[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Редакция vc.ru", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 22, "likes": 39, "favorites": 53, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "20587" }
Редакция vc.ru
30 721

«В кризис банк никто не купил, пришлось развивать самому»

Дмитрий Гришин взял интервью у Олега Тинькова

Сооснователь Mail.Ru Group Дмитрий Гришин в рамках онлайн-трансляции #VKLive взял интервью у основателя «Тинькофф банка» Олега Тинькова. Предприниматель рассказал об истории создания банка, планах по его развитию, сотрудниках и топ-менеджерах, отношении к работе и жизни, развитии рынка и глобальных трендах. Редакция vc.ru публикует расшифровку беседы.

Олег, до начала трансляции ты сказал, что у вас большое событие в этом году, десять лет. Можешь вспомнить 2006 год? Как пришла идея? И второй вопрос: тогда ты представлял, что получится через десять лет? Была какая-то мысль? Десять тысяч сотрудников, огромное здание?

Начнем с того, что я сейчас увидел у тебя носки, и на них написано «10/10». И сейчас мне ваши коллеги сказали, что «ВКонтакте», оказывается, тоже десять лет. Я поймал себя на мысли о том, что и «Тинькофф», и «ВКонтакте» в сознании потребителя являются стартапами, а на самом деле… Наверное, это еще один урок или месседж стартаперам, что стартапы на самом деле долго случаются: и «ВКонтакте» десять лет, и нам десять лет — это очень большой срок, но мы еще стартапы.

То есть ты думаешь, что это стартап?

Наша организация существует с полным ощущением стартапа. Ровно десять лет назад в ноябре 2006 года я продал пивной бизнес и со всеми своими друзьями, коллегами, менеджерами — они все были из Санкт-Петербурга в основном — мы полетели на остров Некер, принадлежащий Ричарду Бренсону. Я был богатый, арендовал остров. Это стоит много, полмиллиона долларов.

В общем, снял полностью остров Некер, и мы там сидели. За месяц до этого я заказал компании The Boston Consulting Group идею: подумал, а как бы сделать банк без отделений. Не то чтобы это была совсем моя идея, не буду присваивать. Я думаю, невозможно придумать что-то принципиально новое, главное — подсмотреть. Тогда я жил в Сан-Франциско. Много времени, шесть лет — с 1993, у меня там родились дети, по 2001; потом, в 2006, я уже наездами бывал.

То есть кризис случился, «пузырь доткомов» лопнул, и ты решил уехать?

Да, как раз в это время уехал. Я помню, как все русские таксисты стали программистами, а потом снова стали таксистами.

Ты тогда акции купил? На пике.

Я вообще в жизни не купил ни одной акции — кроме «Тинькофф банка». Кстати, купил удачно — за год они выросли в четыре раза. Маленькая реклама. А подсмотрел я это, получая письма: мне все время приходили письма, и там были кредитные карты. Они прямо приклеены. И я думаю: «Офигенная идея! Слушайте, Россия — такая огромная страна, у нас проникновение кредитных карт очень маленькое. А почему бы в России не рассылать это всё по почте?».

Вообще, когда мы начинали, он так и назывался — банк кредитных карт и почты: мы договорились с «Почтой России». Так вот, решение было принято на острове Некер, мы собрали хурал, я говорю: «Ребята, как вы думаете — да, нет?». За центральным столом у Ричарда повесили проектор, я вывел эту презентацию BCG, все смотрели — а они все пивники были. Они такие: «Не, Олег, это что-то какая-то левая тема».

Я был уверен на сто процентов, что это правильно, всех переубедил, сказал: «Нет, мы делаем». На самом деле, я нифига не был уверен. Я был так же не уверен, как и они, но должен был дать такого альфа-самца — сказать: «Нет, всё круто!». В итоге мы вернулись в Москву, сняли маленький офис на Тверской, Ямском Поле и начали всё это собирать и скручивать.

Через девять месяцев, как у женщины, случился продукт-ребенок — мы выпустили первую кредитную карту. Вот такая история. Действительно, это идея, которая совершенно случайно пришла мне в голову в родном дорогом мне (у меня же там дети родились) Сан-Франциско.

То есть продукт целиком?

В некотором смысле да.

Но всё-таки в 2006−2007 у тебя была какая-то мысль: «Сделаю, два-три года, продам опять»?

Я только что продал пивной бизнес за 250 миллионов долларов и думал, что сейчас быстро слеплю за три года, в общем, миллиард. Как всем нормальным русским, мне хотелось миллиард долларов. Кстати, вчера пришли люди, поздравили меня — «Поздравляем, опять миллиард». Капитализация компании опять стала миллиард девятьсот, а у меня там 54%. Ну вот, я долларовый миллиардер. Вчера стал.

А ты же был уже, да?

Я даже два миллиарда стоил когда-то, потом упал — триста. А сейчас опять миллиардер.

То есть тебе не привыкать?

Да, миллиардером становлюсь каждый год.

Дай бог так продолжать.

Так вот. Я подумал — нужен миллиард, тут двести пятьдесят, сейчас быстро слеплю. Как те стартаперы, которые нас смотрят и думают — сейчас быстро что-то слепим и Mail.Ru Group продадим, как Delivery Club, за сто миллионов долларов. Вот я думал — слеплю и продам иностранному банку, втюхаю какому-нибудь «Райффайзену».

Что же пошло не так?

Начал лепить — понравилось. Потом пришел кризис восьмого года, и никто не купил. Вот купили бы меня в кризис эти ребята — «ЮниКредит», «Сбербанк», не знаю кто, и не было бы у них проблем. Знаете, я в «Сбербанк» приходил, говорил «Заберите меня». В кризис разговаривал в «Альфа-банке» с Фридманом и так далее. Но никто меня не купил, так что пришлось развивать самому.

Ключевым моментом было, что мы ушли из директ-мейла, из почты в интернет. И, кстати, спасибо тебе. Помню, мы заключили одну из первых сделок с Андреем Катковым, стали рекламировать в интернете, привлекать карты через интернет — «Одноклассники», Mail.ru, «ВКонтакте». И в 2009 году, когда мы пошли на онлайн, то поняли, что то количество данных, которыми мы обладаем — сейчас это называется круто, Big Data.

Тогда мы про это даже не знали — но разослали (вдумайтесь в число, мне страшно) порядка 200 миллионов писем. То есть мы всю Россию покрыли три раза. Мы понимали по zip-кодам, по индексам, по отклику региона — у нас уже были данные, базы данных. И пользуясь этой, не побоюсь этого слова, Big Data, мы более аналитически подошли к привлечению через онлайн. Мы уже понимали, когда человек приходит, в какое время суток.

А бумажные письма уже не шлете?

Сейчас вообще ноль. Мы уже года четыре, по-моему, вообще не посылаем. Кстати, я вот недавно сказал: давайте еще раз пошлем!

«Почта России», наверное, грустит.

Хороший доход давали, да. Но они, понимаешь, не в рынке — это государственная история. Они поднимают тарифы — дошло до того, что там был доллар за письмо (сейчас не знаю), а в США, напоминаю, 34 цента, 40 центов за письмо. Ну то есть совершенно противоречат здравому смыслу. Если почта снизит тариф, мы готовы порассылать — там еще какая-то жизнь на Марсе есть. Но, естественно, сейчас всё в онлайне, и, соответственно, у тебя намного больше данных о клиенте: когда он заполнил, в какое время суток и так далее.

Ну, например, расскажу небольшой секрет, а то все спрашивают: «Ну вот „Тинькофф“, почему он такой успешный?». Потому что мы понимаем, когда человек заходит, мы помещаем его в разные бакеты, если он пришел днём, ночью, вечером, утром. Это уже степень риска — зачем человек заполнил в два ночи? Не факт, но может быть.

Ну, пьяный, может быть.

Ну вот пьяный. Мы всё это понимаем.

А определять, пьяный или нет, умеете?

Мы можем.

Тебе банк, если ты ночью будешь выпивать, даст кредит или нет? Или он определит, что ты пьяный и…

Думаю, в нашей модели это имеет маленький вес. Но что точно имеет большой — это если человек поменял, например, один-два раза дату рождения; если он поменял во время набора фамилию и имя. Он-то думает, что мы не знаем, но мы прекрасно знаем, что он там написал.

Вот вы сейчас людям подскажете и они будут…

Ну, там еще столько всего. Поэтому мы, естественно, понимаем, если человек заполняет и два раза меняет фамилию (или три раза дату рождения) — совершенно очевидно, что он перемещается в другой бакет.

Может, девушка просто девичью пишет.

Безусловно — я же не говорю, что это «стоп!». Просто она уходит в другой бакет для более глубокого анализа, дальше подключаются другие характеристики. То есть количество информации… Я помню, когда пошли в онлайн, один из традиционных банкиров сказал: «Тиньков — идиот! Мы сидим — человек дает паспорт, мы видим, что он Иван…».

А на самом деле они про него ничего не знают: они только знают, что это Иван Иванов и это его паспорт и что это правда — но на этом всё заканчивается. В онлайне же про человека мы понимаем всё. А если использовать более современные технологии, связанные с cookie, мы можем понимать всё про него еще намного глубже.

В этом смысле случился наш большой успех — мы пошли в онлайн, и это меня совсем увлекло. А сегодня мы самый большой онлайн-банк в мире, пять миллионов клиентов. А куда я теперь? Теперь я буду строить. Умирать мне с этим банком — теперь я стратег.

Но всё-таки продавать будешь или не будешь? Люди волнуются. У тебя схема сбилась или что?

Теперь уже нет — нас купить как-то невозможно. Ну смотри, мы торгуемся под два миллиарда, нас никто, по сути, в России купить не может. Кто нас может купить?

Потихоньку будешь на бирже продавать акции.

А зачем мне деньги? Что мне с этого?

А раньше? Раньше тоже продавал.

Ну, мы дивиденды платим — в этом году пять миллиардов рублей дивидендов выплатили, в следующем будет больше.

То есть можно утверждать, что ты еще десять лет будешь акционером банка «Тинькофф».

Это, наверное, будет глупо, но продавать точно не планирую.

Обычно делают план на следующие десять лет.

Я сказал на нашем корпоративе в Венеции, что у нас сейчас десять процентов рынка, в кредитных картах — десять, в дебетовых поменьше, но в среднем десять на рознице. А через двадцать лет мы хотим иметь долю рынка в двадцать. И на кредитных картах, и на дебетовых продуктах, и вообще в розничном банкинге двадцать процентов — это наша мечта еще через десять лет.

Олег, если ты позволишь, я тебя буду перебивать: вопросов много, а ты за десять минут ответил только на один.

Зато развернуто. А что касается «продавать» — я бы хотел кого-нибудь купить. Я смотрю, что происходит с акциями «МТС», «Мегафона», «Билайна» (ну, «Билайн» сложнее, потому что там всё-таки есть «Альфа»), я бы с удовольствием рассмотрел возможность через какое-то время купить «Мегафон» или «МТС». И я думаю, если так пойдет дальше (я имею Tail Wind, они имеют Head Wind) — думаю, что через три года нам вполне по силам купить тот же «Мегафон». Потому что я верю в синергию.

Вот ты сказал про «покупать» — сейчас постоянно закрывается очень много маленьких банков, ты считаешь это хорошо или плохо? Может быть, их нужно было покупать?

Ну, а зачем они мне нужны? У нас другая модель. Мы в онлайне.

Ты считаешь, это хорошо, плохо? Потому что по этому поводу очень много разных мнений.

Я считаю, что хорошо, потому что это очистит систему. Давай посмотрим правде в глаза — эти банки не занимаются банковской деятельностью. Это какие-то левые конторы по отмыву и так далее. Это не есть банковский бизнес. Поэтому то, что Центральный банк их закрывает, хорошо.

Вопрос от Игоря Маркина — являешься ли ты трудоголиком?

На мой взгляд — нет. Но на взгляд Игоря Маркина, может быть, и являюсь. Давайте скажем, что нет.

Следующий вопрос. Какие книжки ты читаешь?

Я читаю очень мало. К сожалению. Я этим не хвалюсь, и это не бравада — я бы хотел читать больше. У меня есть передача «Бизнес-секреты», я там давно это сказал, и во всех интервью. Книгу написал «Я такой как все». Там я тоже это написал. Кто хочет — найдет, какие книги я читал, не хочу сейчас повторяться. Но в общем и целом я читаю мало, потому что мне некогда. Я не трудоголик, но сегодня у меня пять встреч, вчера было четыре, сегодня после этого лайва я иду на концерт Pet Shop Boys и улетаю в Петербург, где у меня в полночь еще одна встреча.

Но ты не трудоголик?

Я не трудоголик, но давайте, найдите, что я читаю.

Можешь посоветовать три книжки, которые стоит прочитать каждому?

Первые две — вы знаете, какие нужно прочитать, а так… Вы знаете, мне понравился Акио Морита, «Сделано в Японии». Понравилась книга, не помню, как называется. «Сделано в США», что ли, там про WalMart, в общем, Сэма Уолтона. Понравилась «Теряя невинность» Ричарда Брэнсона. Это книги про бизнес.

Понравились также «Основы маркетинга» Филиппа Котлера. Мне понравился Марк Твен, кстати, «Приключения Тома Сойера» и «Приключения Гекльберри Финна» — потому что предпринимательский талант Тома Сойера, который менялся на дохлую кошку, покраску забора. Когда я был ребенком, в Сибири читал, я понимал, как круто дурить людей, обманывать, лукавить (смеется).

Окей.

Ну это же круто — поменяться на дохлую кошку, покрасить забор.

Ну, я надеюсь, в бизнесе все-таки другие какие-то принципы?

Всякие бывают в бизнесе. Но я стараюсь быть честным. Я даже слишком честный. Если бы я был менее честным, был бы более богатым.

Кстати, про богатых есть вопрос. Наталья Матвеева спрашивает, собираешься ли ты делать обслуживание для VIP-клиентов, Private banking у себя, например, какой-то отдельный открыть?

Как бы это смешно ни звучало, мы собираемся. Но все равно все будет по-другому, потому что «Тинькофф» такой один, и мы хотим по-другому. Все равно будет онлайн, но институт private-менеджеров. Мы сейчас ввели его в «Тинькофф-бизнес». Знаете, что мы открыли «Тинькофф-бизнес» для обслуживания малого и среднего бизнеса?

Там у нас есть институт личного менеджера, и мы хотим этот институт на наш высокий сегмент. По странному стечению обстоятельств мы никогда не охотились за этой категорией. То есть люди (вы не пугайтесь сейчас), которые тратят по карте миллион или два миллиона рублей в месяц, они у нас есть. Мы же большие, у нас уже пять миллионов клиентов. Естественно, для этой высокой категории мы будем вводить институт и вообще функцию личного менеджера.

И это будет называться private banking? Или как-то будет по-другому называться? Online-banking?

Tinkoff VIP какой-нибудь. Не знаю, как будет называться, но это будет что-то похожее на private banking.

Наталья сможет скоро спокойно спать?

Да.

Супер. Смотри, ты очень много в своих передачах говоришь про предпринимательство, про то, что нужно учиться, пытаться, рисковать. Несколько вопросов есть про образование. Один из них от Романа Игнатова. Берешь ли ты на работу людей без образования? И я дополняю от себя — как ты вообще относишься к образованию? Сейчас есть такая мода, что не надо получать высшее образование.

Я сам не получил высшее образование, поэтому мне трудно судить.

То есть, это было в моде уже тогда?

Это, наверное, опять какая-то новая мода, потому что, как мне кажется, сейчас тренд — закончить «Бауманку», Физтех, МГУ, СПбГУ. Мы в нашей организации нанимаем (я сам не нанимаю, если уж быть откровенным) глубоко образованных людей. Вчера на ВМК в МГУ, например, выступал. Офигенно умные люди. Ребята мне очень понравились. Действительно, отбор все-таки в МГУ хороший. Я думаю, сейчас тренд такой — нужно получить образование.

А если люди без образования хорошие, будешь брать на работу?

Для меня лично это стоп-фактором не является. Я бы брал. Но я не нанимаю людей. Не знаю, если нас сейчас смотрит HR-отдел, хочу сказать: «Нанимайте людей без образования, если это хороший человек». Я верю в то, что умный и талантливый человек может быть и без высшего образования.

Чтобы продолжить тему, есть вопрос от Алексея Шелихина. Ему, кстати, 14 лет. Он спрашивает, будете ли вы брать на летние стажировки школьников?

Мы это делаем, мы берем. Вы следите, на нашем сайте есть финтех-школа, она с того года. Летом была, сейчас продолжается. Мы уделяем этому большое внимание — вчера я выступал перед студентами. Еще у нас на мехмате, на ВМК, на физтехе есть свои кафедры.

Вопрос от Михаила Рыжова, какой провал в банке тебе запомнился больше всего? Ну или проблема большая, связанная с банком?

Безусловно, когда мы разместили в свое время наши первые российские облигации, у меня в 2007 году было такое шапкозакидательское настроение. Думалось, что сейчас мы слепим банк, там equity, капитал, снимем кучу бондов и начнем делать бизнес. Уже Оливер Хьюз, мой партнер, пришел, и мы начали выпускать евробонды. Это был октябрь 2007 года. Мы хотели разместить миллиард в российских облигациях, сейчас это смешная сумма для нас, конечно, но тогда мы смогли разместить только 300 миллионов. Это было для меня огромное фиаско.

Я помню хорошо, как мы сидели тогда еще в маленьком офисе, и я не понимал — ведь я всем объяснял, ездил на эти шоу и говорил: «Вот я какой крутой». И мы сделали в десять раз лучше, чем я объяснял. А они смотрели на меня, смотрели и смеялись. Кто-то даже обещал, нагло врал мне. Винокуров, например, из «КИТ Финанс», на которого я очень сильно обиделся. Такие, «да-да», а сами даже заявки не поставили.

Я просто сидел и реально плакал, и Оливер пришел, тоже заплакал. Мы сидели и плакали, потому что я не мог понять, как люди, которым я две недели объяснял, что это будет круто, мне говорили: «Да, мы в тебя верим», а сами не купили меня. Это было очень большое разочарование, **** ***** [неприятные люди].

Ну как вы потом, оправились быстро? Или наоборот, драйв появился?

Да, сначала был down, но потом мы всех. Всем отомстили. А сейчас они бегают и просят нас — выпусти, пожалуйста, три миллиардика хотя бы. Хотя бы пять еще. Дайте нам, дайте.

Может, опять не будут покупать?

Нет, сейчас они просят.

Ты научился уже, что нужно быть аккуратнее, не верить. Много вопросов как раз про сам банк, про продукты банка. Первый вопрос, Ваня Кун спрашивает, будут ли специальные детские карты безналичные?

Мы думаем про family banking.

По закону это можно вообще?

Как-то не очень. Там от восемнадцати лет, но можно, если это дополнительная карта от взрослого своему ребенку, как доп.

С какого возраста?

По сути, с любого.

Моей дочери два года, можно уже?

Наверное, можно. Только она ее съест. Или сгрызет. Не знаю, что она с ней сделает. Не помню по закону ограничения, но я сыну уже в девять лет точно сделал.

Все нормально, кредит сразу не взял большой?

Когда ты допку делаешь, ты контролируешь. Мы сейчас создаем новое приложение, которое выйдет через несколько месяцев, называется Family banking. Вот там это будет. Сейчас это можно, но процесс несколько кривой. Вы можете позвонить через колл-центр, сделать своим детям допку, но до восемнадцати лет мы не можем это сделать просто по закону. Мы сделали этот процесс более внятным, понятным, и мы так верим в идеологию, что Tinkoff — модный банк среди молодежи. Чтобы дети потом приводили родителей.

А те потом бабушек, дедушек.

Ребенок наоборот будет инициатором, через приложение. Юридически это будет та же конструкция, но это будет обратное движение, через family banking уже пытаемся сделать.

Понятно. Еще вопрос. Мария Кравцова спрашивает, почему так сильно отличаются ставки по кредитам, и почему в некоторых случаях ставки такие высокие? Планируете ли вы что-то поменять?

Да. Я вообще считаю, что кредиты всегда высокие, у меня самого есть несколько кредитов.

Серьезно? Больших?

…и облигаций. У банка, во всяком случае.

А у тебя нет своих личных?

У меня лично какие-то есть.

И ты платишь?

Да. И я считаю, что очень высокие, кстати, ставки — мне это не нравится. Но они почему отличаются, потому что мы используем так называемый risk based pricing, по-английски. Если по-русски — это каждому по заслугам. То есть мы проверяем, делаем глубокую аналитику, и для каждого сегмента (не для каждого индивидуального клиента, это невозможно) мы даем pricing, который, как мы считаем, соответствует его риск-профилю.

Мы ошибаемся, безусловно, но это статистика. Мы получаем 600 тысяч заявок в месяц и выпускаем 250 тысяч карт (вместе с дебетовыми). Это, представьте, четверть миллиона новых счетов каждый месяц — огромная цифра. Там, безусловно, могут быть ошибки. Но статистически мы понимаем эти нарезанные сегменты, и каждому сегменту мы присваиваем свою цифру.

Но, поверьте мне, любая цифра, будь это 40% или 10% — это всегда много. Все хотят побольше депозит и поменьше кредит, я понимаю. Особенно умиляют люди, которые говорят, что вот не понимают — в Америке или Швейцарии кредитку с 10% дают, а у вас тут 25%. Я говорю: «Ну в Швейцарии у вас деньги под ноль берут, или под 0,5, а я вам плачу 10% за депозит. Не забывайте, сколько у вас пассивы стоят. Мы вам платим за депозиты под 10%. Чудес не бывает».

Кстати, про кредиты, чтобы будущие клиенты знали. Можешь подсказать какой-то минимальный процент по кредиту и максимальный, чтобы люди понимали, к чему готовиться и в какой они находятся категории. Например, когда они получили 18%.

Я тебе скажу как математик математику — там все зависит от поведения.

Можешь получить под 1%?

Ноль может быть, потому что я тебе дам кредит в миллион рублей, ты будешь тратить месяц, потом ждать 49 дней (у нас 50 дней grace), и на 49-й ты полностью все загасишь. Ты был в кредите 30 дней под 0%. Это одна потребительская модель.

Вторая — я тебе дал миллион, ты все снял в банкомате наличкой, вообще ничего не заплатил в магазине, а за кэш отдельно. Потом ты первый платеж пропустил, второй, потом ты все погасил. Потом ты опять пропустил, погасил половину и так далее. Тогда у тебя получится 50% Это разные модели.

От нуля до 50 у тебя, да?

Я думаю, если человек не платил два года, то когда его будут коллектить в конце, то, может, это и 100% будет.

Коллектите вы сами?

Только первую фазу. Потом мы продаем, потому что если мы за шесть месяцев не договорились с кредитором, то мы его отдаем профессионалам.

Вопрос от Николая Володина: «Когда уйдут бумажные деньги?». И сюда же еще один. Я помню, ты говорил два−три года назад, что много людей до сих пор получают кредитку или обычную пластиковую карту, приходят к банкомату, забирают зарплату и ничего не делают. Ситуация меняется?

Тренд сильно меняется.

Расскажи, что происходит?

Когда мы начинали этот бизнес девять лет назад, у нас было 90% кэш из банкоматов и 10% транзакций. Сейчас практически наоборот — 80% транзакций и 20% кэш.

Только у вас или вообще рынок поменялся?

Это особенно у нас, но рынок, я думаю, сейчас примерно 70 на 30. Ну 60 на 40, может быть. Это зависит от банка. Есть банки, которые любят зарплатные проекты, у них побольше снимают. В общем и целом — рынок меняется, платежей становится все больше и больше.

Ну, во первых, эквайринг стал более доступным, Apple Pay, все эти новые фишки. У человека есть телефон, и он идет платить. Он привык кэшем за кофе платить, а сейчас поиграться хочет. Эти тренды налицо и, конечно, все уходит в платежи вместо снятия наличных.

Сколько еще человеку мучиться, сколько ему хранить бумажные деньги?

Бумажные деньги. Хотя я и не Распутин, но родился не так далеко от него, 500 километров, я тоже могу кое-что. Как люди мне говорят: «Ты такие вещи говорил десять лет назад, как ты мог предвидеть?». У меня есть дар предвидения, безусловно, как и у Распутина, моего соседа. Но я не могу так сильно предвидеть.

Сколько, по ощущениям? Десять лет?

Десять лет деньги точно будут, безусловно. Я могу про пластиковые карты сказать, что лет через пять пластика уже не будет, все станет в телефоне. Как у смартфонов будет проникновение 100%, так и пластика не станет.

Ты не боишься, что сейчас они помогают, а потом Apple или Google будут полностью контролировать всю систему?

Безусловно, будут. Не то, что боюсь — будут!

А ты же банк не собираешься десять лет продавать?

Мне-то какая разница? У меня отношения с клиентом, своя экосистема. Я ему даю инвестиции, депозит, кредит, обслуживание, платежи, ипотеку. То есть у меня с ним отношения. А кто там будет между мной и мерчантом — Visa, Mastercard или Apple Pay — это их проблемы. Пускай разбираются. ******* [превзойдет] ли Apple Pay Mastercard и Visa? Я бы сказал, что да. Скорее да, чем нет.

Я смотрел цифры, у Mastercard и Visa сейчас пиковые значения акций за последние много-много лет. Пока люди, похоже, с тобой не согласны.

Безусловно. Но как только Apple построит экосистему… Они же не пустили Mastercard, они же процессинг через свой кошелек пустили. То есть они, в итоге, их захотят прокинуть. Я так думаю, но могу ошибаться.

Есть несколько вопросов, связанных с тобой лично. Какие у тебя есть полезные и вредные привычки? Спрашивает Дмитрий Левтюк.

Дмитрий, у меня столько полезных привычек.

Скромность, скромность.

…и еще больше вредных. Безусловно, я нехороший человек. Я очень мерзкий человек. Я же не должен быть хорошим, правда? Мне важно, чтобы меня мои дети любили и жена, а чтобы меня люди любили — это не так интересует.

Я взял весь негатив на себя — у меня прекрасные дети, прекрасная семья, отличная команда, банк. А весь негатив я взял на себя, я такой собирательный образ негатива. Весь негатив собрал, а все вокруг люди хорошие. Кстати, они на фоне меня отлично смотрятся. Когда встречаются с нашим генеральным директором, Оливером, или с нашим вице-президентом, говорят: «Какие вы хорошие люди». Это после того, как повстречаются со мной. На контрасте.

Я, конечно, мерзкий тип в общем и целом, но я такой человек. Я предприниматель, я так чувствую ситуацию. Не то чтобы я просыпаюсь утром и думаю, как бы кому нагадить, но иногда случается. У меня есть такие отрицательные черты. У меня, безусловно, огромное количество отрицательных черт — несдержанность, прямота, которая не всем нужна, иногда люди не хотят этой прямоты. Я не люблю быть политически корректным, я не люблю сглаживать углы. Это мои безусловные минусы. Плюсы очевидны — предпринимательская проницательность, предвидение, как-то так.

Ну вот, вопрос был: «Какие привычки ты порекомендуешь человеку развивать?». Позитивные все-таки, наверное, не негативные имелись в виду.

Привычки — это побольше работать и поменьше, так сказать, надеяться на кого-то. Ты творец своей судьбы, и ты должен сам делать и сам думать, надеяться только на себя и побольше работать. Я верю в то, что человек сам творец своей судьбы. Я верю в то, что сказал Джобс: «Stay hungry, stay foolish». И я полностью согласен. То есть ты должен в это верить, быть голодным, идти.

И это не какие-то красивые слова. Если ты веришь в свою идею, ты ее должен воплощать, а не придумывать себе отговорки или слушать голос из толпы. Ты должен брать и делать и быть в хорошем смысле параноиком. Тут все очень просто. Когда мы начали банк, то думали про «Сбербанк», «Альфа-банк». Потихоньку-помаленьку мы сейчас один из топовых банков России. Более того, один из топовых банков мира.

Мы только что смотрели некоторые западные банки, там делали такой операционный due diligence. То, что мы здесь построили, наша ИТ-платформа… Иногда мы в России сами себя не уважаем. Поверьте мне, «Тинькофф», «Сбербанк», и Qiwi — это куда более технологичные финансовые институты, чем наши коллеги на западе. Там просто трэш. Особенно в Европе. Ну и Америка, которая сидит на чеках, тоже нам не может ничего тут указать.

Поэтому круто, вот мы взяли и построили. И у меня сейчас такой челлендж. Ты говоришь десять лет, а я вот уже начинаю замахиваться. Хотя, можно сказать, Остапа понесло. А почему бы нам не построить реально лучший банк в мире? Пользуясь тем, что мы имеем доступ к таким гениальным инженерам, которые окончили Бауманку или Физтех, и тем, что у нас здесь не так все зарегулировано, как в западных странах.

То есть, можно сказать, что ура, ты объявил о глобальной экспансии?

Мы думаем про это. Я не хочу это делать неумно, потому что все, что делалось с глобальными экспансиями за исключением «Касперского»… Ну, может, my.com тоже хороший пример. Как-то все выглядит достаточно бледно. Qiwi тоже. Еще какие-то вещи, так сказать «Сбербанк», за исключением Турции, например.

То есть обрати внимание, что кроме сырья на потребительских рынках я каких-то успехов на западе не увидел. Это сильно сдерживает нас, сильно сдерживает меня. Да, мы посмотрели и поняли, что с точки зрения технологий у нас сильно лучше, чем там. Но это еще не фактор успеха. Нужно понимать менталитет этих людей, нужно понимать их требования, их паттерн мышления.

И как американцу, индийцу или англичанину продать продукт, я не совсем понимаю. Нужно еще думать, думать и думать. Хотя Новиков продал им ресторан, и он битком в Лондоне. Вчера я Аркадия встретил, он мне сказал, что там зарабатывает сотни тысяч фунтов в месяц чистой прибыли. Хотя он применил те же самые стандарты, которые приносят ему успех в ресторанах в Москве.

Это премиум у него?

Премиальный сегмент, да.

Вопрос в продолжение темы. Федор Кремниев спрашивает. Ты построил больше банк или ИТ-компанию? Какие у тебя дальнейшие планы в этом направлении? То есть кто ты все-таки? Ты банк? ИТ-компания?

Я сказал в каком-то интервью недавно, и мне понравилось. Я строил-строил банк, а в итоге построил ИТ-компанию.

То есть ты айтишник? Наш человек?

По факту получилось так, но я не стал бы утверждать. Конечно же, нас нельзя назвать как Mail.ru или как «ВКонтакте» чисто ИТ-компанией. Все-таки мы более сервисная и операционная компания, не забываем, что у нас работают люди по всей стране. У нас 11 тысяч встреч в день, работает 1,5 тысячи людей в полях. Мы, конечно, куда более сервисная компания, нежели типичная ИТ-компания вроде «Яндекса» или вас. Но в некотором смысле да, мы — ИТ-компания.

Ну, а дальше? Новых сотрудников в Москве нанимать собираетесь, развиваться. Вообще, какой у вас подход к найму людей?

Да. Кстати говоря, меня очень просили сказать какой-то эксклюзив. Наверно, нас смотрят журналисты. Если смотрят журналисты, вот вам эксклюзив. Кто из вас первый об этом напишет, тот самый крутой. Сейчас проверим, какие издания крутые. Там, «Ведомости», «Коммерсантъ», РБК или кто там еще, «Лента.ру».

LIVE?

Ну, LIVE-то уже априори эксклюзив получил. Мы буквально сегодня объявили программу. Мы строим семь центров разработки. Это будет семь городов. В Петербурге уже офис открываем, я лечу завтра. Потом будет Екатеринбург, думаем насчет Самары или Саратова. Я думаю Саратов.

Поддерживаю полностью.

Ростов, Владивосток.

Там есть сильный университет СГУ. Там реально очень сильные ребята.

Саратов. И там будет работать от 50 до 150 человек.

Всего или в каждом офисе?

В каждом. Это будет тысяча человек — первым этапом нанимаем. Почему от Владивостока до Петербурга? Потому что мы хотим чтобы это [совпадало] c часовыми поясами. Начинаем набирать, конечно же, талантливых разработчиков. Это называется «Тинькофф центр разработки», эксклюзив. Прямо сейчас открываем семь штук. Завтра в Санкт-Петербурге первый.

Круто. Андрей Фистенко спрашивает, как ты относишься к сотруднику, который работает на дому? Много ли у тебя таких? И сам из дома работаешь или нет?

Я сам очень много работаю из дома, иногда просыпаюсь, и в офис даже приезжаю в 12. Поймал себя на мысли, что после пробуждения за телефон или ноутбук зацепишься и часа два в кровати еще лежишь, мне жена кофе приносит. Я ей тоже иногда приношу. Я ей в отеле, правда. Она мне дома, я ей в отеле.

Дома бывает чаще? Несправедливость какая.

На дому работаю, вот. А вообще мало кто это понимает. Из 11 тысяч сотрудников у нас четыре тысячи сотрудников работают на дому. Вроде много — одиннадцать. Но у нас реально работает вот здесь в Москве в офисах только семь тысяч. А четыре тысячи в веб-офисах.

Колл-центры?

Это облако. У нас реализована такая тема, называется веб-офис, то есть люди могут быть там с ограниченными возможностями, способностями.

То есть как, звонишь в банк, а кто-то из своего дома поднимает трубку, сидя на диванчике.

Когда ты звонишь получать сервис, ты попадаешь к нам в колл-центр, который прямо вот здесь недалеко, в паре километров, напротив офиса Mail.Ru Group находится. Там большой огромный-огромный колл-центр. Ты придешь — поразишься. Просто огромное пятиэтажное здание. Там десять тысяч квадратных метров, и сидят люди, несколько тысяч людей.

Ты часто бываешь в колл-центре?

К сожалению, не так часто. В среднем, каждые полтора-два месяца.

Тяжелый бизнес. Наверное, должна быть четкая дисциплина?

Там вообще. Это армия.

То есть не как здесь? Совсем по-другому?

Там Сергей Буланкин. Не, ну по духу похожа. Там обучение как в университете. Заходишь, какие-то классы, огромные толпы ходят, уходят, просто ужас. Исходящие звонки по всей России, по часовым поясам реализовали. Мы закидываем все наши вещи в облако. Например, обзвонить на Дальнем Востоке людей по таким-то вопросам. И специалист во Владивостоке — он проснулся, бах и ему падает [задание]. Он отработал, оплата сдельная. У нас есть люди, которые зарабатывают по сто тысяч рублей на звонках. Как у нас феномен [сотрудник] в Волгограде.

Не спит, что ли?

Она не спит, не ест, наверное, не знаю. Но все равно какие-то 20−30 тысяч люди зарабатывают.

В Москве или где-то в регионах?

В регионах, как правило. Декретные отпуска и так далее. Мы, конечно же, делаем там претестинг, обучаем, подключаем, даем им пароли. Потом у нас есть service-quality, мы смотрим, как они звонят. Есть требования по шуму, по русскому языку и так далее. То есть сложные алгоритмы. Но нужно понимать, что с домашнего колл-центра у нас сейчас четыре тысячи сотрудников работают по всей стране дисперсно.

Слушай, а ты начал говорить про кофе в постель, дом. А можешь рассказать, как вообще выглядит твой рабочий день в среднем. Что ты делаешь? Приходишь, думаешь, разговариваешь.

Я думаю всегда, разговариваю меньше.

Обычный среднестатистический день как у тебя выглядит? Или у тебя не бывает обычных дней?

Проснулся, сразу же взял телефон, проверил почту. Жена принесла кофе. Пью. Проверил все новости. Второй принесла. Если что-то зацепилось. Нет, не зацепилось, встаю, принимаю душ.

Если зацепилось, то вино приносит сразу же, да?

Если зацепилось, я еще в кровати нахожусь час. Встаю, в душ. С собакой поигрался чуть-чуть. Выехал в офис, проверил еще раз почту, почитал газету в машине, я читаю физически. Мне удобно, я привык. Читаю «Ведомости», «Коммерсантъ», РБК. Три газеты каждый день, каждое утро.

Тут, кажется, надо дорабатывать. Бумажные газеты не надо.

Про это есть много исследований. Это тактильное, вот как с кофе. Но если их не станет, я не расстроюсь. Я читаю газеты и в онлайне, но их в машине люблю читать. Вот я доехал до офиса, все прочел и выбросил. Потом какие-то встречи, работы. Думаю, так сказать.

Думаю, что вопрос звучал так: чем он занимается? Я трачу 70% своего времени на подбор, найм и мотивацию персонала. Это, по сути, все, чем я занимаюсь. Я занимаюсь только персоналом и внутренними вопросами. Подхожу, разговариваю с людьми, собеседование делаю, интервью, нанимаю. Я не занимаюсь бизнесом как таковым.

Ну хорошо, а план какой-то есть или календарь?

Есть календарь встреч, но он не особо забит. Вот у меня сегодня пять встреч — это максимальный мой календарь. Я не делаю больше этого количества. Пять-четыре, но, в основном, три встречи в день. Я не люблю ужинать, не потому что я считаю, что ужин нужно отдать врагу, просто йогой занимаюсь, например.

Либо еще спортом позанимаюсь, либо поеду домой к жене и детям, то есть ужинаю, но редко. Вчера ужинал. Я не люблю деловые ужины. Вот деловой ланч для меня супер, вот да, пожалуйста. Деловой ужин — нет. Это такая интимная вещь. Мне кажется, ужин должен быть с девушкой или с женой. А зачем деловой ужин? Бред какой-то.

То есть вот секрет Олега — нет ужину.

Деловой ужин, да. Это неправильная какая-то история.

Понятно. Кстати, вот ты про здоровье заговорил. Вопрос есть. Сергей Дромачев спрашивает, как ты поддерживаешь свое здоровье? Ты уже сказал — нет ужинам.

Я много занимаюсь спортом и много езжу. Занимаюсь на велике, на лыжах, вот сейчас уезжаю.

В прошлый раз, когда мы с тобой встречались, ты брал у меня интервью. Я помню, у тебя была проблема с ногой. Все нормально? Зажило?

Да, все нормально зажило. Я до этого ломал.

То есть спорт — это главное?

Я вообще считаю, что один из секретов моего, если хотите, бизнес-долголетия — это велоспорт. Это такой спорт, где нужно прикладывать усилия. У тебя тренировка в среднем три часа. Гонка в среднем пять часов.

То есть на достаточно длительном промежутке времени у тебя пульсы высокие: 150, 130, 140. И ты это преодолеваешь. Вот это преодоление мне и дало такую выносливость. После этого мне очень просто проводить в офисе 12 часов, потому что у тебя пульс всего лишь 60 ударов, и с этим вообще никаких проблем нет.

Слушай, есть такая теория, что лучше все-таки заниматься понемножку, но регулярно. А у тебя получается: работаешь-работаешь-работаешь, потом раз, и вдариваешь.

Теория есть, но я работаю. У меня вообще два разных паттерна. Когда в Европу уезжаю, живу там, у меня в Валь Торансе и в Куршавеле есть два шале. Я там катаюсь. Это одно. У меня там много-много спорта. Парето: 80% спорт и 20% остальное. В Москве у меня, наоборот, 80% работа и 20% спорт. Стараюсь заниматься минимум три дня в неделю, максимум пять. На выходных стараюсь не заниматься, потому что надо отдыхать и от спорта тоже.

Еще несколько вопросов. Такие, про будущее. Ты говорил много про банк, но все-таки людей мучает вопрос. Сергей Предко спрашивает: «Если бы ты не занимался банком сейчас, не пять, не десять лет назад. Банка нет, допустим, ты его продал. Чем бы ты сейчас занимался?». И продолжу — что ты порекомендуешь, какие еще направления развивать людям?

На самом деле, в России куча всего, что можно делать. Мы всё это в моих «Бизнес-секретах» с утра до вечера говорили. У нас еще ничего нет, если сравнивать с Америкой. Нет того, нет сего, всего не хватает. Упаковок нет, все импортное. Слушайте, елки импортные, о чем мы говорим? Вы можете вдуматься в маразм ситуации в России? Мы покупаем норвежские ели на Новый год. Думаю, они там ********** [смеются над этой ситуацией]

Мы же в большей степени покупаем китайские пластмассовые елки?

Они там, ********** [смеются], когда посылают эти елки. «А куда это вы погрузили эти контейнеры с елками?» — «В Россию» — «Как в Россию?!». Я понимаю, в Саудовскую Аравию, но в Россию-то зачем елки отгружаете?

Ты уверен, что это так там происходит реально?

Я сам покупаю норвежскую каждый год. Красивую голубую ель.

Они подписаны?

Они норвежские все. Все елки, которые красивые, вот эти пушистенькие — они все норвежские. Ну, полетите в Норвегию, закупите вы этот семенной фонд, посадите. Если бы вы это сделали десять лет назад, уже все елки бы пилили-продавали бы.

Я вам скажу больше, недавно был в гостях, у человека дрова в камине такие красивые и упакованные. Так вот, у него дрова финские — я чуть со стула не упал. У нас дрова финские и ёлки норвежские, а они спрашивают — чем заниматься.

То есть, ответ на вопрос — заниматься ёлками и дровами?

Ёлками и дровами. Для начала. Я бы вообще занялся сельским хозяйством. Вот она земля — даром, ничего не стоит в России. Нарежьте себе три гектара, ставьте теплицы, делайте еще что-нибудь — доходность в два раза. Понятно, что есть сезонность, неурожайность, погода и так далее. Как-то хеджируется это, я не знаю. Пожалуйста, agricultural business.

У нас уже подходит к концу время, последний, наверное, вопрос. Максим Митрохин спрашивает, когда ждать новую книжку от тебя?

Нет, больше что-то не хочу. Надоело.

Всё, да?

Может быть, когда-нибудь, если проживу и доживу, так сказать, долго. Не, ну я как-то написал, хотелось высказаться, а сейчас нечего высказывать. Надо еще строить, я в середине. Там, кстати, в конце книги «Я такой как все» в 2009 году как раз пишу, что, может быть, у меня что-то в интернете получится, но это будет отдельная глава — и так заканчивается книга.

И вот я пошел в интернет, это случилось. Но я считаю, что еще ничего не случилось. Мы только в начале пути. Вот когда будет какая-то веха, вот когда мы что-то сделаем, построим что-то большое. Купим Mail.Ru Group, например.

Ну это вам придется долго очень мучиться.

Ну мы по капитализации уже не так сильно отличаемся, я тебя спешу разочаровать.

А сколько у вас сейчас капитализация?

Ну, около двух, а у вас около четырех, да?

Ага.

Так что, Дмитрий...

Хорошо, будем ждать с нетерпением. А у тебя силы еще есть? Вопросов у нас много.

Силы на покупку Mail.Ru Group (смеется)?

Нет, отвечать на вопросы.

Ну давай, давай еще чуть-чуть. Ты самые интересные выбери.

Ну, интересные.

Потому что мне кажется, что вопрос «Чем заняться?» какой-то лузерский, ты меня извини, конечно.

Ну чего ты сразу, мне кажется, что Сергей очень по делу спрашивал. Смотри, теперь он знает про сельское хозяйство, ёлки, дрова. Все теперь знают про банк, если вдруг что случится, если Mail.Ru Group вдруг не получится купить.

Я помню, раньше кроликов рекомендовал. А самое смешное, что как-то через года три мне в офис прислали какую-то крольчатину и говорят, что, мол, вот ты нам рекомендовал. Да только это уже безысходно. У тебя если шкура, ты продаешь, и мясо. И они плодятся быстро, как мы знаем, кролики же, соответственно, крутой бизнес. А человек кроличью ферму построил. Вот стройте кроличью ферму.

Ты просил очень интересные вопросы. Вот вопрос: что тебе снится?

Вы знаете, у меня вопрос ко всем.

Дрова и ёлки?

Как они определяют? Вот люди говорят, что есть черно-белые сны. У меня даже реклама есть: «Пиво "Тинькофф": черно-белые сны — цветные». Я не помню, когда просыпаюсь, клянусь вам, не знаю, снятся мне цветные или черно-белые сны. Я начинаю вспоминать, мне снятся полные кошмары, это такая белиберда. Какие-то дети, одноклассники из детства. Сегодня вот ты, наверное, приснишься. Кошмар. А потом я сажусь на кровать и думаю, а это был черно-белый сон или цветной? Какие-то кошмары мне снятся. Бессвязные.

Понятно. Еще вопрос, снова про банк поговорим. Малый и средний бизнес — народ спрашивает, когда откроете счет в долларах?

Вот-вот уже, в этом месяце запускаем валютный контроль, мы знаем.

Кстати, малый и средний бизнес у нас весь в долларах живет? Почему людей это так интересует?

Нет, просто есть экспортные вещи.

Малый и средний бизнес?

Малый и средний бизнес. Люди что-то экспортируют или импортируют, вот там и нужен валютный контроль.

Что они импортируют мы уже знаем, ты объяснил. Из Норвегии.

Например, да.

Понятно. Еще один вопрос. Людей очень интересует — вот ты стартовал свой бизнес в 2006 году. Как выбрать первых сотрудников? Самые первые — они же самые важные, наверное? Вопрос задает Александр Бушеев. Как их выбрать, этих основных и главных сотрудников? Много кто из них до сих пор работает в компании?

Вот я с этого и начну. Во-первых, из тех 12 человек, которые я собрал (в ваших ИТ-компаниях это называется employee № 1, employee № 2 и так далее), у нас осталось десять. Причем один не так давно ушел сам, юрист. А одного выгнал я, товарищ был мой, с которым из Америки приехали.

Ну он такой был, в некотором смысле случайный человек. Предприниматель из Беннингтона, бизнес его мало интересовал. У нас очень стабильный коллектив. За десять лет такая текучка низкая, я этим очень горд. Отбирал их по крупице, собирал команду шаг за шагом.

Я выбирал людей, которые шли на революцию, на disruption. Мне это было важно. Я кучу людей умных не набрал, они испугались и уже пожалели десять раз, потому что эти люди получили акции и миллионы миллионов. Но я всегда выбирал людей наглых и голодных.

Они приходили как Яманов с «Райффайзена». Я ему говорю: «Хочу всем карты рассылать». И он говорит: «Вот это круто! Я им давно всем там говорю, давайте, давайте». Окей, иди сюда. И так далее. У меня такой был в некотором смысле negative selection. Я же собирал людей, готовых на риск.

Буйных?

Буйных, да, я их всех собирал. Даже на юбилее в Венеции это сказал. Я немножко сейчас озадачен. Проблема заключается в том, что мы стали брендом, стали большими, и, к сожалению, я думаю, мы подбрасываем немного трэша. Потому что люди идут на бренд, и это очень плохо, потому что мы хотим собирать самых последних революционеров, которые протестуют, которые говорят «нет», которых выгоняют из «Сбербанка», «Райффайзена», «Альфы».

Вот таких надо к нам забирать. Я вот таких собирал, которые хотели что-то поменять, потому что они в это верили. Потом Стас Близнюк пришел: «А, так конечно, я давно этого хотел, они ж меня не слушают». Или Оливер Хьюз, который работал в Visa. Он сказал: «Блин, ну там эта бюрократия! Ты реально хочешь делать онлайновый монолайнер кредитных карточек?».

Понимаешь, я брал людей, которые шли на идею и на веру, а те, которые сейчас идут на бренд и думают, что круто поработать в «Тинькофф» — вот они меня пугают. В этом смысле я бы лучше был плохим брендом. Я за negative selection в этом смысле.

Такой очень смешной вопрос, особенно учитывая, что у нас прямая трансляция VKlive. Спрашивает Кирилл Михеев: «Не собираешься ли ты "Тинькофф" превратить в социальную сеть?

Да, сейчас у нас всё, по-моему, социальная сеть. А вообще, я считаю, что будущее хорошей организации — это экосистема. Что такое социальная сеть сама по себе? Это ничего. Должна быть экосистема. Это то, чем занимается «ВКонтакте», на самом деле. Тут тебе и контент, и рядом игрушки, тут тебе и Mail.ru.

Поэтому ваш холдинг такой удачный. И там может быть какие-то разговоры, не знаю, я где-то читал, про тот же «Мегафон». Думаю, что «Мегафон» плюс «ВКонтакте» — там точно есть энергия. Там нужно думать, смотреть, но я здесь энергию вижу. Почему? Потому что победит экосистема. Сейчас начинается время экосистем.

Ты делаешь из банка экосистему? Пытаешься?

Я считаю, что да.

Ты делаешь приложение? Его можно будет запускать?

У нас куча моно-приложений, во-первых.

Можно, чтобы разработчики программировали под твой банк. Хорошая идея, кстати. Станешь банком-платформой.

Мы про это думали, мы про это думаем.

У тебя в банке деньги же есть? Можно игры делать сразу на твоей платформе.

Мы должны это делать, мы должны отвечать Грефу. Мы тоже должны это делать, скорее всего, договариваться с каким-то оператором, потому что «Сбербанк», безусловно, строит экосистему, как это сделал Amazon, Apple, Google, естественно, и Facebook тоже активно это делает. Безусловно, мы тоже должны пытаться построить экосистему.

Ты видел, кстати, «Магазин Будущего» — рекламу от Amazon?

Да, конечно, это впечатлило.

Где ты себя видишь во всей этой истории? Люди заходят, прикладывают телефон с аккаунтом Amazon.

Этот аккаунт будет привязан к моей карте всё равно, потому что между Amazon.

Ты на это надеешься, да? Потому что смотри — Amazon сам начал с книжек, потом пошел в детские товары, в обувь. Ты думаешь, что он сам не станет банком?

Это сложно. Он может попытаться это сделать.

Он, кстати, про всех знает всё. Кто покупает, что покупает, когда покупает.

Конечно, конечно. Теоретически, он может пойти в кредиты. Вот смотри, в платежные [системы] я вообще не верю. Потому что они не нужны человеку. Потому что зачем они? Почему страдает сейчас Qiwi? Мне кажется, что у Qiwi кризис жанра, потому что они хотели быть где-то посередине, а выяснилось, что когда все банки подтянули мобильные приложения и сделали их лучше, то где они на этом празднике жизни?

Человеку не нужно столько платежных систем: плати так, плати Stripe, плати Qiwi, плати «Яндекс.Деньги». Это не нужно человеку. То есть если Amazon предложит как AmazonPay, а PayPal — это другое.

Да, это eBay.

Ну, неважно. Просто в AmazonPay я не вижу масштаба. Вот если они предложат людям экосистему с кредитами, ипотекой и так далее, то, конечно же, можно. Товарные кредиты, зная такое количество информации о клиенте. Я вам скажу больше — если Google завтра станет банком, это будет банк № 1 в мире. Но это чисто теоретически, гипотетически. Будет самый большой банк в мире. Если «ВКонтакте» завтра сделает банк — это будет самый большой банк в России. Там будет регуляторная тематика, капитал.

Или может тебя как банк купить.

Я думаю, что это вариант более предпочтительный.

Стоишь недорого, два миллиарда, небольшая цена.

Готов даже поговорить с «ВКонтакте». Причем даже не купить, а именно слиться. Я говорил об этом с Дуровом в петербургском офисе. В некотором смысле я предлагал ему финансовый сервис в 2009 году, но вот прошло семь лет, мы опять об этом поговорили.

Всё-таки, значит, пока не ждать от тебя социальную сеть из банка?

Слушай, ну у нас есть сейчас «Тиньков-журнал», там подписано какое-то невероятное количество людей.

Вроде «Живого Журнала», что-то такое?

Ну да, там engagement мало, user generated content там нет.

Все делятся по ипотеке и кредиту?

Самая последняя модная статья там — 25 тысяч шерингов в Facebook, дальше я не смотрю. Во «ВКонтакте» намного больше, 400 тысяч.

Ух ты.

Статья называется так: «Как купить квартиру в пределах МКАД, если ты получаешь 100−200 тысяч рублей и у тебя нет других доходов?». Это самая короткая статья в мире.

Никак?

Ответ: никак.

Я не читал и не знал, кстати.

Проницательный ты. Это самая популярная статья вообще. В некотором смысле это социальная сеть.

Понятно, супер. Смотри, еще, опять же, возвращаясь к банку как к платформе — собираешься ли ты делать пенсионный фонд?

Нет, мы думали про эту тему, но, к сожалению, рынок пенсионных фондов в России непрозрачный.

У тебя клиенты в основном молодые? Или есть и пенсионеры?

Не, у нас в основном молодежь, но это не стоп-фактор, о нем думают. Просто проблема в том, что регуляторная история вокруг НПФ, она очень неоднозначная. Там нужно ЦБ наводить в некотором смысле порядок. Ну не только ЦБ, регуляторам.

У нас тут нет практически вопросов о политике, но я один спрошу, не про русскую политику. Что ты думаешь про Трампа? Поддерживаешь?

Огромный сюрприз. Мне очень нравится Трамп, потому что я считаю, что он правильный чувак. Он говорит то, что думает, а это очень круто для политика. Он не политкорректный, и это тоже очень круто для политика.

Тебе надо ему карточку свою подарить.

С удовольствием подарю. Не то чтобы он мой герой или икона, но мне он очень нравится, потому что он всё говорит правильно, на мой взгляд. Вся эта политкорректность, честно говоря, подзадолбала. А он пришел и президентом стал.

Ты какую-то связь не чувствуешь с ним? Эмоциональную или визуальную? Нет, ничего такого нет, не сближает с ним?

Меня кто-то с ним сравнивал, слушай. Хотя меня с кем только не сравнивали, то меня с Бренсоном раньше сравнивали, потом еще с кем-то. Сейчас там с Трампом кто-то сравнивал, но мне всё равно, он не мой герой, но я считаю, что для Америки это дико круто.

Почему?

Я там много прожил, ты там тоже много бываешь, видел, она немного скатывается в последнее время в какую-то непонятную для меня историю. А он говорит: «Make America great again», он хочет вернуть её, опять сделать её Америкой. Все его посылы мне понятны.

Давайте забудем про эту Европу, мир, давайте займемся собой, да, это первое. Давайте перестанем поддерживать Китай, создадим рабочие места, будем дружить с Россией, что не может меня не радовать, поверь мне, и так далее. Он, на мой взгляд, говорит здравые вещи, он говорит их понятным языком.

Трамп тоже немолодой. Сколько ему там? Он, кстати, самый старый президент Америки.

Да ладно?

Да, до этого был Дональд Рейган, кажется.

Может, он рядом со своей этой модельной женой так выглядит круто? Не знаю, мне он казался помоложе.

Понятно, а про Brexit что думаешь?

Вот, час прошел, мы заканчиваем. Про Brexit что я думаю? Тут мне трудно сказать. У нас президент банка англичанин, он дико недоволен.

В Лондоне часто бываешь?

В Лондоне не очень часто, но у меня дочка там живет. Занимается там, винами торгует, закончила университет. Я бываю, но Лондон не мой город. Знаю, что русские... У вас же нельзя материться в эфире?

У нас полный самоконтроль, как захочешь, так и можно.

Русские богатые **** [восхищаются] на Лондон, а меня чего-то этот Лондон не вставляет. Я приеду и через три дня хочется уехать. Пробки какие-то, толпы там. Мне не нравится Лондон. Куда больше нравится Париж - красивый, архитектурный, проспекты, перспективы, вкусная еда, погода нормальная. Мне нравится Италия. А Лондон не мой город.

Статьи по теме
Дмитрий Гришин: «Ни в коем случае не надо нанимать программистов за границей»
Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

0 новых

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Команда калифорнийского проекта
оказалась нейронной сетью
Подписаться на push-уведомления