю нарушать договоренности, даже устные, просто опасно — это портит карму и уменьшает инвестиционную оценку на следующих раундах. А может и вовсе отвратить возможных партнеров и инвесторов. Навсегда. Как проклятие. Осознание этого риска — ключ к пониманию того, как ценна репутация основателя и инвестора на венчурном рынке.

#партнерский #стартапы #инвестиции #инвесторы #фрии #венчурные_инвестиции #венчурные_фонды

Статьи по теме
Как российские инвесторы относятся к нарушению корпоративного договора со стороны предпринимателей
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Команда калифорнийского проекта
оказалась нейронной сетью
Подписаться на push-уведомления