Andrey Frolov
4 109

Принцы и единороги: как в арабском мире появились стартапы

Bloomberg рассказывает, почему страны Ближнего Востока бросились инвестировать в технологии.

Поделиться

В избранное

В избранном

Перевод подготовлен изданием «Идеономика».

В быстроразвивающейся динамичной экономике появился новый способ купить автомобиль: выбрать понравившуюся машину на дороге, сфотографировать на телефон, и приложение свяжется с продавцами похожих автомобилей рядом с вами и даже поторгуется за более низкую цену — и всё это за несколько минут.

Это приложение примечательно не только из-за техники, но и расположения — Дубаи. Несколько месяцев назад Тарек Кабрит, совладелец Seez, стартапа, который делает это приложение, оставил звездную карьеру в Deutsche Bank и суверенном фонде Mubadala Investment в Абу-Даби, чтобы сосредоточиться на своем новом предприятии.

И хотя подобный шаг довольно распространен в Северной Америке и Западной Европе, это казалось неслыханным на Ближнем Востоке (за исключением Израиля), где, несмотря на нефтяное богатство и возрастающее распространение смартфонов, еще не было культуры стартапов. До недавнего времени.

Пока арабские правительства стремятся диверсифицировать продажи сырой нефти, молодые, богатые и технологически подкованные группы населения запускают новые компании и добиваются от местных инвесторов поддержки.

Предпринимательство

«Куча людей моего поколения рассматривает это как возможность перейти к предпринимательству», — говорит Кабрит, добавляя, что семья и друзья считают его сумасшедшим.

Согласно подсчетам Bloomberg, в прошлом году в странах Ближнего Востока было привлечено более $3 млрд инвестиций в технологии.

Этот сдвиг в значительной степени был вызван интересом со стороны. Так, в марте компания Amazon приобрела расположенную в Дубае платформу для электронной торговли Souq.com за $580 млн, шокировав местных жителей. А в последнем раунде размещения ценных бумаг Careem Networks, региональный конкурент Uber, с помощью Daimler и саудовского миллиардера принца аль Валида бин Талала стал единственным на Ближнем Востоке единорогом — технологическим стартапом с оценкой в более $1 млрд.

Венчурная компания в Дубае Walid Hanna of Middle East Venture Partners назвала оба шага «призывами к пробуждению инвесторов не игнорировать значительные возможности стартапов в регионе».

По цепной реакции деньги и таланты стекаются на местную стартап-арену.

Богатые инвесторы

На сегодня среди инвесторов — самые богатые люди Персидского залива и крупнейшие компании. Ален Бейджани, генеральный директор дубайской компании Majid Al Futtaim Holdings, принадлежащей самому богатому человеку на Ближнем Востоке, говорит, что компания стала уделять больше внимания этой области (хотя и отказывается конкретизировать). В этом году они инвестировали в Fetchr, который предлагает услуги по доставке и логистике для фирм интернет-торговли. Абдулрахман Тарабзуни, подданный Саудовской Аравии, работавший в Google в Кремниевой долине, вернулся в прошлом году, чтобы запустить инвестиционный фонд стоимостью $ 500 млн для новых технологий в Saudi Telecom.

Дубайский магнат Мохаммед Алаббар говорит, что привлек $1 млрд от инвесторов, чтобы вложить в развитие технологий в дополнение к $1 млрд, который он задействовал с суверенным фондом богатства Саудовской Аравии, чтобы создать платформу для интернет-торговли Noon. Год назад Фонд общественных инвестиций Саудовской Аравии заявил, что готов вложить $1,1 млрд в венчурные компании королевства.

По словам Тарабзуни, тут есть огромные возможности для роста. «Возьмите общий фонд доступных венчурных средств и разделите их на любой показатель — ВВП, население, подключенных пользователей, — и цифры будут говорить сами за себя в сравнении с развитыми экономиками, — говорит он. — Мы не говорим о необходимости удвоить или утроить показатели, чтобы добраться до этих уровней, мы видим необходимость более чем 10-кратного увеличения».

Почему арабскому миру требуется так много времени, чтобы наверстает упущенное, — тема для споров. «Система образования, доступность финансирования, отсутствие законов о банкротстве и хорошо оплачиваемые рабочие места в государственном секторе не способствовали желанию идти на риск и предпринимательскому духу в этом регионе», — считает главный экономист Коммерческого банка Абу-Даби Моника Малик.

Ближе к дому

Доступность финансирования ближе к дому станет значительным изменением для региональных стартапов. Когда Джой Аджлуни была соучредителем Fetchr в Дубае, все $11 млн, которые привлекла эта идея, пришли из Кремниевой долины. Последний раунд выпуска акций в мае привлек $41 млн от девяти инвесторов — семь из них базировались в Персидском заливе.

«Если бы мы не получили денег из Кремниевой долины, мы бы ничего не добились, — говорит она. — Теперь мы видим, как инвесторы в регионе начинают опасаться, что могут упустить еще один значительный проект».

Казалось бы, Персидский залив просто создан для стартапов. По данным Международного валютного фонда, в двух крупнейших экономиках — Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратах, — доход на человека составляет $22 000 и $40 000. Согласно докладу Ericsson AB, в период с 2016 по 2022 год в странах Ближнего Востока и Африки ожидается трехкратное увеличение количества подписчиков на широкополосные сети мобильной связи.

Но для того, чтобы раскрыть местным жителям потенциал, на котором они сидели, потребовался интерес со стороны.

Соглашение Souq.com и оценка Careem в миллиард долларов были «вспышкой молнии для экосистемы», которая заставила инвесторов понять, что настало время вкладывать деньги, говорит Кристофер Шредер, американский венчурный инвестор и автор книги «Восхождение стартапа: предпринимательская революция, меняющая Ближний Восток».

«В регионе живет 350 миллионов человек, и через два года распространенность смартфонов составит почти 70%», — заявляет он.

Росту также могут способствовать зарождающиеся, хотя и остающиеся пока в тайне, отношения между Израилем и королевствами Персидского залива.

«Израиль и арабские страны, в частности страны Персидского залива, находятся на пороге новой эры сотрудничества, в отношении технологий, сельского хозяйства и водных инноваций», — говорит Эрел Маргалит, депутат лейбористской партии Израиля и бывший венчурный инвестор, который планирует встретиться с людьми, работающими в стартапах Дубая, Абу-Даби, Каира и Марокко, в этом месяце в США. «Мы говорим о создании центра для сотрудничества в таких областях, как здравоохранение, интернет вещей и агротехнологии. Если это будет успешным, нация стартапов встретится с восходящими стартапами арабского мира для инвестиций и технологического сотрудничества».

Найти другого единорога, такого как Careem, будет непросто. Большинство технологических компаний молоды и ищут финансирование от $25 до 50 млн. Низкое распространение кредитных карт и нехватка талантливых программистов и менеджеров замедляют развитие потенциала.

Медленный старт

Развитие рынка было медленным также из-за отсутствия специализированных инвестиционных фирм с доказанными результатами, нехватки основателей бизнеса и технических талантов, а материализация возможностей выхода была медленной, говорит Халдун Табаза, основатель и управляющий директор iMENA Group, которая инвестирует в компании интернет-торговли на Ближнем Востоке. Он ожидает, что ситуация изменится в ближайшем будущем.

И, как и везде, финансирование стартапа — это рискованный бизнес. Даже самая резонансная сделка в регионе имеет поучительную историю. По информции Bloomberg, полученной от людей, знакомых со сделкой, Souq.com был оценен в примерно $1 млрд в раунде финансирования, который закрылся в 2016 году. Но когда Amazon приобрела компанию через год, она заплатила $580 млн.

В краткосрочной перспективе большее количество капитала будет стимулировать высокие оценки стартапов, и это может отпугнуть некоторых инвесторов, особенно если люди начнут терять деньги.

Тарабзуни говорит: «Не сомневаюсь, будут неудачи. Будут девальвации. Будут прогоревшие инвесторы. Будет много вынесенных уроков. С другой стороны, также будет огромный рост и ценность выигрышных ставок. Такова суть венчурного капитала».

Статьи по теме:

{ "author_name": "Andrey Frolov", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 19, "likes": 19, "favorites": 31, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "39222", "is_wide": "" }
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Подписаться на push-уведомления
[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } } ]