Оффтоп Вадим Скворцов
13 280

«Советские миллиарды были для всех нас тогда абстракцией. Их никто не видел»

Отрывок из книги первого инвестора и бывшего председателя совета директоров «Рамблера» Сергея Васильева «На разломе двух времён» о его первых шагах в бизнесе.

В закладки
Сергей Васильев

Кроссворды (осень 1988 года)

Первый кооператив под названием «Консультант» мы создали вместе с нашим факультетом. Но что будет делать этот кооператив, как зарабатывать — никто ещё не понимал.

И вот как-то осенью, сидя в нашей студенческой общаге и разгадывая вместе кроссворды, мы вдруг подумали: а не сделать ли из этого бизнес? Если нам самим нравится искать свежие кроссворды и решать их, то, наверное, это интересно и другим. А в киосках тогда был полный голяк с литературой и новыми журналами. В общем, мы решили: это может пойти.

Проект был такой — мы придумываем кроссворд или несколько и печатаем их на листе бумаги размером А3. На лицевой стороне — кроссворд, а на обратной — ответ. Распределили роли: Серёга сочиняет кроссворды, я ищу, где их напечатать, и думаю, как продавать, остальные — на подхвате.

Серёга сел за рисование и придумывание кроссвордов, а я отправился в типографию ЛИИ (Летно-Испытательного института). Пришёл туда и предложил:

— Вот мы, с ФАЛТа, организовали первый у нас кооператив и хотим напечатать кроссворды. Сможете?

Мне ответили:

— Легко. Несите рисунки, тексты и прочее.

Они сами тогда только организовали собственный кооператив и готовы были в те часы, когда институт не работал, всё это нам напечатать.

— Только у нас ещё нет на это денег, — уточнил я, — но мы готовы рассчитаться с вами сразу после того, как продадим свои листовки.

В типографии мне ответили:

— Мы готовы. Это для нас будет первый коммерческий заказ. Нам самим интересно. Несите, напечатаем без денег, расплатитесь потом.

После этого я побежал в свой кабинет в комитете комсомола, где стоял телефон, и стал искать номер московского центрального офиса «Союзпечати». Тогда по всей Москве и Подмосковью стояли киоски «Союзпечати» — только они продавали газеты и журналы. Нашёл их телефон, позвонил и спросил:

— Мы — кооператив при МФТИ, издали листы-кроссворды. Можем ли мы через вашу сеть киосков это продать в Москве?

Мне тут же ответили:

— Почему бы не попробовать. У нас как раз сейчас мало периодики на прилавках. В успехе мы не уверены, поэтому выкупать ваши листки не готовы, но можем взять их на реализацию, наша комиссия будет десять процентов от продаж.

Я обомлел: вот это удача, «Союзпечать» — это круто.

Осталось только изготовить тираж и привезти кроссворды на центральный склад. Я побежал заключать договор с типографией ЛИИ, отдал им рисунки и тексты — Серёга к тому времени как раз всё закончил. Потом мы с друзьями скинулись на автобус, чтобы весь этот тираж «макулатуры» довезти из Жуковского на склад «Союзпечати» в Москве.

Наступили томительные недели ожидания: продадут наши кроссворды или нет? От этого зависело всё. Ведь нужно было ещё расплатиться с типографией и факультетом, который дал нам крышу и печать кооператива.

Я тогда часто ездил электричкой из Жуковского в Москву, находил ближайший к вокзалу киоск «Союзпечати» и смотрел из-за угла: подходят ли, покупают ли наши кроссворды? Бывало, я стоял так часами. Меня очень печалило тогда и волновало, что покупатели к киоскам почти не подходили.

Прошло несколько месяцев — кажется, три. Такой срок был нам назначен в «Союзпечати» — после этого они должны были доложить нам, сколько продали, перечислить выручку за вычетом своей комиссии и отдать оставшийся тираж. Порог нашей окупаемости был где-то 30%.

Нужно было продать минимум 30% тиража — а всего мы напечатали 100 тысяч листовок, — чтобы хотя бы выйти в ноль, то есть рассчитаться с типографией, вернуть свои деньги за перевозку, оплатить налоги кооператива, перечислить комиссию «Союзпечати» и положенную долю факультету.

Я очень волновался, когда звонил им через три месяца. Спросил:

— Сколько продали?

И услышал в ответ:

— Извините, но всё реализовать не удалось, продали только 80% тиража. Больше не смогли. Нам придется вам вернуть оставшиеся 20% листовок — и к тому же они все потрёпаны и, наверное, испорчены, так как свозили их из киосков со всей Москвы. Ещё раз извините…

Я обомлел. Это более чем в два раза превосходило то, что нам было нужно для окупаемости. Это был феерический успех.

«Союзпечать» перечислила нам деньги. Мы рассчитались с типографией, вернули транспортные, долю факультету, после чего на каждого из нас осталось где-то по тысяче рублей. Столько я до этого зарабатывал, будучи командиром стройотряда, за три месяца тяжелого физического труда где-то в Сибири, да ещё и с учетом сибирского повышенного коэффициента.

После первого успеха мне показалось, что мы и дальше сможем так жить: продолжать заниматься наукой, самолётами, аэродинамикой, и периодически — проводить такие коммерческие сделки через наш кооператив.

P. S.

Жизнь переменилась: я перестал ездить в общественном транспорте, ждать на остановке автобус, толкаться в нём — всегда стал ловить тачку. Добраться на такси от общаги до платформы «Отдых» на электричку, чтобы ехать в Москву или в Коломну к жене и тёще, стало для меня нормой. Раньше я мог позволить себе такси раз в месяц, и то если очень опаздывал.

Суета и безденежье (весна 1991 года)

Мы пытались заниматься тогда всем подряд.

Шабашки у студентов Физтеха были обычным делом: мы клеили обои в московских новостройках и красили металлические пролеты в ангарах аэропорта Домодедово. Шабашки находились случайно, через друзей и знакомых. Для этого не нужно было устраиваться на работу или заключать специальный договор, всегда находился человек, который всё организовывал и решал все вопросы. Нужно было просто физически работать.

Но подряды были небольшие, и по сроку, и по заработку. Найти надёжную и долгосрочную «золотую жилу» не удавалось.

На большом Физтехе, в Долгопрудном, успешными были шабашки по гидроизоляции швов в панельных домах. Но тут нужно было иметь альпинистское снаряжение и соответствующий навык, а главное — найти сам подряд и договориться о шабашке. На швах ребята зарабатывали очень хорошо, но это была не наша тема. Нужно было искать что-то свое.

Организовав первую сделку через факультетский кооператив по продаже кроссвордов, мы предположили, что наконец-то нащупали свою «тему». И дело было даже не в самих кроссвордах, а в том, что мы смогли заработать большие деньги, не занимаясь тяжёлыми строительными работами. И мы стали искать другие подобные варианты.

У одного из наших однокурсников был знакомый на юге, там выращивали яблоки. Сравнив их цены с нашими в магазинах Жуковского, мы увидели, что они отличались раза в два, и решили на этом заработать. Скинулись деньгами и заказали один фургон из Краснодара. Через месяц приехал трейлер с яблоками, но местные магазины отказались их покупать.

Для них было полной неожиданностью, что кто-то может самостоятельно, без указания сверху, привезти машину яблок. Мы убеждали, уговаривали, но сумели пристроить только часть. В результате даже двукратное превышение розничной цены над краснодарской не покрыло всех расходов.

Часть яблок пришла гнилой, расходы на транспорт оказались большими, магазины взяли немного и продали не всё. В конце концов мы едва вышли в ноль, заработать не удалось.

Тогда мы предприняли вторую попытку заработать на «кроссвордах», но сразу же наткнулись на проблемы. Буквально за полгода Москва насытилась печатной продукцией, и столичный офис «Союзпечати» отказался брать на реализацию наши кроссворды. Пришлось договариваться с областными отделениями «Союзпечати», и мы поехали развозить нашу «макулатуру» в Курск, Смоленск и Рязань.

Москва — огромный город, он проглатывал всё, если удавалось пристроить товар в московскую крупную сеть, а вот в регионах было иначе. Тут были не те объемы и не те скорости.

В общем, на второй «кроссвордной» сделке прибыли получить уже не удалось. Мы с трудом растолкали тираж. Пришлось даже договариваться со службами поездов дальнего следования: может, они возьмутся продать наши кроссворды?

Одним словом, кооперативные дела буксовали, но мы продолжали искать новые темы. А может… выращивать и продавать грибы? Например, шампиньоны. Или собирать автомагнитолы для «Жигулей», они тогда были в большом дефиците. А может шить футболки и майки? А может?..

Разных начинаний было много, но всё это не приносило денег и отнимало много сил и времени. И при этом я продолжал ходить в ЦАГИ, учиться в аспирантуре и искать тему своей будущей диссертации.

В тот момент мы ещё верили в науку. Она казалась нашей основной работой и делом жизни. Хотелось просто найти какую-то параллельную тему, кооперативную жилу, через которую можно зарабатывать дополнительно на жизнь. Опыт вчерашних стройотрядов, шабашек показывал — это вроде бы возможно и достижимо.

Но в тот год ситуация вокруг стала неожиданно резко меняться и осложняться. Суеты было много, но деньги кончались. Уже не спасали и кооперативные доходы.

Повсеместно в стране начали пустеть прилавки магазинов, вводиться карточки, резко обесцениваться зарплаты. Напряжение росло. Впервые в жизни я почувствовал, что денег на жизнь стало не хватать. И при этом где-то в центре начиналось что-то совсем новое, яркое и большое. В газетах замелькали необычные слова… биржи и банки.

Что это такое? Как это работает? Мы ничего в этом не понимали, но возникало четкое ощущение, что там, в Москве, начинается что-то совсем иное.

P. S.

Острая нехватка денег на жизнь и вскипающая активность нового бизнеса в столице говорили: нужно срочно что-то менять в жизни.

Банк. Начало (осень 1991 года)

По старым стройотрядовским связям Андрей договорился, что нам временно дадут пустой кабинет в здании горкома комсомола на Колпачном. Там мы и собрались, четыре друга-однокурсника. Я, Андрей, Игорь и Лёха.

Главное в том кабинете было то, что там стоял телефон, и по нему можно было звонить свободно и куда угодно. Если есть телефон — значит, нужно куда-то звонить и что-то предлагать. Главный вопрос был: что предлагать? Торговать компьютерами или факсами, начинать организовывать новую биржу или что-то в том же духе?

Но мы быстро поняли, что это никому не нужно — уже было много и бирж и контор по торговле факсами. И вот в какой-то момент пришла мысль… А может — банк?

И тут Игорь сказал, что у Юли, его жены, есть тётка из Вышнего Волочка, и что она вроде бы работает в каком-то банке. Может, им что-то нужно в Москве? Игорь позвонил своей родственнице, и та ему ответила: да, их старый советский «Жилсоцбанк» акционируется — и будет теперь называться «Тверьуниверсалбанк». Она пообещала поговорить с руководителями банка о том, не хотят ли они открыть московский филиал.

Через некоторое время она перезвонила и сказала: «Им это интересно. Козырева (она была президентом банка) как раз задумалась о том, чтобы открыть в Москве филиал».

Мы тут же договорились, что Козырева приедет к нам в Москву познакомиться. Поняв, что к этому есть интерес, мы стали искать телефоны других региональных банков и всех спрашивать:

— А не хотите ли вы открыть московский филиал? И — о, чудо — практически везде нам говорили:

— Да.

Банки активно развивались, и все хотели открыть филиал в Москве. Таким образом, за неделю мы получили минимум три или четыре твёрдых предложения встретиться. Мы договорились, что к кому-то приедем сами, кто-то согласился добраться до нас в Москве.

И тут комната в здании горкома комсомола оказалась нам очень важна для презентации себя как команды. Вот, смотрите, какие мы крутые, со связями в центре Москвы.

Уже на следующей неделе к нам на чёрном иностранном автомобиле приехала красивая высокая моложавая женщина, блондинка лет 40–45, Александра Михайловна Козырева. Она нам сразу понравилась. Мы заранее договорились с секретарем горкома, чтобы он временно пустил нас в свой большой кабинет — там мы с ней и встретились. Сказали мы примерно следующее:

— Мы сами из Физтеха, активные комсомольцы, входим в руководство областного штаба строительных отрядов, всех тут в Москве знаем и всё можем решать, хоть и молодые. — Мы предлагаем организовать в Москве какой-нибудь бизнес для региональных банков.

Пообщавшись и познакомившись с Александрой Михайловной, мы договорились, что через два дня сами приедем в Тверь с «Программой» развития банка и создания филиала.

Надо сказать, что в тот момент мы вообще не знали, что такое банк, — и потому вся эта затея ещё казалась нам сомнительной и толком мы в неё не верили. Но между собой мы договорились, что я попытаюсь набросать программу, как развивать банк, с которой мы и поедем в Тверь.

На подготовку этого документа было меньше двух дней, а мы ничего не смыслили в банках и финансах. Поэтому я стал искать книги, ездить по книжным магазинам. И тут я понял, что там нет вообще ничего по финансовой теме. В СССР банки никому не были интересны, и потому в магазинах книг о них не было вообще.

Так в поисках хоть какой-то информации прошёл день. Оставался всего один, последний день. Пришла мысль поискать в библиотеках. Я отправился в одну, в другую, и везде мне говорили:

— Об этом книг нет.

— Может быть, вы что-то найдёте на Неглинной, в Госбанке СССР, — посоветовали мне в одной из библиотек, — если только вас туда пустят.

Было шесть вечера, когда я постучался в дверь с табличкой «Библиотека Госбанка СССР» и спросил:

— А могу ли я почитать что-нибудь о банках?

Там удивились, но впустили меня, подвели к двум огромным полкам с толстыми книгами на тему «Банковское дело» и сказали, что у меня есть всего два часа до закрытия.

Это было как в ночь перед экзаменом по урматам. Я погрузился в иной мир абсолютно новых для меня терминов: «дебет», «кредит», «депозит», «акции», «аккредитивы», «облигации», «процентные ставки», «чеки» и прочее.

Видя, что я погряз в книгах и лихорадочно строчу, исписывая лист за листом, библиотекарша из Госбанка смилостивилась и просидела со мной лишних два часа. В то время в библиотеке я был один, вообще один.

Никому эта литература была не нужна — и потому, наверное, та женщина так удивленно и с жалостью смотрела на меня. Часов в десять вечера я вышел из библиотеки и поехал на метро, а затем на электричке назад в Жуковский, в общагу, откуда рано утром мы вчетвером с друзьями-однокурсниками должны были отправиться к Козыревой с программой.

Утром мы поехали в Тверь, по дороге обсуждая новые для нас банковские термины, пытаясь разъяснить друг другу их суть. Мы читали нашу «Программу», что-то обсуждали и смеялись. Мы были одновременно и уверены в себе, и сомневались в этой авантюре.

К обеду мы приехали в Тверь и зашли в большое старое здание советского Жилсоцбанка, на котором висела свежая табличка: «Тверьуниверсалбанк». Козырева встретила нас в своем большом кабинете, внимательно прочитала нашу бумажку, затем стала задавать вопросы, а мы отвечали, кто что мог.

В конце встречи она спросила:

— Если мы договоримся, кто у вас будет главным?

Все повернулись в мою сторону.

Надо сказать, что мы это заранее специально не обсуждали.

— Ну, тогда так и решим, — сказала Козырева. — Сергей Анатольевич, я назначаю вас директором московского филиала «Тверьуниверсалбанка», начинайте формировать команду.

И мы, довольные и счастливые, вышли от неё. Походили по зданию, познакомились с кем-то ещё из руководства и поехали назад в Москву.

P. S.

Когда мы ушли из кабинета Козыревой, она вызвала своего первого зама, вручила ей написанный мною листок, «Программу», и сказала:

— Разошлите по всем нашим филиалам и отделениям. Вот так мы будем теперь развивать наш банк.

Первый кредит (декабрь 1991 года)

Мы начали работу банка с самых простых операций, а именно: пошли по близлежащим магазинам с предложением, чтобы они открывали у нас счета, а мы бы помогали с инкассацией и прочим. И тут же от этих магазинов стали поступать вопросы, выдаём ли мы кредиты.

— Конечно, — отвечали мы, хотя у нас тогда денег ещё не было, банк только открылся.

Поэтому мы попросили тверской офис перевести на наш московский корреспондентский счёт хоть какие-то деньги. Так всё постепенно и началось.

Мы объезжали соседние конторы и магазины, они открывали у нас счета и переводили нам деньги. Кроме этого, что-то нам переслала и головная контора из Твери. Я впервые получил выписку из РКЦ ЦБ (расчётно-кассового центра Центрального Банка), что у нас там есть деньги.

Деньги вначале были небольшие для банковского дела, но уже и не малые для нас, вчерашних студентов — какие-то миллионы. Впрочем, тогда мы воспринимали их просто как числа на бумажке. Сначала деньги приходили к нам, затем стали уходить, когда первые клиенты стали приносить свои поручения на переводы.

Жизнь потихоньку закрутилась. Я каждый день следил за выпиской из РКЦ и видел, как двигаются деньги туда-сюда. Сколько-то приходило к нам и сколько-то уходило от нас. Мы начинали обучаться бухгалтерии, вести баланс, учёт операций, приходы-уходы, дебеты-кредиты, номера балансовых счетов, выписки из РКЦ, отчёты в головную контору в Тверь…

В общем, мы погрузились в бумаги. На этих бумагах и бумажках были какие-то числа с нулями, и мы понимали, что все эти числа означают деньги. Но самих денег мы ещё не видели, не держали их в руках и, честно говоря, в первое время с трудом сознавали, что все эти циферки — суть реальные деньги.

К концу первого месяца нашей работы в выписках счёт уже стал многомиллионным, а самих денег мы ещё не видели. И все это объяснялось тем, что мы к тому времени просто не успели открыть свой кассовый узел.

Центральный Банк по Москве дал «Тверьуниверсалбанку» разрешение на открытие московского филиала и утвердил меня на должность директора, но работать с наличными разрешил только после запуска кассового узла. Строительство затянулось, и мы всё никак не могли сдать этот узел, чтобы его принял ЦБ. Где-то через месяц мы его таки достроили, и касса наконец-то открылась.

Как раз к этому времени у нас появился клиент, с которым мы стали договариваться о первом кредите. Это был Дима Зайцев или Зойша, как мы его звали между собой, — наш же физтех-однокашник с ФАЛТа. Мы все тогда ещё жили в общаге и активно между собой обменивались информацией, кто и чем занимается. Дима с друзьями вот уже полгода как занимался торговлей металлом.

Я не раз с завистью слышал про них в общаге и про их торговые успехи. Истории про баснословно прибыльные сделки, когда кто-то покупал вагон алюминия в одном месте и продавал этот вагон в другом, будоражили наше сознание. Узнав, что мы занялись банковским делом, Зойша пришёл к нам с предложением взять у нас кредит. Именно так: он возьмёт, а не мы дадим.

Это он, крутой трейдер с полугодовым стажем прибыльных сделок, пришел тогда к нам, юнцам-банкирам, чтобы научить, как нужно зарабатывать. При этом банкиров он тогда не знал, а если с кем и общался из банковского персонала, то только с пожилыми операционистками за стеклом сберкассы. И потому он сам не очень-то осознавал, что такое взять кредит.

Мы тоже тогда это с трудом понимали. Например, мы даже не подумали спросить о каком-нибудь залоге. Ну правда, откуда мог быть у Димы-Зойши залог? Он, как и мы, жил в общаге, всё, чем он располагал, — это стул и железная кровать, да и та казённая, так откуда у него мог взяться залог?

Так что мы его ни о чем таком даже не спрашивали. Главное, что было у Зойши, — это сделка. Он пришел со сделкой.

Я уже не помню точно, в чём заключалась её суть, но примерно это было так: он договорился с работниками какой-то железнодорожной станции под Москвой, что ему отцепят три вагона алюминия и продадут по заниженной цене. И при этом он договорился с каким-то заводом в Сибири, что там купят у него эти три вагона по значительно более высокой цене — прибыль ожидалась то ли 30, то ли 40%.

Основная проблема сделки — и, соответственно, основная задача, — заключалась в том, что расплатиться здесь, под Москвой, за алюминий он должен был наличными. Из-за этого и цена оказалась такой низкой. Те вагоны ему предлагали купить за десять миллионов рублей наличными.

И вот Зойша пришёл к нам и спросил, можем ли мы дать ему кредит в десять миллионов и именно наличными? Вопрос его звучал примерно так:

— Ну что, слабо, банкиры?

Мы даже не стали разбираться, реальна ли сама сделка.

Мы принялись изучать инструкции ЦБ про кредиты. Нас интересовало, как выдать кредит компании или кооперативу, да ещё так, чтобы деньги можно было снять наличными. Тогда мы действительно не понимали, можно или нет.

Раньше, в Советском Союзе, все слышали про какие-то миллиарды на строительство того, на строительство сего, но все расчеты между предприятиями шли безналом. Наличных предоставлялось ровно столько, сколько нужно было для выдачи зарплат, и ни копейки больше.

Советские миллиарды были для всех нас тогда абстракцией. Их никто не видел. Каждый видел только те сто рублей, которые получал раз в месяц. Поэтому вопрос о том, можем ли мы дать Зойше десять миллионов рублей кредита наличными, был для нас всех сверхнетривиальным.

Но, вчитавшись в инструкцию тогдашнего ЦБ, мы вдруг поняли: да, можем. Мы решили попробовать.

Мы подписали кредитный договор с Димой, перевели на счёт его кооператива десять миллионов безналичных рублей и взяли его заявление на снятие наличных, чтобы отвезти в РКЦ.

В тот день мы не знали, чем всё это закончится. На нашем корсчете в РКЦ в тот день лежало около 20 млн безналичных рублей. Утром мы послали в РКЦ нашего кассира с заявлением: он должен был снять наличными десять миллионов рублей, чтобы выдать их клиенту. Диму мы попросили приехать ближе к вечеру, так как не знали, получится у нас или нет.

Днём мне перезвонил кассир и сказал, что деньги нам в РКЦ выдали, они их везут.

Вечером приехал Зойша, и мы все собрались в нашей большой переговорной комнате, чтобы ещё раз обсудить кредит, сделку и выдать ему эти деньги. Мы сидели, разговаривали, шутили о чём-то, смеялись, а потом попросили кассира принести-таки деньги, чтоб отдать их Зойше.

И вот кассирша начала пачками заносить в переговорную комнату десять миллионов рублей. Пачек было много, очень много. Мы все сидели вокруг стола, а стол заполнялся и заполнялся этими пачками свеженапечатанных денег. Когда принесли все — мы замерли.

Груда денег завораживала, это была какая-то магическая картина. Мы никогда ещё в жизни не видели столько денег. И они лежали вот так просто на столе перед нами. Их можно было взять, пощупать, потрогать. В этот момент их можно было даже положить в карман.

В переговорной комнате никого не было, кроме нас четверых и Зойши. Все мы этим утром на электричке приехали из нашей облупленной физтеховской общаги. А сейчас сидим тут впятером, и перед нами деньги.

— Это круто, мужики, — произнёс Зойша, всё ещё завороженно смотря на груду денег.

Так же, чуть очумело, взирали на них и мы.

— Работать с налом — это круто, это круто, — запинаясь, стал говорить Дима.

В тот момент наши роли поменялись. Он стал обычным трейдером металла, который перегоняет куда-то вагоны с алюминием, а мы стали настоящими банкирами. Все почувствовали, что мы — уже круче. Мы могли вот так положить на стол десять миллионов рублей налом, а он — нет.

О деньгах (весна 1992 года)

Я хорошо запомнил тот момент, когда у меня вдруг изменилось восприятие денег как таковых.

Мы стояли с Игорем, моим лучшим школьным другом, на платформе «Выхино» в ожидании электрички. Он приехал тогда ко мне из Киева повидаться, и мы вели с ним наши вечные задушевные разговоры.

Это был мой самый близкий друг. После техникума я поступил в МФТИ и осел в Жуковском, а он не сумел сходу пройти на филфак МГУ, попал в армию и вернулся на Украину. Поэтому встречались мы теперь нечасто, и во время редких встреч старались говорить не о каких-то мелочах, бытовухе, а о чём-то главном и сокровенном.

— Зачем тебе банк, Сергей? — спросил меня тогда Игорь. — Это же какая-то бухгалтерия, какие-то вечные счета, бумажки, бюрократия. Это же скучно.

И я начал рассказывать Игорю о своём новом состоянии, о том, во что я тогда окунулся и погрузился. И пока я всё это разъяснял ему, я сам вдруг понял для себя эту новую суть. Будучи советскими школьниками и студентами, мы вообще не думали о деньгах. Деньги не были нашим приоритетом, целью и предметом мечтаний.

Мы думали о науке, творчестве. Я хотел стать учёным и делать открытия, либо руководить институтом или крупным заводом. Эти мечты были довольно абстрактны, но очень амбициозны. Деньги советскому молодому человеку виделись вещью второстепенной.

Их, конечно, всегда не хватало, всегда хотелось иметь больше. Но они тогда были нужны для простых, примитивных задач. Купить джинсы, небольшой телевизор, холодильник. Всегда не хватало денег на книги, на дорогую импортную технику или экзотические продукты вроде ананасов или апельсинов. Но, с другой стороны, такие редкие товары были в дефиците, за ними ещё нужно было потолкаться в очередях.

И потому нехватка денег компенсировалась дефицитом самих этих товаров. Деньги были не нужны. Но как только мы начали банковский бизнес, ситуация сразу стала кардинально меняться.

Наши студенческие деньги почти закончились. К тому же именно тогда начались первые гайдаровские реформы, и цены в магазинах отпустили в свободное плавание. Стипендии, зарплаты и пенсии у всех стали стремительно обесцениваться.

Денег на жизнь уже с трудом хватало, и потому первым и основным стимулом пойти работать в банк была большая зарплата. В этом не хотелось признаваться близким и самому себе. Это казалось чем-то мелочным и мещанским. Но так было только первые два-три месяца.

Постепенно я начал замечать, что у меня меняется отношение к деньгам. Я перестал думать о них как о получке. А проработав в банке полгода, я вообще перестал думать о зарплате.

— Деньги дают возможность продвигать идеи, делать новые проекты. — разъяснял я Игорю свои внутренние открытия. — Деньги нужны совсем не для зарплаты и каких-то мелких покупок. С помощью денег можно начинать что-то новое.

Я тогда понял, что любую идею, любой проект можно оценить в деньгах. Всё что угодно. Придумал что-то, подсчитал, сколько нужно денег, — и запускаешь.

— Мы приехали когда-то покорять Москву, — увлечённо вещал я другу. — Но как её «покорить» — мы не понимали. И вот сейчас именно благодаря деньгам это вдруг стало возможным.

Я перечислял ему совсем свежие мысли и идеи, которые в тот момент уже бурлили в моей голове. Там было всё: и офисы банка по всей стране, и покупка газет и журналов, и открытие телеканала, и запуск новых производств и прочее.

В основе всех тех проектов не лежало никакой продуманной бизнес-идеи, у меня не было стройного бизнес-плана. Мы не считали скрупулёзно доходы, расходы, прибыль. Увлекал сам масштаб задуманного.

— Мы можем делать всё. Оказывается, деньги — невероятно мощный инструмент. И это совсем не мещанство, не ради «улучшения быта», не ради корысти, — как бы оправдывался я перед другом.

Но то, что я говорил тогда, не было оправданием — в тот момент я действительно в это верил.

P. S.

Прошло много лет, когда я вдруг понял, что тот разговор состоялся в очень важный и интересный момент времени для всей страны. Это был момент транзитного перехода в понимании сущности денег как таковых.

Остап Бендер в «Золотом телёнке» также удивился незаметно для него произошедшей перемене, когда деньги стали не нужны в молодой советской России. Он отобрал у Корейко миллионы рублей, ждал всеобщего поклонения и ликования, а вокруг него все молчали. Никому не были интересны его миллионы. Даже пиво на них нельзя было купить. «Пиво только членам профсоюза».

И вот через 70 лет произошёл обратный переход.

#библиотека

{ "author_name": "Вадим Скворцов", "author_type": "editor", "tags": ["\u0431\u0438\u0431\u043b\u0438\u043e\u0442\u0435\u043a\u0430"], "comments": 38, "likes": 59, "favorites": 37, "is_advertisement": false, "subsite_label": "flood", "id": 31649, "is_wide": false, "is_ugc": false, "date": "Wed, 10 Jan 2018 17:31:00 +0300" }
{ "id": 31649, "author_id": 120027, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/31649\/get","add":"\/comments\/31649\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/31649"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 199791 }

38 комментариев 38 комм.

Популярные

По порядку

Написать комментарий...
17

Настолько в этом отрывке все проходит гладко, все готовы ждать и без авансов, президенту банка можно пургу вкатить, а он еще и по филиалам распространит, дать кучу лямов наличными и никто никого не кинул в такой многоходовой сделке...
Упорное чувство, что пытаются впарить счастливую историю про честного бизнесмена.

Ответить
3

«Это были лихие 90-е» (tm)
Имей немного мозга и наглости и всё будет ништяк... Если не убьют, конечно.

Ответить
3

Так это сказочное время было и сказочная страна. Так на самом деле всё и происходило. Все были потеряны после развала. К примеру знаю истории люди с Одессы вообще далёкие от этого всего занимались цветными металлами, отправляли их целыми кораблями в Еропу, и на счёт в банке приходило сколько денег в валюте что сотрудники банка выстраивались пожать им руку. Потом только немного позже пришли бандиты и их все подвинули. Но начиналось всё именно так. Есть фильм "Олигарх" тоже хорошо показано то время.

Ответить
3

это рассказ человека, которому повезло

а так-то следы людей, которые выдавали кому-то кредиты без залога налом на половину своего капитала, а затем не смогли их вернуть в 90х, теряются во влажной листве подмосковных лесов

Ответить
1

Автор пишет как есть. Все так и было! Например, солидные дяденьки, директора заводов шли на поклон к каким-то студентам, вроде меня, которые представлялись брокерами и обещали снабдить дефицитным сырьем.

Ответить
3

А дальше по накатанной схеме этих дядек кидали? :)
Можно допустить, что тогда все были еще крайне наивными, но жизнь такая, что никогда вот так гладко, как описано в статье - ничего не получается. Поэтому и чувство, что впаривают.

Ответить
3

Если вы не жили при совке, то просто не представляете себе советскую жизнь. Наивные - по меркам капитализма.
Советские люди падали в обморок в западных магазинах от изобилия товаров. Вам этого не понять, а я понимаю. Когда в советских магазинах было с десяток наименований товаров и везде очереди.
Про директоров было по-другому. Ничего не получилось, зато потом мне знакомый рассказал, что меня искали бандиты, чем-то недовольные.

Ответить
–1

да, сколько можно ныть про колбасу-то? А то, что на квартиру можно было заработать на заводе за 2 года, этого вы не помните? Иди сейчас заработай. Это могут себе позволить единицы сегодня. В основных благах человек был достаточно защищён, а он нам про колбасу снова втирает. Да, успокойтесь вы уже, вульгарные пропагандисты.

Ответить
1

Вы то точно наверное помните и даже заработали

Ответить
0

У меня друг в 19 лет (середина 90-х), получив работу практикантом у знакомых, визитку некоего "американского инвест фонда" и список предприятий, ходил по встречам в костюмчике и галстуке, и его реально настойчиво поили (он отказывался, т.к. не пил), кормили, водили на экскурсии по производству и складам материалов и готовой продукции, чуть ли не совали конверты с деньгами в руки "Вы уж рассмотрите и нас, включите в список перспективных, нам очень инвестиции нужны" ...
 
Когда директор одного из заводов показывал ему "конверсионные" кастрюли и сковородки из одного интересного металла - они вроде начали считать продажную цену и экономическую эффективность - но оказывалось что сковородка отлично останавливает автоматную очередь или осколки (реально толстая), но и довольно тяжелая, и стоить по уму должна от $80, просто металл со склада директору завода продавать нельзя, а в изделиях продавать разрешили, вот они и сляпали опытные образцы посуды, как могли и умели ... Знакомый мой быстро с этой работы ушел - потому что пару раз ощутил к себе нежелательное внимание со стороны непонятных людей - он засветился как "представитель богатых американцев" - и те похоже решили что в дипломате (брал для солидности) он носит непосредственно деньги пачками.
 
Так что "чапики" из 500 км кабеля спецсвязи в Дне Выборов, это тоже вполне реально, похоже :)

Ответить

Комментарий удален

2

да не, там же всё написано
он договорился с работниками какой-то железнодорожной станции под Москвой, что ему отцепят три вагона алюминия и продадут по заниженной цене.

одни комсомолцы-строители пиздили. Другие перепродавали. А Серёга Васильев давал оборотные средства на перепродажу напижженого. И всё это под рассказы лучшему другу с Украины, глядя на звёзды "теперь, брат, я понял, деньги это не мещанство, это чтобы проекты для космоса делать".
Тащемто такая история подпадает под ФЗ об отмывании средств и еще кучу всяких околоуголовных историй. Кстати в 1996 году Тверьуниверсалбанк лишился лицензии.

Ответить
0

Я еще в первой версии книги очень зацепился за "знакомых", которые молодым парням просто говорили "Да!" и пускали их в святая святых, и выдавали деньги и прочее-прочее.
Причем это в те же самые годы, когда несмотря на принятый закон о кооперации, первые частные предприятия (тогда обязательно старались называться предприятиями, чтобы не купи-продай, чтобы не спекулянты) - с боём получали право на регистрацию, на открытие счета в банке, да всё вообще.
Один из моих знакомых, уже имея на руках все разрешения и прочее, рассказывал что за открытие счета в банке в Ленинграде, ему банально пришлось переспать с зам. зав. отделения - приятной в принципе тетенькой, ну да, постарше его, но сомневающейся и не уверенной в полезности работы с "кооператорами", так что пришлось ему убеждать ее по законам восточного гостеприимства - цветы-конферты-ресторан-несколько встреч ...

Ответить
0

Рекомендую для погружения в специфику, почитать "Банковскую Тайну" Шена Бекасова - со временем, как мне кажется, не написанную на самом деле Васильевым же :)

Ответить
0

Именно так и было

Ответить
4

"Разошлите по всем нашим филиалам и отделениям. Вот так мы будем теперь развивать наш банк." - просто прелесть.

Ответить
3

Захотелось купить! Вообще, почти все «документальные книги про бизнес на стыке эпох завораживают: Большая Пайка, Охота на изюбря

Ответить
2

На Изюбре я сильно устал, большие литературные формы
у тов. Латыниной усыпляют :(
Это занудство, когда террористов она все же довела до завода нефтепереработки, а потом решительно не знала что делать дальше, не имеет других повторений.
Образы ничуть не лучше аналогичных у А. Бушкова в "Четвертый тост" - такие же картонные, шершавым языком плаката.
У Латыниной и у Бушкова все герои либо идейные без пороков, либо анти-герои, никогда не совершающие хороших поступков.

Ответить
0

Латыниной можно простить все её стрелки осциллографа за "Вейский цикл".
и Сто полей маленькими не назовешь)))

Ответить
0

Там налицо протаскивание неких идей, под канвой псевдо-историчности.
Если уж играть по-крупному, то гипотеза Андрея Буровского (вроде его), про то что не было в Китае 5000 лет истории - подкрепленная некими китайскими подделками под старину (подтвержденными на высшем уровне как подлинные реликвии далекого прошлого), неплохо высмеивает постоянную china-ориентированность тов. Латыниной :)

Ответить
0

да какая там историчность. там чистая веселая стилизация, окружающая веселый треш с сюжетами из наших 90х, истории демократии и доброй сотни иных штампов.

Ответить
0

К моему сожалению, очень никакие книги :( Чем-то на "Макса Фрая" похоже. Ну очень, очень много плетет, без особого смысла.
 
Есть у нее и другие книги, где неприкрытый снобизм в адрес граждан своей страны, уже без всяких виньеток, так и прёт. 
  
Я для себя все понял про автора, по ее скромной такой поездке на юбилей свадьбы родителей - на виллу на частный остров в ЮВА. Там одни местные переезды (самолет + лодка), могут стоить как квартира :)
 
И дальнейшее, после уезда из РФ "скитание" по замкам Франции, карибским островам и другим интересным местам.
 
Критика коррупции и богатеев непосредственно из французского замка или карибского острова, да-да. На каковые никакой раз-в-неделю журналистикой заработать принципиально не возможно.

Ответить
1

на вкус и цвет, похоже...(((

Ответить
0

Вначале-то ничего, как будто. Потом начинаешь уставать из-за анти-историчности. Понимаете, это только СССР нянчилось с царьками, культами, и нац. особенностями.
 
В реальности, колонизаторы договаривались с местной администрацией, а стоило тем их кинуть - подходили канонерки (крейсера, авианосцы:), высаживали экспедиционные корпуса, и под угрозой войны на уничтожение получали требуемое.
 
Латынина воспевает восточную хитрость, коррумпированность, возможность обдурить условного европейца или янки китайскими церемониями ... но напрочь игнорирует отношение к "туземцам", принятое в XVII-XIX веках, да и далее тоже. И аналогично в Царской Империи относились к крепостным. Ну что-то вроде "как в братьям нашим меньшим".
 
С возрастом, кстати, у тети Латыниной снобизм и все больше расизм сперва появился, потом расцвел, а теперь составляет 80% его мировоззрения - теперь у нее "бедные" все дураки (меньшие братья, пивко сосут и ничё не соображают), а средний класс - двигатель прогресса, причем планка "средности" вроде как уверенно от $1млн дохода в год, потому что мелкий бизнес и планктон - тоже дураки
 
А самое важное, заканчивая тему, что у пламенного борца Латыниной НАПРОЧЬ закрыты входящие коммуникационные каналы - "Целиком основанная на диалоге с читателями" (застрявшая с 200X-ных) аннотация к программе "Код доступа" - уже лет 6-7 это ее горячечный монолог.
 
Почты нет, ЖЖ нет, ничего нет, кидать какие-то вопросы в никуда (она их вспоминает на 2 минуты, когда ей надо "А были еще вопросы про") - бесполезно.
 
Поэтому, извините, отношению и к литературному творчеству фиговое - возможно когда-то она была относительно независимой, но потом приручили и приспособили к делу - нашлось и ей место в обойме оболванивания :)

Ответить
0

эээ. я ничего не знаю о деятельности Латыниной в масскульте и никогда не пытался с ней общаться))) и её политическая позиция мне тоже безразлична
меня интересуют только книжки.
но раз уж такая пьянка - спрошу: а что же на русском языке почитать посоветуете? ну если не "домкрат" Латынину?

Ответить
0

Пелевина глупо советовать, его и так все знают. Актуальное текущей ситуации у него написано уже 2-3 года назад.
Я читаю фантастику больше - развлекательную - Алекс Орлов и Андрей Круз например, оба нравятся, но по-разному.
А вот сейчас в интервью Сергея Фаге узнал что у Роберта Чалдини вышло что-то новое - обязательно прочитаю, "Психология влияния" в свое время очень понравилась.

Ответить
0

неее... я исключительно про жанр промышленного романа, который был в Советском Союзе и которого нет почти сейчас.

Ответить
2

А кто Артема Тарасова читал? Миллионер, что скажете? Я давно с ней ознакомился, но вроде вполне достойная история, там и про Трансаэро вроде было, и про компьютеры из-за бугра

Ответить
1

Читать бесполезно, паттерн один - активным и пробивным _кураторы_ толи командовали, толи разрешали - открыться/зарегистрироваться, получить кредит, закупиться, провести несколько сделок, прикрывали от предлагающих поделиться (преступности и нац. мафий) - а огромная прибыль позволяла что угодно делать дальше, ведь буквально миллионы с одной сделки.
 
Об этом не любят говорить, но вся внешняя торговля в СССР была еще одной ширмой для разведывательной деятельности. Помимо официальных импорта и экспорта (миллиардные объемы), у ГРУ и КГБ были довольно серьезные валютные фонды, позволяющие покупать действующие бизнесы, пакеты акций, в том числе в тех самых компаниях за рубежом, которые сейчас называют "технологические стартапы". Что и как произошло с этими фондами после распада СССР - и как дальше продолжила работу огромная махина внешнеторговых связей СССР - довольно интересный вопрос.
 
Разовые перестроечные дельцы-махинаторы, получавшие миллионы с нескольких сделок - создают пестроту, но не создают понимания того, что и куда распределялось. Это знаете, как приказчик, который украл "штуку ткани", продал цыганам, сбежал в уездный город и неделю гулял в кабаке ... а хозяин эти ткани пароходами по Волге возит вверх и вниз по течение :)
 
Из наиболее серьезного за последние годы, для меня лично - списание десятков миллиардов долларов долгов - десяткам же стран, вроде и не отказывающимся платить. Этого я никакой логикой для себя объяснить не могу.

Ответить
2

"он договорился с работниками какой-то железнодорожной станции под Москвой, что ему отцепят три вагона алюминия и продадут по заниженной цене."
---
А вот те два вагона меди, которые они сначала пропали, а потом появились — это чистое недоразумение. Виновные уже наказаны… в лесу (с) День выборов.

Ответить
0

что то "Бригада" сразу вспоминается...

Ответить
1

Судя по тексту - это просто ребрендинг старой книги Васильева "Как это было у меня в 90-е".

Ответить
1

Точно-точно! Спасибо за наводку

Ответить
0

Я вчитался и увидел и вправду повтор, а думал это третья книга - к двум известным - про 90-е и про Rambler. Ну ничего, пусть так.

Ответить
1

Cергей Васильев удивителен, только вот выглядит все грустнее и грустнее.
 
Если честно, сидишь и думаешь - вот перебиваться с хлеба на квас от зарплаты до зарплаты - ведь очень неприятно. Но похоже, что взлететь ракетой в почти олигархи, помаячить в топах, а потом вернуться обратно, пусть оставшись бизнесменом или специалистом неплохими (но не космическими) доходами - похоже что изрядно расстраивает на всю оставшуюся жизнь :(
 
Вспоминается фильм "Диктатор" где все казненные (на самом деле эвакуированные) его подчиненные - министры, ученые, и т.д., очень хотели вернуться обратно, в атмосферу смертельного риска, но и великих свершений в родной стране ...

Ответить
1

Прочитал книгу автора про то, как они покупали русский интернет. Половина книги - рассуждения автора о политике в Украине. К интернету мало имеет отношение. Часть текста из новой книги можно найти в старой. Попахивает донцовой только с уклоном про бизнес.

Ответить
0

//

Ответить
0

Нет буквы ё в оригинале под названием "Как это было у меня в 90-е". Значит, сейчас блох в текст напускали

Ответить

Комментарий удален

0

Спасибо большое за статью, чиается на одном дыхании

Ответить
0

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } }, { "id": 19, "label": "Тизер на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cbltd", "p2": "gazs" } } } ]
Нейронная сеть научилась читать стихи
голосом Пастернака и смотреть в окно на осень
Подписаться на push-уведомления