[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Редакция vc.ru", "author_type": "self", "tags": ["\u0440\u044b\u043d\u043e\u043a_\u0438\u0433\u0440","gamedev","\u043a\u043e\u043b\u043e\u043d\u043a\u0430","\u043f\u0435\u0440\u0435\u0435\u0437\u0434_\u0441\u0442\u0430\u0440\u0442\u0430\u043f\u0430","\u043f\u0435\u0440\u0435\u0435\u0437\u0434_\u0432_\u043b\u0438\u0442\u0432\u0443","\u043a\u0443\u0434\u0430_\u0435\u0445\u0430\u0442\u044c"], "comments": 67, "likes": 13, "favorites": 0, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "5217" }
Редакция vc.ru
5 007

Сергей Климов, Charlie Oscar: ​3 причины открыть игровую студию в Вильнюсе

Основатель игровой студии Charlie Oscar Сергей Климов, переехавший из Стокгольма столицу Литвы, рассказал в своем блоге о трех причинах, которые могут мотивировать стартапы переехать в Вильнюс или просто основать там свою компанию. 

В июле этого года Charlie Oscar переходит под литовский флаг. Для меня это означает, что я меняю Стокгольм на Вильнюс — по крайней мере на ближайшие два года. Так почему же Вильнюс?

1. Люди 

Первое, что мне посоветовал Олег Придюк (технический евангелист Unity) сделать в Вильнюсе — это познакомиться с местными командами, чтобы понять, почему и мне здесь будет комфортно выращивать свою студию. Но я, конечно, его сначала не послушал, потому что меня больше интересовала экология, экономика, логистика и качество жилья на рынке. Потому что в Танзании, например — если послушать одного моего стокгольмского знакомого из Дар-эс-Салама — люди так вообще золотые. Однако открывать студию я туда точно не поеду, даже если они там бриллиантовые.

И тем не менее, в процессе изучения своих сугубо практических вопросов я всё равно познакомился в Вильнюсе с такой прорвой отличных людей, что теперь и я вам скажу: основная причина, почему в Вильнюсе комфортно строить новый бизнес в игровой индустрии — это люди. Чтобы получилось убедительней, давайте я вам приведу совершенно конкретные примеры.

Когда вы приходите в Вильнюсе утром в кофейню, скорее всего за стойкой вас обслужит молодая симпатичная блондинка, и при этом она будет улыбаться. Потому что это Vilnius style. Когда я приходил в кофейню в Гамбурге, вместо девушки меня обычно встречал какой-нибудь хмурый хипстер в татуировках, потому что это Hamburg style. А в бельгийском Генте в кофейнях работали, как мы их называли, «дети фермеров»: крепко сбитые молчаливые ребята и девчонки, которые понимали по-английски, но предпочитали говорить по-фламандски. Ибо фламандское — оно ведь самое лучшее. 

Основная причина, почему в Вильнюсе комфортно строить новый бизнес в игровой индустрии — это люди.

Самый близкий пример к тому, что считается нормой в Вильнюсе — это Стокгольм. Мои лучшие друзья здесь — хозяева соседских кафе и ресторанов. Они знают, как зовут моих собак, они всегда рады меня видеть и их не волнует, сколько денег я трачу — их волнует, чтобы я ушёл счастливым. Потому что Stockholm style — это делать то, что ты хочешь, и получать от этого удовольствие. В Вильнюсе практически нет прослойки «нанятого персонала», который бы «отбывал смену». Шальных денег нет, все клиенты в цене, и хорошие заведения — тоже (без брони в пятницу в хорошее место не попасть), в результате чего между хозяевами и посетителями связь гораздо крепче, чем, например, в Киеве или в Петербурге. И так во всех видах бизнеса, ориентированного на клиентов.

Когда вы с кем-то встречаетесь и начинаете разговор, собеседник вначале пытается понять, на каком языке вам будет комфортней общаться: по-русски, по-польски, по-английски, по-литовски или на иврите. В Вильнюсе в этом плане каждой твари по паре, и нет доминирующей нации, которая бы всех остальных под себя строила. В Гамбурге нас как гостей радушней всего встречали итальянцы и французы, у которых были самые лучшие — в плане гастрономии — заведения. Им было всё равно, на каком языке изъясняется гость, лишь бы понять, что ему принести. Немецкие же заведения при первых звуках английской речи закрывали створки своих раковин и включали поведение «к нам пожаловали туристы», выставляя стену, через которую было трудно перепрыгнуть.

Самый близкий к Вильнюсу пример — Сан-Франциско. Ты можешь быть корейцем, китайцем, украинцем или французом, «правильного акцента» не существует. Не можешь рассказать, чего хочешь? Покажи пальцем. Во время одного из обсуждений нашей будущей литовской структуры компаний с местными консультантами из пяти человек за столом одна девушка не говорила по-русски и не понимала сказанное, одна понимала и говорила, два парня понимали, но не говорили, а пятый джентльмен и понимал, и говорил только по-английски, потому что был из США. И при этом мы отлично провели встречу, перескакивая с языка на язык.

То же самое случилось в литовском Министерстве культуры, когда советница министра начала рассказ по-русски, потом перешла на аглийский (когда не смогла вспомнить названия структурных программ), параллельно отвечая на телефонные звонки по-литовски и рассказывая нам о программах поддержки национальных меньшинств, среди которых в том числе и литовские татары. И никого это не поставило в неудобное положение: не можешь говорить — попробуй понять. Не можешь понять — попроси переключиться на другой язык. Литовский тебя никто учить не заставит (но ради вежливости хорошо бы либо подтянуть до «отлично» свой английский, либо всё же пойти на бесплатные курсы, чтобы поменьше показывать пальцем, покупая редиску на рынке).

Вильнюс — небольшой город, в котором, как и везде в мире, есть хорошие и плохие люди, быстрые и тугие, добрые и злые. За время общения с местными компаниями и с государством я встретил и тех, кто не готов слушать собеседника, и тех, кто привык «сидеть на трубе» (выполняя узкую функцию, которая пока не подвержена риску конкуренции), и тех, кто жалуется на жизнь (в основном это русскоязычные таксисты): я был бы не прав, говоря, что в Вильнюсе люди «лучше среднего».

Что делает ресурс по имени «люди» в Вильнюсе лучше — так это социальная динамика. В небольшом городе, где практически нет «старых денег» и «элиты», оккупирующей рынки, недвижимость, государственные ресурсы, схожие люди находят схожих практически моментально. Если вы активны и хотите создавать — через две недели вы найдёте таких же товарищей, в то время на поиск таких же в Стокгольме или в Варшаве у вас могут уйти годы. Когда нет «подушки безопасности», позволяющей людям долгое время «занимать должности» без результата, но с доходом, истинное лицо людей заметно быстрее и проступает отчётливей.

Также помогает отсутствие «жёсткой коррупции» (насчёт «мягкой» я пока судить не могу). Наученный Россией, я первые две недели с подозрением относился к ситуациям, когда мне говорили: «Тебе нужно решить вопрос X? Не проблема, сейчас я тебя познакомлю с отличным специалистом». Попросят ли с меня денег? Или я должен предложить сам? Этот специалист — он стоит втридорога? Или он — брат рекомендующего? Как оказалось, вовсе нет. Например, мой опыт взаимодействия с государственным агентством Invest Lithuania пока остаётся ощутимо лучше опыта взаимодействия с многими из местных частных компаний — просто потому, что в Invest LT идут не воровать, а строить, то есть сотрудники там — идейные, они — «за страну», а не «за бабло». И потому, если вы приходите в страну строить — то вам будут помогать все, с кем вы столкнётесь по работе, передавая вас по цепочке друзей другим таким же небезразличным людям.

В один из дней я смотрел на возможные варианты студий вместе с агентом по офисной недвижимости. Когда мы закончили, девушка вызвалась меня проводить до места следующей встречи, и мы поговорили о её работе: отучившись в Ирландии, она вернулась в Вильнюс, чтобы сделать город лучше. «Это так здорово, что игровые компании рассматривают возможный переезд к нам в город! Мы будем так рады подобной творческой работе. У нас полно молодёжи, которая была бы хотела поработать над играми, если бы были менторы/компании, которые их обучат».

Мне трудно представить такой же разговор в Стокгольме, например: в Стокгольме и так настолько хорошо, что каждый месяц в город перезжает по 300 человек, и город просто не знает, куда их всех расселять. Мне также трудно представить подобное в Москве: чтобы были рады приезжим? Чтобы переживали за судьбу города? Боюсь, это тема не для столицы РФ. А в Вильнюсе я это слышал очень часто: от владельцев ресторанов, от чиновников Минэкономики и от мэра города, от налоговых консультантов и юристов, и от управляющих отелями. Для всех местных, которые создают и строят, переезжающие в город профессионалы — это огромный плюс: новые друзья, новый опыт, новые возможности.

2. Окружение 

Мне очень нравится моя жизнь в Стокгольме. И, возможно, я сюда через пару лет вернусь, достроив Charlie Oscar до стабильно прибыльного состояния дел. Однако я не вижу возможности вырастить свою новую студию в этом городе без подвига со стороны моих партнёров и сотрудников: тут слишком дорого жить, и слишком незначительный вклад игровая индустрия оказывает в городе и в стране в целом. Делать игры неплохо, но можно и ветеринаром поработать — зарплаты сравнимы, а уважение общества выше будет скорее у ветеринара. В Стокгольме классно жить и работать в составе крупной компании. Или запускать свой собственный бизнес, если ты родился в этой стране и твои родители (как у моих друзей) готовы купить тебе помещение под ресторан за €1 млн, чтобы ты был сфокусирован на счастье посетителей, а не на счетах за аренду. А вот создавать свою новую студию для не-шведа? Как-то пока не очень.

В рамках Charlie Oscar, сразу перед и после релиза «Гремлинов», мне предстоит собрать all-star team для нашего второго проекта, который более амбициозный и более экспериментальный — не бросая при этом развитие «Гремлинов», по которым есть масса идей для развития турнирной системы и создания нового контента. Я не хотел бы, как Subset, откладывать на год версию для планшетов. Или, как Lucas Pope, полгода тратить на перевод игры на разные языки.

У нас будет больше денег на производство и мне нужна «база» для того, чтобы приглашать туда художников, композиторов и звуковиков, дизайнеров интерфейса и программистов, которые будут «на одной волне» с нами, основателями. То, что нам удалось выстроить в процессе создания «Гремлинов» — это слаженная работа дизайнера, арт-директора, программиста и биздева. А вот чего нам не хватает для оперирования игрой с десятком тысяч постоянных игроков — это дополнительной структуры для постоянного развития проекта после запуска. У Якуба из Amanita ушло четыре года на перенос «Машинариума» на разные платформы. Четыре года после релиза! В 2019 году я бы хотел вместе с Лёшей Бокулевым делать третью или четвёртую оригинальную игру с новой игровой механикой — а не отлаживать Gremlins Inc. для очередной платформы, куда мы не попали в момент релиза.

Что будет, если я приглашу в Стокгольм художника с семьёй из, скажем, Новосибирска? 

  1. Культурный шок у семьи.  
  2. Финансовый шок у художника.
  3. Супер-маленькая квартира в городе или дом в 20 минутах на электричке.  
  4. Постоянное для первых лет ощущение, что по сравнению с соседями по городу у его семьи почему-то (привет октябрьской революции!) нет ни «дома на островах, оставшегося от бабушки», ни «квартирки в старом городе, оставшейся от дедушки», ни контракта социального найма, в соответствии с которым он бы платил одну десятую рыночной цены за отличное жильё в центре. Или же я буду платить ему €10 тысяч gross, и тогда можно вполне комфортно жить прямо в городе. 

Однако зарплаты в €10 тысяч для всех сотрудников прибавят газу под нашей сковородкой, то есть студией, потому что с таким burn rate мы будем не просто «творить в удовольствие», мы будем бежать, чтобы не сгореть. Что мне даёт Вильнюс? Гарантированное увеличение качества жизни для каждого из приглашённых, будь то продюсер из Гамбурга или программист из Петербурга. Семья сможет говорить на том языке, на котором комфортно. Любой сможет купить свою собственную квартиру и жить в пределах 15 минут пешком до студии — чтобы в неё ходить или не ходить, каждый сам себе хозяин. Я не пытаюсь построить «офисный улей», я просто пытаюсь вытащить людей из регионов, где они боятся отпускать детей одних на улицу и по весне переступают через груды шприцов под балконами, в город, где их творчеству не помешает вообще ничего. А возможность на выходные смотаться во Флоренцию побродить по музею только поможет. 

Executive summary Вильнюса, как места для потенциальной новой студии:

  • простые налоги (включая «плоский» налог на доход в 15%);
  • прозрачная система получения вида на проживание и на работу для всей семьи;
  • отличная экология, тихий город, чистая вода;
  • отличная логистика (7 км до аэропорта, абсолютно пешеходный город);
  • инклюзивная культура в городе: вас не будут оценивать по цвету паспорта;
  • открытые люди: для тех, кто привык создавать и строить, the sky is the limit;
  • отсутствие жёсткой коррупции: наверняка есть на уровне PL, но не уровне RU/UA;
  • низкие цены на качественное жильё для ваших сотрудников;
  • мягкая интеграция в Западную Европу даже тех, кто раньше мало путешествовал;
  • возможность построить игровую индустрию максимально эффективно.

3. А вешают ли тут негров? (негров, если что, в Вильнюсе очень даже любят: они тут весёлые и позитивные)

Вильнюс — это не ваш город, если: 

  • вы привыкли потреблять, а не создавать;
  • вы скорее ищете место, где комфортно, чем место, где есть потенциал для роста;
  • вам нужно подтверджение или доказательство своего статуса (тут всем по барабану);
  • вы не любите геев, людей с дредами, велосипедистов или вегетарианцев;
  • вы хотели бы, чтобы было «по качеству как Лондон, но в пять раз дешевле».

Представьте, что ваша студия — это кустик, который должен со временем превратиться в огромное крепкое дерево, и вы ищите, куда его высадить. Лондон, Нью-Йорк — это сады со столетними традициями, и если у вас нет миллиона на нужный участок, то вы высадитесь там где-то у забора, в тени. Потом, с финансовым успехом студии, вы сможете переползти поближе к солнечной поляне. Дорожки в этих садах чистые. Люди вежливые. Но могут и затоптать в попытках пройти на выставку королевских пионов. 

Россия, Украина — это даже не сады, это смесь помоек с военным полигонами. Ваш кустик могут пустить на дрова. Ваш вид деревьев могут запретить как вредный для общества. За воду для полива вам придётся переплачивать втридорога (коррупция), а почва может быть отравлена тяжёлыми металлами (наше ужасное прошлое). При этом время от времени через грязь пробиваются невероятно красивые цветы. Которые чаще всего уезжают в более культурные сады (за границу). Можно ли, тем не менее, вырастить в такой обстановке пару цветков? Да, конечно. Можно ли вырастить дерево? А вот это вряд ли, потому что структура требует предсказуемости обстановки.

Как называется российская, или украинская ассоциация игровой индустрии? Да никак, потому что их нет. На каких международных игровых выставках есть российские или украинские объединённые павильоны? Да ни на каких, потому что пока на какой-то конкретной теме нельзя украсть, она в этих государствах развиваться не будет. Какие российские или украинские крупные государственные вузы приглашают разработчиков построить профильные программы обучения? Или никакие, или такие, про которые ни я, ни мои коллеги, которые больше 15 лет в индустрии, ни разу не слышали. И так далее. 

Я ни разу не против позиции «где родился, там и пригодился» (правда, тогда моей жене надо вернуться на Байконур и строить игровую индустрию уже оттуда), однако я последовательно выступал и буду выступать против розовых очков, в соответствии с которыми «мы тут всё сами построим». За прошедшие 15 лет, значит, не получилось — а тут получится? Результат коллективных действий российской и украинской игровой индустрии — ноль с хвостиком, хорошо иллюстрируемый встречей в Госдуме, когда представитель одной крупной игровой компании использует ситуацию для того, чтобы вывалять в грязи другую крупную игровую компанию (зависть? тупость? отсутствие управленческой культуры? да какой смысл копаться, показателен результат). 

На сегодня все (хотел написать «практически», но что-то затрудняюсь вспомнить контр-примеры) успешные российские и украинские игровые компании, которые я знаю, работают через свои международные офисы. У кого-то это Кипр, у кого-то Делавэр, у кого-то Люксембург, у кого-то Лондон, у кого-то Амстердам или Валетта, смысл не в том, что именно эти компании выбрали — смысл в том, что это коллективное голосование бизнеса ногами против построения бизнеса в России или Украине.

Буквально пару недель назад одна знакомая российская студия получала от другой знакомой украинской команды деньги посредством перевода с Виргинских островов на Сейшелы. Не потому, что их налоги беспокоят (6% в России, 5% в Украине для ИП). А потому, что нормальный международный бизнес в России и странах CIS вести крайне проблематично. Почти все комментаторы с темами «Люби Родину, сынок» на самом деле бизнес не строили и компаний не основывали, а привыкли получать зарплату «из тумбочки» — отсюда и такая лёгкость в осуждении попыток тумбочки переехать из осаждённой дураками территории.

В аналогии выше, Вильнюс — это красивый, но запущенный в прошлом старый сад с новыми хозяевами и садовником (Invest Lithuania), который взялся за его восстановление. Под вашу студию-кустик вам готовы выделить любое место, так же как и дать воды для полива на равных со всеми условиях. Земля чистая и плодородная, соседи по грядкам — дружелюбные. Умеете работать — вырастите отличное дерево, сделаете с соседями ассоциацию и превратитесь в один из лучших садов в мире. Предпочитаете жаловаться? Боюсь, тут просто некому — все слишком заняты работой.

В качестве эпилога

Я начал писать этот материал для того, чтобы объяснить коллегам по игровой индустрии, почему я считаю Вильнюс восходящей площадкой для геймдева, особенно — с корнями из России. Надеюсь, справился.

Моей второй задачей было выставить «маячок» для команд и специалистов, которые нацелены на созидание: ребята и девчонки, вам в Вильнюсе будут очень рады все: от государственных чиновников до хозяев кафе, местного бизнеса и мэра города. 

Наконец, третьей задачей было выставить барьер для идиотов, которых я бы в Вильнюсе видеть не хотел: прожектёров («а дайте…», «а расскажите…», «а вот если …, то …» и прочих); людей, привыкших потреблять («а чего это у вас курочка худая и окна грязные»); и ура-патриотов (которые хотели бы завести литовскую компанию ради более простых налогов и свободы международных операций, при этом в душе считая европейцев дегенератами, литовцев — баранами, а государства блока Россия, Украина, Белорусия — молодцами) — в Вильнюсе, как и в США, всем до лампочки, откуда вы приехали, если вы приехали творить и создавать.

Иными словами, Vilnius is games industry’s proverbial startup garage. Тот самый гараж (сухой, светлый и весьма просторный), в котором вы сможете создать свой новый продукт или свою новую компанию — так, как вы это видите, без давления извне. 

#Рынок_игр #Колонка #переезд_стартапа #переезд_в_Литву #куда_ехать

Статьи по теме
Почему Литва привлекательна для переезда российских стартапов
Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

0 новых

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Команда калифорнийского проекта
оказалась нейронной сетью
Подписаться на push-уведомления