[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } } ]
{ "author_name": "Саша Мураховский", "author_type": "self", "tags": ["\u043f\u0430\u0440\u0442\u043d\u0435\u0440\u0441\u043a\u0438\u0439","advertising","dockers"], "comments": 0, "likes": 0, "favorites": 7, "is_advertisement": true, "section_name": "default", "id": "29338", "is_wide": "1" }
6 099

«Где-то есть кошелёк с 20 биткоинами, но я потерял к нему ключ»

Интервью с основателем музыкального сервиса на блокчейне Soundchain Артёмом Абаевым.

Поделиться

В избранное

В избранном

Материал подготовлен при поддержке Dockers

Game Changers by Dockers — это кампания, сфокусированная на людях, меняющих мир вокруг себя. В рамках проекта vc.ru и калифорнийский бренд мужской одежды Dockers подготовили серию интервью с молодыми предпринимателями.

Артём Абаев

Ты знаком читателям vc.ru как человек из индустрии блокчейна. Пишешь об этом материалы, дискутируешь в комментариях. А чем ты занимался раньше?

Разработкой ИТ-проектов. В основном это были частные заказы, связанные с электронной коммерцией — ничего серьезного, просто фриланс. Также у меня была ферма из видеокарт для майнинга, но я решил её продать, так как обслуживание отнимало много сил и времени.

Если углубиться в прошлое еще сильнее, до ИТ я управлял частным фондом на биржевом рынке акций. После кризиса 2008-2009 годов пришлось свернуть эту деятельность. Примерно в это же время я узнал о биткоине и начал погружаться в сферу блокчейна.

Еще до появления Ethereum я искал на Github интересные проекты и обнаружил один прототип. Его суть заключалась в выпуске криптовалютных активов и некого базиса смарт-контрактов. В тот момент я понял, что у блокчейна большое будущее. Я проектировал маркетплейсы, сервисы, подключал к ним оплату биткоинами, но в то время криптовалюты были уделом криптоанархистов и энтузиастов.

На твоей странице в Facebook часто появляются объяснительные материалы о блокчейне, ты создаёшь закрытые чаты для индустрии, пишешь колонки для изданий. Это желание продвинуть личный бренд?

Я никогда не стремился к популярности — мне это совершенно не интересно. Хотя сейчас прихожу к пониманию, что для успеха собственного проекта нужна открытость и публичность.

Блокчейн — увлекательная и интересная технология, принципы распределенности и децентрализации могут фундаментально изменить социальные и экономические процессы нашей жизни. И да, мне хочется, чтобы как можно больше людей узнали об этом, научились их использовать.

Биткоин, токены и блокчейн — это не только курс на бирже. Мы можем строить локальные экономики и новые финансовые модели в отдельных сферах, выстраивать взаимодействие в обществе и автоматизировать процессы в бизнесе с помощью смарт-контрактов.

Но это выглядит не совсем так, если посмотреть на ICO. Многие стартапы, собирающие криптовалюту, выглядят сомнительно.

Вряд ли я могу объективно рассуждать на этот счет, так как сам сейчас вывожу свой проект на ICO. Особенно, если учесть, что мы хотим внедрить эту модель в музыкальную индустрию. Дать возможность каждому музыканту или лейблу провести ICO на свой трек, токенизровать копирайт и залицензировать контент смарт-контрактами.

Могу сказать, что я с большой долей скепсиса отношусь к проектам, у которых в экономике заложены только базовые функции платежного токена за услуги, товары или аналога опциона. Хотя это может работать и создавать спрос. В целом это достойная альтернатива венчурному финансированию и традиционному краудинвестированию.

На твой взгляд, сколько из текущих ICO всё-таки выпустят продукт в будущем?

Учитывая, что сейчас 300-400 проектов, которые привлекают средства через ICO, то думаю цифра пляшет в диапазоне 2-7%. Это те стартапы, которые в будущем действительно представят работающий продукт.

Остальные — мошенничество?

Я бы не называл это мошенничеством — откровенных скамеров рынок научился выявлять, сформировались базовые требования к проектам. Но команды настолько сильно стремятся показывать свои амбиции и так хотят понравится инвесторам, что их планам скорее всего не суждено сбыться. Смогут ли они их реализовать — большой вопрос.

А как рынок выявляет мошенников? Есть условный чек-лист?

Смотрят на команду и её компетенции. Изучают профили в социальных сетях. Если вы выходите на ICO, то будьте готовы, что вас будут рассматривать под микроскопом: чем вы занимались до проекта, какая у вас репутация.

Могу привести пример: в прошлом году была громкая история c децентрализованной лотереей Kibo Platform. Её основатели были уличены в связях с проектом OneCoin, которую многие в крипто-сообществе считают откровенным мошенничеством и против которых Скотланд-Ярд начал расследование. Тем не менее команда собрала средства на разработку и, вроде бы, обещают скорый релиз. Они ссылаются на задержку из-за технических ограничений сети Ethereum.

Изучают проект на Github и смотрят аккаунты разработчиков. Некоторые мошенники умудряются ставить в команду фотографии и имена известных личностей в сети, а когда люди и инвесторы спрашивают об их участии, то те отвечают, что ничего об этом не знают.

Ты писал: «Построенные на базе смарт-контрактов системы потенциально могут изменить мир. Избавление от бюрократии, а вместе с ней — коррупции, гарантированное исполнение договоренностей, автоматизация множества операций». Потенциально, через сколько лет это произойдёт? Пять? Десять? Пятьдесят?

Я думаю, как только технология распределенных реестров достигнет стабильности в плане масштабируемости и безопасности, а также станет удобной для нетехнических пользователей — конечных потребителей децентрализованных систем, — наступит прорыв для всей индустрии.

Построение таких систем — технически сложная задача. Думаю, лет через пять это будет реально. Многое также зависит от регуляторов.

Ты говорил о том, что к концу года появятся «более удобные альтернативы Ethereum». Чем он неудобен? И появились ли?

Ethereum на PoW (протокол, основная задача которого — защита от кибератак — vc.ru) неудобен для построения корпоративных систем из-за технических ограничений, отсутствия так называемого «слоя оракулов» для передачи данных из внешнего мира в смарт-контракты и самой архитектуры.

Например, в нашем проекте мы должны передавать такие данные о стоимости токена в долларах на биржах в смарт-контракты, чтобы рассчитывать ставку роялти за прослушивания или получать данные об использовании трека. И мы должны доверять таким данным, которые невозможно будет фальсифицировать.

Перспективным мне видится стартап QTUM, который пообещал решить все эти проблемы. Они уже запустили основную сеть и в будущем году будут реализовывать планы по запуску инфраструктурных проектов. Интересно ответвление Ethereum под названием Quorum, который разрабатывает банк J.P. Morgan.

Назови три блокчейн-стартапа, которые кажутся тебе наиболее масштабными и интересными? Чем они занимаются?

PolkaDot, Cosmos — это так называемые «блокчейны следующего поколения», которые позволят объединять различные сети между собой.

Oracles Network, на базе которого мы запускаем свою сеть, имеет довольно интересную концепцию горизонтального масштабирования для разворачивания нескольких сетей и их объединения.

Это протокол Ethereum на базе программного обеспечения Parity, но с другим режимом консенсуса, которым управляют публичные нотариусы или другие лицензированные участники из различных сфер и имеют публичную репутацию. И, пожалуй, EOS-платформа, которую прозвали убийцей Ethereum.

А в чем суть EOS?

По сравнению с Ethereum, они имеют разную архитектуру и экономику, токен EOS тебе дает право на пропускную способность сети. Грубо говоря, если у тебя есть 1% всех токенов, то ты имеешь 1% пропускной способности в сети.

EOS строится на технологии Graphene, которая при стресс-тестах продемонстрировала результат в 10-100 тысяч транзакций в секунду, а при распараллеливании процессов может масштабироваться до 1 млн транзакций.

В какие блокчейн-стартапы ты вкладывал деньги?

Единственный проект, в который я инвестировал на стадии ICO, — это Digix Global. Ребята разрабатывают децентрализованный протокол для токенизации золота, мне очень нравится их подход в разработке. Это очень нужный инструмент в условиях высокой волатильности токенов.

Пользователь сможет хеджироваться в золоте, защищая свои криптовалютные накопления — золото более стабильно в плане курсовой стоимости. Сейчас большинство используют токен компании Tether для выхода из биткоина и других криптовалют, но я бы не стал им доверять, учитывая их проблемы с банками (интервью записано за неделю до того, как компания Tether рассказала о краже более $30 млн — vc.ru). Они используют сомнительные посреднические операции и у них довольно странные условия использования.

Сколько денег у тебя в криптовалютах?

Все личные накопления я инвестировал в разработку Soundchain, так что больших сумм у меня нет. Где-то есть кошелек с 20 биткоинами — их мне когда-то подарил форумчанин с Bitcointalks. Он перевел их в качестве теста, когда биткоин стоил 10-20 центов, а я потерял к нему доступ. Поэтому про него я уже забыл и периодически вспоминаю, когда биткоин бьет рекорд в цене.

С горечью?

Не то чтобы с горечью, но с сожалением, потому что не отнесся к биткоину серьёзно — это было недальновидно с моей стороны. Я думаю, у многих людей есть подобные истории с потерей средств, когда они на заре рождения биткоина тестировали транзакции из любопытства. Потом просто забывали про них, переустанавливали Windows и теряли ключи.

Давай перейдём к твоему проекту — Soundchain. Объясни максимально просто, как будет работать сервис.

Наш проект состоит из двух частей.

Первая и основная часть называется Musereum. Её задача — создать новую нервную систему для музыкальной индустрии. Мы дадим музыкантам и авторам возможность загружать свои произведения в наш сервис, фиксируя распределение прав на них в специальных токенах. Доли и лицензии на эти права можно продавать через наш маркетплейс.

Musereum будет универсальной экосистемой — к нам смогут подключаться разработчики децентрализованных приложений, поставщики услуг для музыкальной индустрии — производители видео-контента, промоутеры, музыкальные менеджеры и другие, — которые будут получать оплату за свои услуги в наших токенах.

Основная идея — дать индустрии удобный инструмент для внутреннего взаимодействия, чтобы музыканту не приходилось заключать контракты с лейблами на рабских условиях и отдавать большую часть своих прав.

Вместо этого участники нашей сети смогут самостоятельно принимать важные решения: с кем они хотят делиться правами, как будет использоваться их музыка и сколько они хотят за неё получать, кто будет заниматься продвижением и на каких условиях. В случае, если услуга будет платной, они смогут быстро и удобно оплатить ее нашими токенами.

Огромным бонусом для музыкантов станет то, что монетизировать свой контент они смогут быстро и прозрачно — роялти за лицензии и другие доходы будут автоматически и практически моментально распределяться между ними при помощи смарт-контрактов. В классической модели музыкальной индустрии музыканту надо ждать больше года, чтобы увидеть своё вознаграждение.

Вторая часть проекта — Soundchain. Если Musereum является инфраструктурным проектом, который обеспечивает бэкграунд экономики нашей криптовалюты, Soundchain будет одним из децентрализованных приложений, работающим с блокчейном Musereum.

В рамках Soundchain мы будем давать простым слушателям бесплатный доступ ко всей музыке, загруженной в наши каталоги, и при этом будем выплачивать правообладателям этой музыки вознаграждение за каждое уникальное прослушивание по модели Pay per Play.

То есть сервис будет бесплатным для слушателей, но музыканты всё равно будут получать деньги? Как это работает?

Мы верим, что музыка должна быть бесплатной для конечного слушателя. В конце концов, именно ради доступа к аудитории музыканты и делают то, что они делают — писать музыку в стол неправильно. Мы будем привлекать широкую аудиторию к нашему проекту и давать бесплатный доступ к музыке для того, чтобы музыканты могли доносить свое творчество для публики.

Любая работа должна вознаграждаться — платформа готова взять выплаты музыкантам и правообладателям на себя.

По аналогии с Ethereum, в нашем проекте будет происходить постоянная эмиссия новых токенов. Основными получателями эмиссии будут не майнеры — в нашем случае их роль будут выполнять доверенные лица, нотариусы, — а музыканты и правообладатели. Те, кто создаёт основную ценность для платформы, обеспечивают спрос на токен и создают ликвидность для него.

Помимо выплат музыкантам по модели Pay per Play, мы закладываем в модель механизм, когда слушатели вовлекаются в процесс и также получают вознаграждение за то, что слушают их друзья и подписчики, помогая артистам наращивать свою аудиторию.

Отдельная категория пользователей сможет создавать плейлисты и также получать вознаграждение. Если провести аналогии с Ethereum, то его стремительный рост был связан с рынком ICO. Мы планируем повторить ту же модель, но для музыкальных произведений.

Я вижу преимущество в этой концепции — вовлекая артиста в нашу криптоэкономику, мы автоматически вовлекаем его фанбазу и аудиторию. К примеру, если капитализация платформы составит $1 млрд, то за счет эмиссии у платформы каждый год будет $100 млн в криптовалюте для бесплатного субсидирования. Компании имеют бизнес-модели, криптосистемы имеют модели стимулирования.

Размер выплат за прослушивание будем определять метрикой продаж коммерческих лицензий за нашу криптовалюту для бизнеса. Фактически, мы будем стимулировать музыкантов уходить от долларовых взаимоотношений и переходить на систему расчета в токенах.

Как будете бороться с индустрией? Лейблы когда-то убили Napster, а теперь блокчейн убьет привычный стриминг? Apple Music, Spotify, Google Music стоят не так дорого и имеют огромную библиотеку. Зачем кому-то оттуда уходить?

Мы не планируем бороться — мы хотим предложить альтернативу. Мы не собираемся выдавливать с рынка игроков, в нашей экосистеме каждому есть место — и лейблу, и издателю, и агентству по очистке прав. Только в нашей экосистеме крупным игрокам придется оптимизироваться и готовиться к конкуренции за счет качества оказываемых ими услуг, а не за счет переговорных возможностей и текущей позиции на рынке.

Убивать стриминг мы тоже не планируем. У Spotify отличный интерфейс и система рекомендаций, Apple Music интегрирована в продукты Apple, и мы понимаем, что предоставить универсальную альтернативу для них практически невозможно. Но за свои каталоги стриминговым сервисам приходится отдавать огромные суммы, только часть из которых доходит до правообладателей. Из-за несовершенства индустрии правообладатели остаются недовольны своими выплатами, а стриминговые сервисы убыточны и живут, прожигая инвесторские деньги.

Снизив расходы на процедуру лицензирования, мы можем помочь и им. Мы, кстати, предлагали «Яндекс.Музыке» и Zvooq стать стратегическими партнерами и получать весь наш каталог абсолютно бесплатно на эксклюзивных условиях, но коммуникация с крупными игроками на этом этапе идёт слабо.

В будущем, когда у нас будет большой каталог музыки независимых музыкантов и лейблов, стриминговым сервисам или их посредническим партнерам придется покупать лицензии за криптовалюту сервиса. По крайней мере, если они хотят предлагать своей аудитории свежие и актуальные релизы артистов, которые перейдут на новую модель монетизации своего творчества.

Вы предлагаете заменить музыкальные лейблы на DAL (децентрализованные автономные лейблы — vc.ru). Расскажи об этом.

DAL не будут лейблами в классическом смысле слова. В управлении каждого DAL будет находиться только один актив — одна композиция. Все правообладатели в этом активе и будут составлять DAL. Они смогут голосовать по вопросам управления правами на это произведение, получать доходы за его использование и принимать другие важные решения.

В случае, если один человек написал, записал и загрузил к нам музыку, DAL будет просто интерфейсом, через который он взаимодействует с системой и управляет своим активом.

Если песню заливает группа, часть прав они передают своему менеджеру, а еще часть — распродают тысяче фанатов, ситуация становится интереснее. Этот DAL превращается в аналог полноценной публичной корпорации, которая управляется через смарт-контракты. Учитывая, что доли в правах на музыку могут обращаться на вторичном рынке как токены, мы не можем даже предсказать, к чему это приведет.

Как будете привлекать крупных артистов? Gramatik и Björk уже продают альбомы за криптовалюту. Но Gramatik повернут на блокчейне (чего только стоит трек Satoshi Nakamoto), а Björk достаточно прогрессивна в плане технологий. Они — скорее исключение, чем правило.

Будем вести переговоры с артистами и их менеджерами, лейблами. В конце концов, если артист видит, что мы оставляем ему больше прав, платим больше и при этом помогаем решать те задачи, которые он раньше решал через лейбл, он придет к нам.

Некоторые артисты уже готовы работать с нами, и через платформу проводить ICO на свои треки. Наличие подобной истории успеха приведет к нам новых. Например у нас есть артист MELLDU, лейбл которого продал права на воспроизведение его трека в магазинах Adidas, но он до сих пор не получил ни копейки.

Два рэпера из штатов взяли его трек Feel, который имеет более 10 млн прослушиваний на YouTube и он опять же ничего с этого не имеет. Система Content ID YouTube теперь считает правообладателем не его, а одного из рэперов и отчисляет все доходы с рекламы не ему.

Бизнес, который готов покупать права на музыку, аудитории слушателей и фанатов, геймификация, которая неизбежно последует за предоставлением фанатам права голоса в управлении музыкой любимого артиста — всё это приведет к эффекту снежного кома. Увеличение каждой из групп участников будет провоцировать увеличение остальных.

А что с пиратством?

Пиратство как явление во многом обязано своим появлением текущему состоянию музыкальной индустрии. Безусловно, есть люди, которым просто плевать, и которых не смущает то, что они фактически обворовывают артистов. Но проблема не только в них. Не всю музыку можно легко купить, не все платформы работают во всех юрисдикциях. Часто это связано именно с правовой стороной вопроса.

Упростив лицензирование, упростив процесс ведения переговоров и получения прав на музыку, мы поможем музыкантам доносить свои произведения до публики, а публике не придется прибегать к незаконным средствам. Естественно полностью искоренить пиратство невозможно, но можно снять его бремя с плеч артистов.

Что касается прав на композиции — вся загружаемая музыка будет проходить предварительную модерацию и базовую очистку прав перед тем, как попасть в маркетплейс лицензий или стать доступной для прослушивания. В том числе и с помощью автоматической системой распознавания контента.

Это не избавит от проблем с плагиатом на 100%, но поможет отсеивать наиболее явные нарушения. В случае, если спор о принадлежности прав будет происходить уже после загрузки контента, он будет разрешаться в стандартном для цифровых платформ порядке.

Со стороны выглядит так, что система построена для артистов — это понятно, их нужно привлечь. Но в чем преимущества для слушателя?

Система построена для музыкального рынка в целом. Что касается преимуществ для слушателя, они очевидны — доступ к большему количеству музыки, возможность слушать её бесплатно, зная, что твоё участие само по себе вознаграждает артиста, в перспективе — возможность приобрести долю в праве на трек через ICO и приобщиться к музыкальной индустрии уже как инвестор и правообладатель.

И напоследок. Как относишься к Бутерину?

Безусловно, Виталик Бутерин большой молодец. Но если он и его команда не смогут масштабировать платформу для бизнес-решений и внедрения проектов в реальный бизнес, то на рынок выйдут новые игроки с более удобными интерфейсами и архитектурой для разработчиков.

Рост и популярность Ethereum, по большому счету, связана с возросшим интересом к модели ICO и относительно легким входом для разработчиков, но бизнес-приложения для массового рынка на нём реализовать пока сложно.

Адреса магазинов Dockers:

#партнерский #dockers

Статьи по теме
Создатели «токенизированных долларов» Tether рассказали о краже более $30 млн
«Блокчейн сейчас напоминает гоночный болид, застрявший в трафике в час-пик»

Прямой эфир

Хакеры смогли обойти двухфакторную
авторизацию с помощью уговоров
Подписаться на push-уведомления