[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "disable": true, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Vladislava Rakhmanova", "author_type": "self", "tags": ["\u0431\u0443\u0434\u0443\u0449\u0435\u0435"], "comments": 13, "likes": 28, "favorites": 11, "is_advertisement": false, "section_name": "default" }
Vladislava Rakhmanova
6 305

«Исчезновение пчёл пошатнёт мировую экономику»: как биотехнологическая компания Monsanto борется с проблемой вымирания насекомых

Редакция издания «Футурист» подготовила адаптированный перевод материала с Wired о проблеме вымирания пчёл, которые во многом поддерживают баланс для существования сельского хозяйства во всём мире.

«Если на Земле исчезнут пчелы, то через четыре года исчезнет и человек. Не будет пчел — не будет человека». Эту фразу ошибочно приписывают Альберту Эйнштейну, несмотря на то, что впервые она появилась в печати только через 40 лет после смерти учёного. И хотя она была произнесена не великим физиком, а другим человеком, её суть никто не отрицает. Действительно, гибель пчел может заметно отразиться на жизни человека.

Сегодня пчелы «отвечают» за треть мирового урожая, и это касается не только мёда. Издания Times и Business Insider утверждают следующее: в случае высокой смертности насекомых пчеловодство станет невыгодным, из-за этого люди перестанут им заниматься, и статистика станет ещё хуже.

Без пчеловодства может возникнуть неурожайность, которая повлечёт за собой повышение цен на оставшиеся продукты и даже голод. Исчезнут овощи и фрукты, а также часть растений, без которых в свою очередь не смогут существовать некоторые животные. Это может спровоцировать дефицит молока, сыров, йогуртов и мяса.

Кроме того, пчелы опыляют хлопок, а это значит, что и с одеждой у людей могут возникнуть проблемы. Человек может заменить хлопок на синтетические ткани, например, полиэстер, но при этом цена на него возрастёт в разы.

Таким образом может рухнуть вся мировая экономика — под угрозой будут индустрии хлопка, молока и кофе, потери также понесут многие пищевые и медицинские предприятия. И это несложно представить. Например, в Шотландии в 2012 году была уничтожена почти треть всех пчелиных ульев, что вызвало резкое повышение цен на продукты.

Почему гибнут пчелы

В 2006 году в США было зафиксировано массовое исчезновение пчел из ульев. Ученые окрестили феномен «синдромом разрушения пчелиных колоний» или CCD (colony collapse disorder).

Параллельно ученые израильской исследовательской компании Beeologics во главе с президентом Эялем Бен-Ханохом увидели причину местного ССD в усиливающейся эпидемии острого вирусного паралича пчел (Israeli acute paralysis virus — IAPV), которую разносят клещи Варроа.

В компании предположили, что если индуцировать в организм пчел РНК-интерференции, которые будут закодированы атаковать специфические белки клещей, то это убьет паразита и при этом не принесёт никакого вреда самой пчеле.

Однако американские пасечники, на чьих пчелах проводит подобные опыты теперь уже компания Monsanto, не доверяют результатам исследований и опасаются, что компания-производитель пестицидов хочет испортить геном пчел и создать нечто вроде «робопчелы». Как видно, за историями про пчел-дронов из «Черного зеркала» стоят реальные дискуссии о выживании этих важных для всей экосистемы насекомых.

«Покажите ваши кулаки», — начинает свою речь на эко-конференции в 2014 году, приуроченной к известному крупному музыкальному фестивалю South by Southwest в Техасе, Джерри Хейз. Несколько десятков человек поднимают вверх кулаки.

«А теперь приложите кулак к любой части вашего тела, — большинство откликнувшихся касаются или своего плеча, или ключицы, — Таково же пропорциональное соотношение размеров клеща Варроа и тела медоносной пчелы», — продолжает Хейз. Красноватого цвета паразит, который кажется просто точкой для невооруженного глаза, высасывает жизнь из пчелы и несёт с собой смертоносный набор вирусов.

«Это было бы похоже на то, как если бы паразитирующая крыса присосалась к вашему телу».

Под микроскопом клещ Варроа выглядит устрашающе: бронированное и волосатое тело, восемь лап, жало, сосущая пасть. Клещ перекинулся на американский континент из Азии в 1987 году. Американские пчелы до сих пор не выработали иммунитет к этому вредителю.

Пчеловоды вынуждены использовать ядовитые химикаты на своих пасеках, чтобы уничтожить клещей. В противном случае они рискуют остаться совсем без пчел в течение двух-трех лет. Около трети пчел Америки умирает каждую зиму в последние десять лет, и Хейз считает, что основной виновник этого — клещ Варроа.

Но присутствующая в зале аудитория думает иначе. Конференция SXSW-Eco организована для энвайронменталистов, которые не склонны обвинять в проблемах пчел неизвестных членистоногих. Зато они готовы обрушиться с критикой на самого Хейза, работающего с недавнего времени на Monsanto — сельскохозяйственную компанию-гиганта, расположенную в Сент-Луисе.

Пасечники считают, что в смерти пчел виноват новый класс пестицидов — неоникотиноиды, которые и распространяет компания. Несмотря на попытки Хейза защитить свою позицию, обращаясь к результатам обследований, собранным данным и исследованиям независимых экспертов, участники конференции перебивают его выкриками: «Вы просто хотите заработать на этом деньги и убить всех наших пчел!».

История пасечника Джерри Хейза

До того, как стать врагом, Джерри Хейз был героем всех пасечников. Многие из них обращались к нему за советом, так как Хейз с 1980 года вёл колонку «Классрум» для самого старого американского журнала про пчел («American Bee Journal»). Он рассказывал, как поймать рой пчел, как отполировать обувь до блеска при помощи пчелиного воска и о многом другом.

Джерри Хейз

За восемь лет до того, как присоединиться к команде Monsanto, Хейз возглавил инспекцию по пасекам Флориды (Apiary Inspection Section), которая регулирует всех пчел штата и их владельцев. Более трёхсот из четырёх тысяч зарегистрированных во Флориде пчеловодов на зиму перемещают свои ульи на территорию штата, в то время как с приходом весны они загружают их в грузовики и вывозят их на север и запад — опылять миндаль, вишню, яблоки, голубику, клюкву, виноград, костянку, лук и бобовые, что приносит более $15 миллиардов дохода США в год.

К концу лета грузовики возвращаются во Флориду, привозя с собой обратно не только пчел, но и вирусы, бактерии, клещей, муравьев и грибки, которые насекомые подхватывают во время путешествия. В задачи пчелиной инспекции под руководством Хейза входило перехватывать этих вредителей и любые патогенные организмы до того, как они распространятся на всех пчел штата, а затем и страны.

В 2006 году он был избран на должность президента Инспекции США. В этом же году коммерческий инспектор из Флориды Дэвид Хакенберг анонсировал исчезновение своих, как казалось, здоровых пчел. Похожие жалобы поступили и от других пчеловодов. В целом за зиму 2006 года Америка потеряла треть всех своих пчел.

Уже к следующему году интернет был полон слухов о мрачных экологических заговорах, которые вызвали CCD — от сотовых телефонов, которые мешают навигации пчел, до генномодифицированного кукурузного сиропа и неоникотиноидных пестицидов. Но никто точно не знал о реальных причинах.

Модификация пчелиного гена

Приблизительно в это же время Хейз оказался на семинаре, посвященном технике генетической модификации под названием РНК-интерференция. Известно, что за передачу генетической информации отвечает двухспиральная молекула ДНК. ДНК определяет всё, что касается нашего организма — например, цвет глаз или склонность к развитию рака. Но геном также зависит и от РНК — односпиральной молекулы, содержащейся в белках клетки.

Кроме этого, РНК может заставить «замолчать» некоторые гены, не давая организму использовать их в процессе создания белков. В 1998 году ученые выяснили, что они могут сами проектировать участки двухцепочной РНК. РНК-интерференция (RNAi) оказалась полезной для изучения генов посредством их «отключения». Уже тогда был отмечен потенциал этой процедуры для борьбы с вирусами, раком и вредными паразитами.

Исследователи на семинаре говорили об использовании РНК-интерференции для борьбы с распространением москитами малярии. Но почему эта же техника не может быть направлена против клещей?

Израильская компания Beeologics взяла эту мысль в разработку, связалась с Хейзом и вступила с ним в коллаборацию. Тем более специалисты из Beeologics уже пытались заниматься подобными экспериментами в связи с усиливающейся эпидемией израильского острого вирусного паралича пчел, которую также разносят клещи Варроа. Совсем скоро их деятельность заметили в Monsanto, где в то время работали над выведением усиленных с помощью РНК-интерференции семян кукурузы для борьбы с западным кукурузным корневым жуком, поедающим весь урожай.

Традиционные пестициды работают очень грубо, убивая не только непосредственную цель — жуков, сорняки и вирусы, но и принося вред «хорошим» насекомым, птицам, рыбе, людям. РНК-интерференция, напротив, призвана бороться со специфическим геном максимально точечно.

В 2011 году Monsanto купил Beeologics и все их RNAi-разработки, продолжая испытывать результаты на пчелах с пасеки самого Хейза, а также компания предложила ему работу в качестве главного консультанта по пчелам. Бывший пчеловод согласился: ведь причиной израильского вируса был тот же клещ Варроа.

«Если мы устраним этого клеща, мы решим проблему сразу восьми или девяти различных вирусов одним махом», — уверен Хейз.

Пчелы против пестицидов Monsanto

Большинство пчеловодов видят в Monsanto и других подобных гигантских агрокомпаниях врагов, которые распыляют яд и убивают пчелиный взяток — добычу, которую пчелы приносят в улей (мёд, перга, пчелиный клей). Среди эко-активистов компанию даже называют «Монсатана» (Monsatan).

Она стоит на высокой позиции в списке самых презираемых корпораций всего мира. Об её деятельности было снято несколько ярких документальных фильмов с говорящими названиями «Семена смерти» (Seeds of Death) или «ГМО ОМГ» (GMO OMG). В Twitter завели хэштэг #monsantoevil (Monsanto — зло); деятельность против корпорации осуществляют активисты из движений «Окупай Монсанто» (Occupy Monsanto) и «Пчелы против Monsanto» (Bee Against Monsanto).

В медиа и среди пчеловодов ходят слухи об индийских фермерах, совершивших суицид из-за ГМО-продукции, навязываемой корпорацией, а также чрезвычайно популярны рассказы об испорченном генофонде, затравленных ученых, журналистских утках и всемогущественном влиянии правительства.

Стоит отметить, что компания не производит инсектициды, из-за которых, по мнению пасечников, вымирают и улетают пчелы. Их продукт номер один — это глифосат Roundup (вещество для борьбы с сорняками). Второй по популярности товар — семена, которые уже инфицированы этим глифосатом, что позволяет будущим всходам устоять перед распылением «Раундапа».

Когда неоникотиноиды только появились на рынке в 1990-х годах, они были приняты фермерами на «ура», так как считались менее вредными по сравнению с другими токсичными пестицидами. Некоторые исследователи были озабочены сублетальным эффектом, который оказывают новые соединения на медоносных пчел – нарушение пчелиной навигации, репродукции и иммунной системы. Однако масштабные исследования, проведенные в этой области, опровергли такие опасения.

Неоникотиноиды, признается сам Хейз, конечно, могут навредить не только медоносным пчелам, но и другим живым существам. Они широко используются на фермах и в садах, в противоблошиных ошейниках для собак и кошек и в различных продуктах для уничтожения вредителей, например, в мышином яде.

Они сохраняются в окружающей среде в течение многих месяцев и даже лет. Но неоникотиноиды не единственные химикаты, с которыми приходится бороться пчелам: это лишь один из 118 различных пестицидов в окружении пчел.

И тем не менее, пчелы выдерживают. Когда пчелиная колония умирает, пчеловоды разделяют остатки пчелиной семьи, докупают новых пчеломаток и выращивают популяцию заново. Несмотря на постоянные потери, количество пчелиных колоний на глобальном уровне остается стабильным.

Кроме того, один упрямый факт говорит сам за себя: за последние пять лет использования неоникотиноидов в США не было зафиксировано ни одного симптома острого разрушения пчелиных колоний. Поэтому то, что случилось в 2006 году, скорее напоминает короткую вирусную инфекцию, занесенную клещами Варроа.

Противостояние культур

Когда Джерри Хейз вступил в должность в Monsanto, его бывшие коллеги-этномологи отвернулись от него, вручив ему на последнем совещании Инспекции по случаю его ухода красный меч джедая в знак того, что «он перешел на сторону темных сил» и «продался» корпорации.

Последние исследования по продукту проводились в одной из 425 лабораторий одного из кампусов Monsanto в Честерфилде, который занимает площадь в полтора миллиона гектаров в пригороде Сент-Луиса. Кроме лабораторий там расположены 26 парников и 124 вегетационные камеры для проращивания семян. В ходе испытаний с клещами команда Хейза быстро идентифицировала гены, которые можно «отключить» с помощью РНК-интерференции. В лабораторных условиях это сделать очень просто.

Вы можете убивать клещей хоть целый день в лабораторных сосудах. Но в полевых условиях модифицированная РНК-молекула не остается в неприкосновенности достаточно долго для того, чтобы вступить в реакцию сначала с организмом пчелы, и затем направиться в белок клещей.

По оценкам ученых, они уничтожили только 20% клещей, но этого недостаточно. И хотя Министерство сельского хозяйства США уже утвердило в 2015 году RNAi-модифицированную кукурузу производства Monsanto, но Агентство по охране окружающей среды и некоторые занимающиеся экологией НКО всё ещё опасаются потенциальных рисков от этих продуктов.

Среди самих пчеловодов и профсоюзных организаций по-прежнему распространено недоверие к технологиям, применяемым в Monsanto. Несмотря на попытки Хейза создать общую дискуссионную площадку и обсудить клещей, уменьшающийся и исчезающий взяток и ряд других проблем, большинство экологических активистов, присоединяющихся к дискуссии, хотят говорить только о пестицидах.

А медоносные пчелы в этом контексте уже превратились в политическую проблему, как ГМО-продукты или вакцины. Антиглобалисты воюют с технологиями, продвигаемыми крупными корпорациями.

До запуска масштабного производства препарата по борьбе с клещем Варроа еще как минимум шесть-семь лет. Сейчас проводятся самые крупные полевые эксперименты — задействовано более тысячи пчелиных колоний, десятки пчеловодов применяют RNAi-продукт в десяти штатах Америки, для мониторинга привлечены сторонние наблюдатели. Это самое крупное полевое испытание в отрасли пчеловодства за всю историю.

#Будущее

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Хакеры смогли обойти двухфакторную
авторизацию с помощью уговоров
Подписаться на push-уведомления