«Монополиям стоит запретить скупать единственное, что им угрожает, — новые потенциальные монополии» Материал редакции

Перевод материала автора OneZero Зандера Незеркатта о том, почему конкуренция не решит проблему технологических монополий.

В закладки
Аудио

Все успешные компании разные, и каждая становится монополией, лишь решив уникальную проблему. Все компании, потерпевшие крах, одинаковы — ни одна не смогла побороть конкуренцию.

Питер Тиль
инвестор Кремниевой долины и основатель PayPal, из книги «От нуля к единице»

Вопреки всем ожиданиям технологические гиганты — Facebook, Google, Amazon и подобные — стали злодеями. Проблемы, в создании которых их обвиняют, — онлайн-травля, нарушение правил обращения с пользовательскими данными, радикализация общественности на всех политических фронтах и разрушение демократии — предлагают решить разделением корпораций на части.

Поначалу идея кажется разумной. Конкуренция — процесс, который позволяет добиваться успеха компаниям, обеспечивающим благосостояние потребителя, лежит в основе американской рыночной экономики.

Американские антимонопольные службы всегда измеряли благосостояние потребителя с помощью относительной цены товара, и именно поэтому Facebook, Google и Amazon до настоящего момента избегали обвинений в создании монополий.

Эти технологические компании не похожи на классические монополии, которые пользовались властью, данной рынком, чтобы поднять цены на некачественные продукты. Нет, новые монополии добились успеха, потому что потребителю их продукт нравится больше, чем все остальные, похожие на него, а платить за пользование им не надо.

Назревает вопрос: если способность технологических гигантов удовлетворять потребности покупателей хотя бы частично связана с тем, что компании состоят из множества более мелких, разумно ли разделять их на части? Поможет ли это решить возникшие проблемы?

Однозначный ответ дать нельзя. Но вот ещё один вопрос: как искусственно созданная конкуренция скажется на компаниях, чьи бизнес-модели построены на сборе пользовательских данных и продаже рекламодателям возможности таргетирования? А на компаниях, которые работают на монополию?

К счастью, чтобы ответить на этот вопрос, необязательно возвращать к конкуренции компании, ушедшие от неё. В истории достаточно примеров.

На протяжении многих лет в технологической индустрии компании яростно боролись друг с другом за обладание данными пользователей. Эти компании затем продавали заинтересованным сторонам возможность таргетировать своих пользователей на основе собранных данных.

Такая модель конкуренции должна была улучшить и работу рекламодателей, которые стремились привлечь внимание пользователей, и пользовательский опыт людей — цикл, который аналитик Бен Томпсон назвал теорией консолидации.

Так и случилось. Однако произошло ещё кое-что.

По современным стандартам конкуренция на рынке поисковых систем была катастрофой. Пользователи вынуждены были пробираться сквозь кликбейт и навязчивую рекламу. А компании-поисковики выдумывали данные и обманывали рекламодателей.

Это способствовало окончательному краху первого пузыря доткомов, и компании AOL пришлось провести в суде четыре года, защищаясь от обвинений в корпоративном мошенничестве. Многим компаниям удалось избежать обвинений, несмотря на такую же бизнес-модель.

Можно сказать, что такое поведение было обусловлено не конкуренцией, а жадностью. Даже если бы у AOL не было конкурентов, она поступила бы так же лишь потому, что хотела заработать как можно больше денег.

Это верный аргумент, но он упускает из вида то, что жадность неизбежна и может использоваться во благо. У конкурентного рынка есть особенность — предупреждать появление жадности и перенаправлять её так, чтобы она служила на благо потребителя.

Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов.

Адам Смит
основоположник современной экономической теории

Однако на рынках, которые допускают монополии вроде Google или Facebook, это не работает. Давайте сравним их с рынком домашнего скота.

Так как это конкурентный сегмент рынка, мы с уверенностью можем сказать две вещи: во-первых, происходит борьба множества компаний; во-вторых, все они из-за неизбежности жадности пытаются максимально увеличить собственную прибыль.

То есть они стараются уменьшить цену продукта, не жертвуя его качеством. Способов достичь этого множество: кормить скот кукурузой, давать антибиотики, ограничивать передвижение, держать отдельно от молодых особей и так далее.

На потребителях это сказывается (видимо) позитивно — мы платим меньше, чем могли бы, а качество мяса лучше, чем, скажем, в развивающихся странах, где до конкуренции ещё далеко.

Но актуальность этого сравнения заключается в том, что в описываемой ситуации мы с вами больше не потребители продукта. Мы стали товаром, за который конкурируют технологические платформы. Мы не потребитель, а домашний скот.

Если взглянуть на модели технологических компаний с такой перспективы, то становится ясно, что для нас как домашнего скота лучше всего, если на рынке будет главенствовать одна компания. Это даст ей возможность устанавливать цены, а также свободу от ограничений, на которые она вынуждена идти, чтобы сохранять цены низкими.

Так как рынок домашнего скота не допускает монополии, вряд ли мы когда-нибудь увидим одну компанию, доминирующую в нём. Скорее под влиянием пропаганды о плохом обращении со скотом будут меняться вкусы потребителей. И пищевым корпорациям придётся или изменить свой подход к производству мяса, или потерять бизнес.

Ситуация с компаниями, функционирующими на основе больших данных, немного иная.

То, что произошло с AOL в начале 2000-х годов, — это цена, которую мы платим за появление монополии, такой как Google, чьи функциональные возможности превосходят возможности её ныне несуществующих конкурентов. Именно неудачи конкурентов, таких как AOL, научили Google понимать, что делать, чтобы заработать не только внимание, но и любовь людей; что делать, чтобы создать монополию.

Нет необходимости полностью исключать конкуренцию, как это происходит в фармацевтической индустрии, когда компании выдаётся патент на разработку лекарства. Скорее, если компания на рынке, которая естественным образом становится монополией, выходит из конкуренции и начинает доминировать, нам стоит радоваться этому, а не делать из неё злодея.

Преодоление конкуренции знаменует собой первый момент, когда компания может сосредоточиться в первую очередь на ценности продукта для потребителей, а не на ежедневной борьбе за выживание.

В бизнесе деньги значат или очень много, или всё. Компании-монополии могут позволить себе думать о чём-то, кроме денег, а у немонополий такой возможности нет.

В условиях идеальной конкуренции бизнес так занят заботами о немедленной прибыли, что не может планировать далеко вперёд. Помочь компании вырваться из ежедневной борьбы за выживание может только монопольная прибыль.

Питер Тиль
инвестор Кремниевой долины и основатель PayPal, из книги «От нуля к единице»

Разумеется, многие недовольны платформами, которые вырвались из конкуренции, например, Facebook. Но появление Facebook 2.0 и прямой конкуренции не поможет. Как мы уже убедились на примере AOL, борьба внутри индустрии, где компании естественным образом становятся монополиями, может быть эффективной, но не является тем, к чему стоит стремиться.

Кроме того, утверждение о том, что прямая конкуренция с Facebook решит его проблемы, игнорирует то, что делает социальные сети ценными в первую очередь. Завтра Google может выпустить новую социальную сеть под названием «Google++», которая по функциональности будет лучше Facebook во всех отношениях. Но она будет совершенно бесполезной, если ей никто не будет пользоваться. А с учётом форы, которая была у Facebook, вряд ли кто-то будет.

Вы можете подумать, что это несправедливо, потому что подавляет конкуренцию. Но так ли это? За последние несколько лет появилось множество новых социальных сетей и платформ, которые преуспели именно благодаря тому, что избежали конкуренции с Facebook и Google. В таком мире единственный способ выиграть гонку — начать другую.

Взять, к примеру, TikTok. Компания запустилась в сентябре 2016 года и с тех пор бурно развивается — только в декабре 2018 года к соцсети присоединилось 75 млн человек. Сейчас в приложении зарегистрировано 500 млн пользователей по всему миру, 27 млн из которых находятся в США.

Если и может существовать мир со множеством социальных сетей и платформ, которые улучшаются по мере того, как ими начинают пользоваться всё больше людей, то он возможен только при условии, что каждая платформа обладает уникальными особенностями.

Существование многих социальных сетей и платформ обусловлено тем, что они вытеснили другие социальные сети и платформы, которые боролись за статус монополии в своей области.

Компании, которые смогли покинуть конкуренцию, теперь могут сосредоточиться на улучшении собственной ценности, а не на борьбе за каждый рекламный доллар, позволяющий им оставаться на плаву.

Компании, работающей на рынке, который поддаётся монополизации, можно покупать другую компанию, только если обе обладают одинаковыми преимуществами. Это означает, что Facebook нельзя было давать покупать Instagram или WhatsApp, но можно было бы купить MySpace.

И вот почему. Facebook и MySpace для потребителей были практически идентичны: обе соцсети были местом общения с друзьями и воспроизводили ваш реальный круг общения в интернете. Если бы компании не изменили своё направление развития (а они его не изменили), то только одной суждено было стать главной на рынке.

Ей оказалась Facebook.

По мере роста количества пользователей Facebook сайт становился более привлекательным для новых пользователей, что привело к экспоненциальному росту компании. Это также сделало её привлекательной для рекламодателей. Использование спроса на рекламу превратило Facebook в доходную компанию и позволило инвестировать в платформу, что стало гарантией защиты от любого другого прямого конкурента.

Но ни Instagram, ни WhatsApp, ни Snapchat не были прямыми конкурентами — и именно это угрожало Facebook. Эти приложения были конкурентами только в том, что время, которое пользователь проводил в них, он не проводил в Facebook. Однако конкуренция на монопольных рынках отличается от борьбы на конкурентных рынках — и это отличие очень важно.

На естественно конкурентных рынках, таких как рынок домашнего скота, многие компании предлагают похожий товар по одной и той же цене. Это продолжается до тех пор, пока одна компания не придумает инновацию, которая позволит им снизить цену: например, открытие того, что коровы могут есть кукурузу, что позволит им на короткое время занять огромную долю рынка.

Это называется экономической прибылью и обычно продолжается недолго, пока другие компании не получат доступ к той же инновации. Затем эти компании наводняют рынок продуктом, снижая его цену и в конечном итоге устраняя всю экономическую прибыль на рынке.

Конкуренция внутри естественно монополистического рынка происходит по-другому. Вначале она существует и является жизненно важной; первоначальная конкуренция на рынке приносит выгоду потребителям в долгосрочной перспективе, выступая в качестве стресс-теста, который выявляет любые возможные слабые стороны конкурирующих компаний.

Но единственная причина, по которой конкуренция на склонном к монополии рынке предоставляет выгоду потребителям, заключается в том, что в конечном итоге одна компания выигрывает эту конкуренцию (а бесчисленно количество других её неизбежно проигрывают).

То есть конкуренции на рынке, склонном к естественной монополии, по определению не существует.

Отсюда следует, что, поскольку у настоящей монополии нет конкуренции, единственная вещь, способная ей угрожать, — другая монополия, способная сделать компанию не столько устаревшей, сколько неактуальной. Именно такой угрозой стали Instagram, WhatsApp и Snapchat для Facebook.

Это объясняет, почему Facebook так сильно хотела приобрести все три компании и почему в итоге приобрела две за суммы, казавшиеся в то время абсурдными: Instagram за $1 млрд — приложение с 27 миллионами пользователей, над которым в 2012 году работало 13 человек, а доход компании был нулевым. WhatsApp был приобретён за $22 млрд — в 2014 году над приложением работали 55 человек, пользовались им 420 млн, а доход также был нулевым.

Сейчас мы можем увидеть, как именно можно разумно регулировать эти компании. Если цель контроля заключается в ограничении их власти, то первым шагом должен стать запрет на приобретение ими любой компании, чья возможная монополия могла бы представлять угрозу их собственной. Instagram и WhatsApp такими монополиями являются, а, например, сеть супермаркетов Whole Foods — нет.

Вторым шагом будет запрет на приобретение любой компании, которая не является конкурентом как таковым, но может считаться потенциальной угрозой. Таким образом, на рынке смогут появиться другие новые монополии. Как замечает Тиль, прогресс происходит тогда, когда один монополистический бизнес сменяет другой.

Instagram дал Facebook возможность доминировать на рынке ещё пять-десять лет. Однако это лишь свидетельство того, что социальные сети не будут жить вечно. У каждого поколения есть свои предпочтения, и до тех пор, пока не изменятся правила приобретения технологических компаний, лучшее решение для Facebook (по крайней мере с точки зрения антимонопольного законодательства) — просто время.

Бен Томпсон
из статьи «Технология и антимонополизм»

Основная мысль этой статьи в нашем одержимом конкуренцией мире будет звучать спорно, но конкуренция — это не всегда хорошо, а монополия — не всегда плохо. Как и всегда при возникновении сложных вопросов, разделение на чёрное и белое не позволяет увидеть нюансы, необходимые, чтобы эти вопросы понять и разрешить.

{ "author_name": "Алина Окунева", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 41, "likes": 32, "favorites": 110, "is_advertisement": false, "subsite_label": "finance", "id": 83825, "is_wide": true, "is_ugc": true, "date": "Fri, 20 Sep 2019 15:55:53 +0300", "is_special": false }
0
{ "id": 83825, "author_id": 258318, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/83825\/get","add":"\/comments\/83825\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/83825"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 199119, "last_count_and_date": null }
41 комментарий
Популярные
По порядку
Написать комментарий...
18

Краткий пересказ мыслей Карла Макса в этой статье вижу я.

Вообще, мысль о том, что конкуренция производит монополию, которая потом приводит к конкуренции, довольна банальна и лежит на поверхности, это лишь частный случай первого закона диалектики.

Ну а идея том, что "Компании, которые смогли покинуть конкуренцию, теперь могут сосредоточиться на улучшении собственной ценности" для меня лично не очевидна. У кого там ценность улучшается, у фейсбука/амазона/гугла? Не заметно что-то.

Ответить
4

"Компании, которые смогли покинуть конкуренцию, теперь могут сосредоточиться на улучшении собственной ценности" для меня лично не очевидна.

Все просто, когда у тебя стабильное фин. положение, ты можешь начать экспериментировать в других направлениях не рискуя ничем. Все эти VR/AR шлемы (oculus, cardboard, glass), эксперименты с машинным обучением и прочие непонятные штуки - их делают именно такие гиганты как фейсбук, гугл, майкрософт.   

Ответить
1

У Амазона в ритейле она огонь как улучшается. Очень маленькими шагами, но он прет вперед там, где остальные состоят

Ответить
7

Вот собственно информационные гиганты от стадии отрицания перешли к стадии торга.
Типа ну да ребят,мы зарвались,ну запретите нам покупать другие монополии,ну допустим электросети ,и все будет ок.
Не будет,посмотрите на состав акционеров этих компаний!
Речь не идет о монополии акционерных обществ,речь идет о вечной монополии сверхтоталитарных элит.
Они даже не стесняются называть нас скотом!
Я считаю,что лекарством для таких корпораций станет национализация большинства из них .И обязательство всех остальных платить производителям данных ренту.
Как это сделать,второй вопрос.

Ответить
1

Гениальное решение борьбы с монополией - передать монополию (Гугл) другой монополии(государству), супер!

Ответить
0

В руках государства эта монополия сгниет и умрет, дав дорогу молодым и дерзким.

Ответить
0

компания в обмен на данные дает сервисы, что вам дало государство за ваши данные?

Ответить
0

Отсутствие анархии?

Ответить
0

для этого прям необходимы данные?)) Без них вот никак не справиться, раньше справлялись, а теперь ну никак.

Ответить
0

Когда государство справлялось без данных?

Ответить
0

ну когда не было инета, такого количества данных не требовалось же. По мне мои личные данные - это валюта, и государство просто в очередной раз грабит людей, отнимая права на эти данные.

Ответить
0

Когда не было инета, контролировать население было проще.

Вам не может принадлежать то, сохранность чего вы не можете обеспечить даже теоретически, например, вам не может принадлежать отпечаток вашего ботинка на земле.

Ответить
0

мне может принадлежать, что угодно, если так прописано в законе, а суд защищает мои права согласно закону. И владеть государству вообще нет никакой необходимости ничем, минимальный функционал - правоохранительная, законодательные системы, суд. Никакой необходимости участия судьи в футбольном матче , судье не надо владеть стадионом, чтобы контролировать игру.

И если уж на то пошло, то и сохранность своей квартиры вы тоже гарантировать не можете - придет группка отморозков и отнимет. Не отнимает, лишь потому, что есть полиция нанятая всем обществом на налоги. Да и владеете вы не квартирой, а записью в реестре, там же и мой след может быть внесен при какой то странной необходимости, с запретом его собирать и в случае нарушения, через суд, гарантированные выплаты. Вот только нет никакой необходимости вести реестр персональных данных, они и так сами по себе идентифицируют владельца.

Ответить
0

Вы с чего решили, что я выступаю за то, что государство должно чем-то владеть?

Я вообще-то с иронией написал то, что если национализировать гугл, то это считай уничтожить его.

Глубоко убежден, государственное - значит ничейное.

судье не надо владеть стадионом, чтобы контролировать игру

Но надо иметь беспрепятственный доступ к таким системам стадиона как видеоповтор, например.

и сохранность своей квартиры вы тоже гарантировать не можете - придет группка отморозков и отнимет.

Может у вас отнимут, а у меня и у моих соседей есть оружие на руках, в случае анархии мы организуем ополчение для защиты своей собственности. Т.е. техническая возможность есть, в отличии от защиты следа на земле, коим является серфинг в сети.

Вот только нет никакой необходимости вести реестр персональных данных, они и так сами по себе идентифицируют владельца.

Вы бредите, если не будет реестра паспортов, например, то как узнать, что такой-то номер принадлежит именно вам?

Ответить
0

По вашей логике, без ГОСТ стандартов, других быть не может, но они есть - отраслевые.  А узнать что мой номер - мой, можно попросив меня позвонить со своего телефона. В интернете естественным образом сформировалось куча идентификаторов, вроде учеток гугла, фейсбука итд итп Реестры не обязательно должны быть в гос. собственности, они могут быть частными, но работать по законам.

Есть куча вещей, по которым не ведутся реестры. А как узнать, что они ваши? Без реестра же никак не обойтись.

"Но надо иметь беспрепятственный доступ к таким системам стадиона как видеоповтор, например."

Нет, не надо, именно беспрепятственный. В случае непредоставления доступа, игра просто не засчитывается. Так, что непредоставить могут, но это лишено смысла и потому не будет сделано.

Ответить
1

Ваша (и очень многих, большинства) проблема в том, что вы не считаете государство своим и не видите возможности этого изменить, вместо поиска возможности, вы хотите переложить на компании типичные государственные функции не понимая главного, что влияния на компании монополисты у вас будет еще меньше, кратно. 

Нужно думать о том, как сделать так, чтобы государство было своим, а не принадлежало кучке олигархов.

Ответить
0

Без участия государств, монополии невозможны(нет гос. подрядов, нет высоких поборов с послаблениями лояльным людям, нет никаких условий, кроме рыночных), возможны большие игроки, которые на минимальной марже существуют за счет очень больших объемов - при поднятии маржи, сразу прибежит другой большой игрок(из другой сферы или страны) и отхапает часть доли рынка, что лишит смысла поднятия маржинальности.

В целом считаю государство излишней админ. надстройкой, нахрен не нужной. Должны остаться лишь мегаполисы и их области, с многоуровневым глобальным правом, где все будут подчиняться базовым - не убей, не укради, а всё, что конкретнее на своем локальном уровне.

Ответить
0

Без участия государств, монополии невозможны

Почитайте про Standart Oil или AT&T

В целом считаю государство излишней админ. надстройкой, нахрен не нужной.

Свято место пусто не бывает, если вы не хотите государства, то получите корпорации монополисты, на которые у вас будет влияние в районе нуля.

Ответить
0

Я читал, Standart OIL снижала цены на топливо. Так се поведение монополии, она была большим игроком, который за счет технологий быстро скупил отсталых конкурентов, как её распилили, цены на бензин выросли.  И мешало конкурировать с Standart Oil иностранным компаниями именно государство.

Ответить
0

И мешало конкурировать с Standart Oil иностранным компаниями именно государство.

Поподробнее пожалуйста!

Ответить
0

не найду сходу. "Высокие таможенные тарифы защищали внутренний рынок США от конкуренции иностранных производителей"https://ru.wikipedia.org/wiki/История_США_(1865–1918)#cite_note-15

Ответить
0

И не найдете, так как пошлины были на импортные товары, иностранные компании легко открывали свои дочки в США и работали как местные.

Ответить
0

Государство не монополия.
Решение как решение.
Лучше решения ,чем делать вид будто бы все ок.

Ответить
0

Государство - монополия, на насилие вообще то.

Ответить
0

Все все видят, но всех все устраивает. Сейчас корпорации, если слушать их основателей уже говорят про господство и уже ставят разные вещи интересные, но все это проходит мимо.

Денег так много и так много влияния, что уже пропагнда и СМИ не справятся. Сейчас еще эти монополии у государство типа вместе, но 5-10 лет?

Особенно, что может сделать США Гуглу? Наложить санкции? - Сразу выйдут миллионы людей на улицы. Да и люди из правительства я думаю связаны и по рукам и ногам и пролобированы.

Именно от корпораций под которые одуревшая толпа прыгает и придет война. 

Ответить
1

Санкции против Huawei (от которых страдает Гугл и другие) никаких миллионов на улицы всё же не вывели. Санкции против Ирана (страдает Боинг) - тоже.

Ответить
0

Вот именно, корпорации уже во всю в политике и навязывают государствам свою волю или вообще хотят стать государствами - в Калифорнии уже довольно давно начали говорить, что нужно отдать бразды правления Америкой в руки всяких Цукербергов

Ответить
5

херня это про монополии. Вот была такая монополия - Зингер. Другая в то же время - Remington. Или более свежая - GM (и ее СЕО однажды сказал "Что хорошо для ЖиЕм, то хорошо для Америки, и наоборот"). Ну или IBM (другое высказывание звучало "Вы никогда не будете уволены за покупку компьютеров IBM"

Где все эти монополии? Правильно, они все в жо... в смысле уже давно не те монстры. Дайте монополии достаточно времени и денег и она придушит себя сама

Ответить
4

Оч грамотная статья! Верно написано про особенность рынка соцсетей

Ответить
4

Какое-то коммунистическое ... А если серьезно, то конкурентное и монопольное положение - тайм-статус. Тезис о том, что монополия начинает думать в пике монополистического блаженства о продукте и "о скоте" - лукавый. Потолок вертикального роста компенсируется горизонтальной экспансией на другие рынки. А поглощение, покупка компаний или выращивание конкурентов действующим игрокам - лишь ситуационный выбор для этого. 

"Запомните этот твит", но через некоторое время вы услышите о теории в которой будет сказано, что "единороги" не редкие экзотические животные, а всего лишь поставщики мяса и шкур. 

Ответить
2

Че то ковровая бомбардировка нативкой тиктока последние две недели. Что там такого есть, что именно виси попал под раздачу?

Объясните уже коротко и понятно. Это даст больше результатов, чем все эти намеки. Все равно лень идти и самому разбираться даже если в ушах будет звенеть от повторений.

Ответить
2

Что за чушь вы несёте?

Ответить
0

Google: tiktok site:vc.ru

Уже реально достигнут уровень назойливости, включения внутреннего отторжения и активации рекламной слепоты. Time to slow down

Ответить
1

Какой-то крайне тупой тезис. Вы фанат теорий заговора?

Ответить
1

То есть он в начале говорит, что мы не потребители для компании, а домашний скот, продукт. А в следующем абзаце говорит, что после достижения монополии компании начнут делаться лучше для потребителей. Ну да, они и так делают все для потребителей. Только для тех, кому они данные продают, а не для домашнего скота.

Логика 80-го уровня. Дальше не читал.

Ответить
1

Сверх гиганты, такие как Google или Apple, стали слишком большими и влиятельными, чтобы запретить им что-либо.

Сильное влияние на экономику страны, создание рабочих мест и инфраструктур даёт им возможность приостанавливать даже желания президента США. Например как внедрение пошлины на ввоз товаров Apple произведённых в Китае.

Поэтому, на мой взгляд, запрет на покупку компаний, которые могут на дистанции привести к монополизации, будет возможно обойти. 

Ответить
0

Отличный материал

Ответить
0

Цукерберг, перелогинься!

Ответить
0

Отец понять его не мог

Ответить
0

Если цель контроля заключается в ограничении их власти, то первым шагом должен стать запрет на приобретение ими любой компании, чья возможная монополия могла бы представлять угрозу их собственной.

Такого запрета никогда не будет а если и будет то только временно, так как большие компании занесут денежку чиновникам и политикам и вопросик будет решен.

Ответить
0

некорректное сравнение пользователей со скотом, возможно из-за отсутствия еще соответствующей терминологии автор недопедрил, просто фейсбук и гугл это новый формат взаимодействия пользователя и компании, это точно не продажа 50 сортов печенья или колбасы на выбор от разных производителей

Ответить
{ "page_type": "article" }

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "Article Branding", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cfovx", "p2": "glug" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Баннер в ленте на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } }, { "id": 19, "disable": true, "label": "Тизер на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cbltd", "p2": "gazs" } } }, { "id": 20, "label": "Кнопка в сайдбаре", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cgxmr", "p2": "gnwc" } } } ] { "page_type": "default" }