Вадим Скворцов
16 178

«Мир без высшего образования для всех может стать лучше»

В чём реальная польза университетов и какой вклад они вносят в богатство страны.

Поделиться

В избранное

В избранном

Издание «Идеономика» опубликовало перевод колонки профессора экономики Принстонского университета Брайана Каплана.

Брайан Каплан

Я провёл в образовании более 40 лет. Сначала — детский сад, подготовительный класс, начальная, средняя и старшая школы. Потом — получение степени бакалавра в Университете Калифорнии в Беркли и аспирантура в Принстоне.

Следующий шаг можно назвать моей первой настоящей работой — в качестве профессора экономики в Университете Джорджа Мейсона. Благодаря этой постоянной должности у меня есть работа мечты. Так что у меня нет личных причин критиковать нашу систему высшего образования.

Но жизненный опыт, а также четверть века, проведённая за чтением книг и размышлениями, убедили меня, что всё это — большая трата времени и денег. Когда политики обещают отправлять ещё больше американцев в университеты, я не могу сдержаться, чтобы не сказать: «Зачем? Вы хотите, чтобы мы потратили ещё больше времени?»

Вы можете спросить, как можно назвать бесполезным высшее образование в то время, когда оно приносит огромную финансовую выгоду. Надбавки к зарплатам для выпускников университетов выросли до 73% — то есть зарплата обладателя бакалавра в среднем на 73% выше, чем у того, кто просто окончил школу.

В конце 1970-х годов этот показатель равнялся 50%. Ключевой вопрос, однако, заключается не в том, окупается ли университетское образование, а в том, зачем оно нужно. Простой популярный ответ гласит, что университет обучает студентов полезным рабочим навыкам. Но и тут кроются десятки интересных вопросов.

Первый и главный: с подготовительного класса ученики тратят тысячи часов на обучение предметам, которые не соответствуют современному рынку труда. Почему на уроках английского изучается литература и поэзия, а не бизнес-труды или технические документы?

Для чего в математических классах изучают доказательства, которыми почти никто из учеников не может воспользоваться? Когда обычному студенту пригождается история, тригонометрия, искусство, музыка, физика, латынь? Школьник, который в шутку спрашивает: «Как это относится к реальной жизни?», кажется, что-то понимает.

Несоответствие между учебной программой колледжа и рынком труда имеет банальное объяснение: преподаватели учат тому, что знают сами, и у большинства из них нет обширных знаний о современных рабочих местах. Но это только усложняет картину.

Если университеты и колледжи стремятся повысить будущий доход студентов, обучая рабочим навыкам, почему же они доверяют образование людям, настолько далёким от реального мира? Потому что, несмотря на пропасть между тем, что студенты изучают, и тем, что работники делают, академический успех служит мощным сигналом рабочей продуктивности.

Предположим, вашей юридической фирме нужен практикант на лето. На это место претендует человек, изучающий право, с докторской степенью по философии, полученной в Стэнфорде. Какой вывод из этого вы сделаете? Соискатель, вероятно, блестящий, добросовестный человек, готовый к кропотливой скучной работе.

Если вы хотите работника такого типа — а какой работодатель не хочет? — вы делаете предложение, хотя вы при этом осознаёте: ничто из того, что философы изучают в Стэнфорде, не пригодится на этой работе.

Рынок труда не платит вам за бесполезные предметы, которые вы выучили, он платит вам за качества, о которых свидетельствует овладение этими предметами. Это вовсе не маргинальная мысль. Майкл Спенс, Кеннет Эрроу и Джозеф Стиглиц, нобелевские лауреаты по экономике, внесли весомый вклад в теорию об образовательных сигналах. Каждый студент, выполняющий минимальную работу, необходимую для получения хороших оценок, подтверждает эту теорию.

Но система сигналов не играет никакой роли в публичной дискуссии или формировании политики. Как общество мы продолжаем подталкивать огромное количество учеников к всё более высоким ступеням образования. Главный эффект — не более качественная работа или более продвинутые навыки, а гонка за оценками.

Чтобы не быть неправильно истолкованным, я решительно утверждаю, что образование даёт кое-какие ценные навыки, а именно грамотность и умение считать. При этом я уверен, что как минимум наполовину, а может быть и больше, финансовые выгоды университетского образования объясняются сигнальной логикой.

Большая часть зарплаты формируется после пересечения финишной черты. Предположим, вы бросите университет через год обучения. Ваша зарплата будет больше, чем у человека, не учившегося в университете совсем, но ваша надбавка составит лишь 25% от той, что получит специалист, отучившийся четыре года. Аналогично, выйдя на работу после двух лет обучения, вы получите 50% от полной надбавки, через три года — 75%.

Традиционная точка зрения, которая говорит, что образование окупается, потому что студенты учатся, подразумевает, что обычный студент приобретает и накапливает множество знаний. Но как бы не так. Преподаватели часто жалуются на то, что в конце лета студенты знают меньше, чем в начале.

Но летние потери — лишь одна часть более глобальной проблемы: у человека есть проблемы с сохранением знаний, которыми он редко пользуется. Конечно, некоторые выпускники используют то, чему они научились, и помнят это — инженеры, например, хорошо помнят математику. Но когда мы оцениваем, что в среднем помнят выпускники университетов спустя годы, результаты, мягко говоря, обескураживают.

В 2003 году министерство образования США протестировало 18 тысяч американцев на общую грамотность по разным вопросам. Менее трети выпускников университетов получили оценку выше среднего — и около одной одной пятой протестированных оказались на базовом уровне и уровне ниже базового.

Конечно, студенты не должны просто впитывать факты, они должны учиться думать в реальной жизни. Наиболее глубокое исследование о влиянии образования на практическое мышление было проведено Дэвидом Перкинсом из Гарварда в середине 1980-х годов.

Автор задал участникам вопросы, призванные оценить неформальное мышление, такие как «Позволит ли закон штата Массачусетс, предполагающий введение пятицентового депозита за бутылки и банки, значительно снизить количество мусора?» Преимущество высшего образования оказалось нулевое: студенты четвёртого курса не показали лучших результатов, чем первокурсники.

Следующее доказательство такое же обескураживающее. Один исследователь протестировал студентов Аризонского университета на способность «применять статистические и методологические концепции в рассуждениях о повседневных событиях».

Из нескольких сотен протестированных студентов, многие из которых более шести лет занимались лабораторной наукой и углублённой математикой, никто не продемонстрировал даже видимости приемлемого методологического мышления.

Барри Лешовиц
профессор Аризонского университета и автор исследования

Те, кто уверен, что колледж помогает учиться, ожидают, что студенты будут постигать научные методы, а не использовать их для анализа окружающего мира. Этого почти не происходит.

Студенты оттачивают те типы рассуждений, которые характерны для их специализации. В рамках исследования Мичиганского университета были протестированы студенты естественно-научных, гуманитарных, психологических и других социальных дисциплин на способности к словесным, статистическим и условным рассуждениям в течение первого семестра первого года обучения.

Те же самые студенты были протестированы во втором семестре четвёртого курса, и каждая группа продемонстрировала существенные улучшения в одной конкретной области.

Психологи и представители других социальных дисциплин стали куда лучше ориентироваться в статистических рассуждениях. Студенты естественно-научных и гуманитарных направлений повысили свои знания в условных рассуждениях, то есть в анализе проблем, сконструированных по принципу «если… то».

Однако в остальных областях успехи после трёх с половиной лет обучения были скромными или несущественными. Вывод таков: студенты-психологи используют статистику, поэтому становятся лучше в статистике, в отличие от студентов-химиков, которые редко сталкиваются с этой наукой. Студенты учатся тому, что изучают и практикуют.

При этом психологи выяснили, что большая часть наших знаний инертна. Студенты, блистающие на экзаменах, в основном не умеют использовать свои знания в реальном мире.

Студенты, которые получают высокие оценки на уроках физики, зачастую не могут решить базовые проблемы и вопросы, которые встречаются им в немного иной форме, нежели та, по которой они обучались и тестировались.

Говард Гарднер
психолог в Гарвардском университете

То же самое происходит с биологами, математиками, статистиками и, к моему сожалению, экономистами. Я пытаюсь научить своих студентов связывать лекции с реальным миром и повседневной жизнью. Мои экзамены направлены на то, чтобы оценить понимание, а не запоминание. Но даже в хорошем классе только четверо участников из 40 демонстрируют истинное понимание экономики.

В то же время неэкономисты — то есть нормальные люди, — могут сказать, что мы не можем оценивать социальную выгоду образования, основываясь исключительно на результатах тестов и зарплате. Вместо этого мы должны спросить себя, в каком мире мы хотим жить — в образованном или безграмотном?

Мы можем и должны изучать широкие социальные последствия образования. Когда гуманисты видят мои подсчёты окупаемости образования, они считают меня типичным экономистом-циником, не обращая внимания на идеалы, которыми дорожат многие преподаватели.

Я экономист и циник, но не типичный циничный экономист. Я циничный идеалист. Я верю в то, что образование способно преобразить нас. Я всем сердцем верю в жизнь разума. Я циничен в отношении людей.

Я циничен в отношении студентов. Подавляющее большинство из них — мещане. Я циничен в отношении преподавателей. Подавляющее большинство из них не способны вдохновлять. Я циничен в отношении тех, кто решает, что студенты изучают. Подавляющее большинство считает, что выполняют свою работу, а студенты подчиняются им.

Да, можно найти благородные исключения. Я знаю немало жаждущих студентов и страстно увлечённых преподавателей, а также несколько мудрых официальных лиц. Но мой сорокалетний опыт в индустрии образования не оставляет сомнений, что они в безнадёжном меньшинстве.

40 лет назад университет был полноценной работой. Типичный студент проводил 40 часов в неделю в классе и за обучением. Сегодня студенты в среднем проводят за академической работой 27 часов в неделю — включая только 14 часов обучения. В свободное время они развлекаются.

По данным Ричарда Арума и Джосипы Рокса, у типичного студента колледжа 13 часов в неделю уходит на обучение, 12 часов — на общение с друзьями, 11 — на развлечения за компьютером, восемь — на оплачиваемую работу, шесть — на просмотр телевизора, шесть — на физические упражнения, пять — на хобби и три часа — на другие формы развлечений.

Так что всё это означает для отдельно взятого студента? Советую ли я хорошо подготовленной восемнадцатилетней девушке отказаться от университета, потому что она не получит там стоящих знаний? Абсолютно нет. Изучение ненужных предметов в следующие четыре года произведёт впечатление на будущих работодателей и увеличит потенциал её доходов.

Если она решит сразу пойти на работу, сказав: «У меня есть возможность получить диплом, я просто решила этого не делать», работодатель не поверит ей. Добровольно отказаться от образования значит отнести себя к когорте менее квалифицированных работников. Для конкретного человека университет имеет смысл.

Но это не означает, что высшее образование открывает путь к общему процветанию или социальной справедливости. Если посмотреть на разные страны мира, то год образования добавляет к доходу человека от 8% до 11%. При этом увеличение образованности среди населения в среднем на один год на человека увеличивает доходы страны всего на 1-3%. Другими словами, образование обогащает конкретных людей больше, чем страны.

Как это возможно? Инфляция дипломов: по мере роста среднего уровня образованности нужно всё больше и больше образования, чтобы убедить работодателя, что вы достойны конкретной работы. По данным одного исследования, с начала 1970-х годов до середины 1990-х средний уровень образования среди 500 категорий вырос на 1,2 года.

Но большинство рабочих мест за это время не поменялось, поэтому нет иных причин, кроме инфляции дипломов, почему людям в 1995 году требуется больше образования, чтобы делать ту же работу, что в 1975-м.

Наряду со всевозрастающей потребностью в дипломах растут и неудачные попытки их получения. Студенты платят за обучение, тратят впустую год и проваливают экзамены. Любой вердикт о ценности образования должен учитывать эти академические банкротства.

Количество провалов велико, особенно для учащихся с низкими оценками в средней школе. Говорят, что около 60% студентов не могут окончить университет за четыре года. Проще говоря, распространение высшего образования привело к тому, что в университеты приходит слишком много студентов, которые не в состоянии успешно их окончить.

Идея «колледж для всех» задвинула на задний план реалистичную альтернативу: профессиональное образование. Оно бывает многих видов — ученичество и другие виды обучения без отрыва от производства, а также непосредственный опыт работы, но у них много общего.

Любой тип профессионального образования учит конкретным навыкам работы, полностью построен на принципе обучения через делание, а не через слушание. Исследования свидетельствуют о том, что профессиональное образование повышает заработную плату, снижает уровень безработицы и увеличивает процент завершения старших классов школы.

Защитники традиционного образования часто апеллируют к неопределённости будущего. Какой смысл готовить студентов для экономики 2018 года, если они будут работать в экономике 2025 или 2050 года? Но неизвестность — вовсе не повод готовить студентов к профессиям, которыми они почти наверняка не будут заниматься.

Если мы что и знаем о будущем, так это то, что спрос на писателей, историков, политологов, физиков и математиков будет низким. Отрадно думать, что студенты могут использовать профессиональное обучение как запасной план, но это не учитывает тот факт, что после провала у них может исчезнуть желание попытаться снова.

Образование настолько стало частью современной жизни, что мы принимаем его как должное. Молодые люди должны пройти через круги обучения, чтобы занять своё место в мире взрослых. Мой тезис в одном предложении: цивилизованные общества сейчас выстроены вокруг образования, но есть более правильный и более цивилизованный путь.

Если у каждого будет диплом, в результате на всех не хватит хорошей работы, а инфляция образования будет расти. Попытка распространить успех при помощи образования приводит к распространению образования, а не успеха.

Статьи по теме:

  • «Моя профессия — думать о будущем»: советы Питера Тиля молодым профессионалам.
  • Бесплатное высшее образование: вред или благо?
  • Гибель онлайн-образования: слухи слегка преувеличены.
  • Горе от ума: как интеллект мешает добиться успеха.
{ "author_name": "Вадим Скворцов", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 75, "likes": 32, "favorites": 51, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "32308", "is_wide": "" }
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Подписаться на push-уведомления
[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } } ]