Рагпулы в крипте — это безнаказанное мошенничество. Разбираемся с юристом, почему скамеров не сажают

В 2026 году доказать факт скама в крипте легко. Проблема в том, что правоохранителям невыгодно расследовать такие дела. В статье разбираемся в логике подхода, где скамеры почти всегда избегают ответственности.

Каждый проект — это стартап. Но как отличить неудачный проект от запланированного скама? Почему фаундеров рагпулов, которые кидают инвесторов на миллионы долларов не сажают?

Я взял интервью у Руслана Усманова, основателя и директора юридической фирмы tx.legal, чтобы получить ответы на эти вопросы.

У каждого, кто провел в крипте больше недели, есть на счету пару неудачных инвестиций:

Все эти истории объединяет одно: наши желания не совпали с реальностью. Но кто в этом виноват и чья это проблема? Вопрос философский.

Крипта — это все еще высокорисковые финансы, где каждый проект экспериментальный, а люди чаще теряют деньги, чем зарабатывают.

Отсюда расплывчатые формулировки, невнятные обещания и черновики роадмапов. В таких условиях трудно отличить рагпул от неудачного проекта.

Руслан для разграничения этих понятий использует классический подход в юриспруденции — классификация по умыслу.

Если фаундеры пытались построить продукт, деньги тратились на разработку, маркетинг, комьюнити, но из-за рыночных условий или управленческих ошибок проект закрылся — это обычная бизнес-неудача.

Если деньги инвесторов шли не на развитие проекта, а на личные расходы фаундеров (яхты, девочки, чипсы Принглс), и в этом был изначальный умысел, то это рагпул.

В конечном итоге все сводится к сбору доказательств движения средств (ончейн + фиат). Даже при красивой юридической обертке (хорошие юристы, грамотный вайтпейпер) грань определяется реальным использованием капитала, а не описаниями в документах.

В теории все довольно просто и красиво, но на практике на тысячу раг пулов всего несколько возбужденных дел. Если организаторы все делают правильно, до них не добраться. Фактически это явление безнаказанное даже в контуре ЕС и США.

Даже когда дела возбуждаются, расследования ведутся не в отношении фаундеров, чаще под прицелом оказываются инфлюенсеры.

Например, в 2022 году Ким Кардашьян заплатила штраф $1,26 млн за продвижение токена EthereumMax. Флойд Мейвезер заплатил около $600 000 штрафа за промоутинг нескольких ICO. Нюанс в том, что иски были за незаконную рекламу, а не продвижение мошеннических проектов.

Из свежих показательных примеров арест инфлюенсера Eth Father в Южной Корее в мае 2026. Его связывают с продвижением мема CATFI, который закончился экзит скамом и потерями $600 000 для 256 инвесторов.Повторюсь, таких случаев единицы, хотя доказать сам факт рагпула легко. Вывели ликвидность, задампили токен со связанных кошельков — уголовно-правовой состав налицо.

Найти фаундера рагпула тоже возможно. Для этого нанимают юристов, детективов и IT-специалистов для OSINT. Проблема в том, что без мотивации никто не будет заниматься таким делом.

Расследование дорогие, длятся годами. Условно, если украли $20 000, никто не будет тратить $30 000 на юристов, чтобы вернуть эти деньги.

В своей практике tx.legal устанавливали личности скамеров, но человек оказывается в другой юрисдикции. В итоге пострадавший в одной стране, биржа в другой, преступник в третьей. А что делать, если эта страна — КНДР? Про северокорейских хакеров и их преступления у меня есть отдельная статья.

Бывает, что расслабившихся ловят где-нибудь в Дубае или Европе. Но для этого нужно либо ярко светить как Алексей Андрюнин из Gotbit либо где-то наследить.

Опять же органы работают на статистику. Дело в криптосфере с международным элементом — это висяк. Долгий и дорогой процесс, который портит процент раскрываемости и ставит под вопрос финансирование. Поэтому правоохранительные органы этим не занимаются.

Если вы пойдете в отделение полиции в России, заявление о раг пуле (мошенничестве) в любом случае примут. Государство обязано принять обращение гражданина. Но дальше вы получите отказной материал, который гласит «Признаков уголовного правонарушения не обнаружено».

Дальше вы пойдете в прокуратуру, где вам скажут, что полиция не права. Вы вновь вернете в полицию и вновь получите отказной материал. На уровне системы негласно договорились, что прокуратура будет гонять полицию, но не слишком сильно. Сама полиция не разбирается в крипте и не хочет это делать.

Полиция может помочь только в одном случае — когда деньги лежат на централизованной бирже и их можно заморозить.

Вокруг таких точек и строится современное крипторегулирование. Государства не контролируют блокчейн напрямую, зато контролируют банки, централизованные биржи, эмитентов стейблкоинов, платежные системы и брокеров

У Руслана был кейс, когда деньги клиента уже были заморожены на бирже. Чтобы начать разговор по поводу этих средств, нужно официальное письмо с доменной почты МВД России либо решение суда, так как никто не будет общаться с частным лицом.

Здесь теория вновь бьется о жестокую практику. Письма с почты МВД на иностранные домены просто не отправлялись. Юристы полтора месяца работали с IT-отделом полиции, чтобы это починить. Кроме официального домена, в России нет системы идентификации сотрудника полиции, которую признают иностранные криптобиржи.

Сегодня рагпул остаётся одним из самых безопасных видов мошенничества с точки зрения рисков для организаторов.

Если фаундер не светит лицо и успевает быстро провести монеты через DEX, мосты и обменники, вероятность столкнуться с правоохранительной системой крайне низка. Особенно если речь идёт о нескольких миллионах долларов, а не о событии национального масштаба, как в деле LIBRA и президенте Аргентины.

В рагпул схемах проще всего достать и наказать инфлюенсеров, которые участвуют в продвижении таких проектов. Но об их ответственности поговорим уже в следующей статье.