Михаил Швецов: «Мне нравится быть неудобным и идти против шерсти»

— Где вы родились?

— Я родился в Новосибирском Академгородке, в семье, можно сказать, потомственных учёных. Хотя мои родители не учёные: отец предприниматель, мама училась на учителя истории. А бабушки и дедушки у меня все учёные. Я внук трёх докторов наук. Один из них — член-корреспондент РАН, остальные также были сильными учёными.

— Если оглянуться в детство, какие ощущения у вас остались сегодня?

— Детство у меня было достаточно позитивное. Я рос в классическом интеллигентном формате. Иногда люди думают, что так не бывает, чтобы всё было чудесно, приятно и красиво, — у нас было примерно так. Всё было комфортно и достаточно безопасно, несмотря на то, что я рос в 90-е. Моменты, которые вспоминаются с некоторым замиранием духа, связаны с посещением других районов Академгородка или Новосибирска, где было не так безопасно, как у нас. В начале нулевых это уже закончилось.

— Для детского восприятия это было контрастно?

— Да. Ты привыкаешь к определённому отношению к жизни: что люди добрые, хорошие. А потом оказывается, что так бывает не у всех и не всегда.

— И во что это выливалось? В какие-то убеждения? Как этот контраст на вас повлиял?

— У меня достаточно сложная или сильная совесть — смотря как к этому относиться. Мне точно не близки истории про воровство, очень не близки истории про измены. Настолько, что если люди обсуждают это при мне, мне сразу хочется выйти из разговора и не участвовать. Я знаю, что у многих это часть жизни. Но мне такая часть жизни не нужна. Я живу в своём, в некотором смысле, розовом мире, и меня он полностью устраивает: зачем жить в плохом мире, когда можно жить в хорошем?

— У меня достаточно сильные убеждения. Моя бабушка — та, которая не доктор наук, — была для меня как вторая мама, потому что папа в детстве очень много работал. По сути, до 10–12 лет меня растили бабушка и мама. Я вырос в интеллигентных ценностях. А рубить дрова, например, я научился сам уже в 19 лет.

— Сейчас «рубить дрова» прозвучало для меня как метафора.

— Плюс-минус так и было. Когда мы уже жили с моей супругой, я узнавал вещи, которые большинство мальчишек узнают в детстве от отцов. Моему отцу было не до этого, он всё время был занят. И он почему-то был искренне уверен, что я это всё знаю. А я не знал. Была история: мы знакомим наших с будущей женой мам, нам лет по 18. Я готовил шашлык — и делал это первый раз в жизни. Абсолютно импровизировал, думая: «Ну, разберусь, что с этим делать». Отцовское воспитание началось сильно позже, когда мы уже стали работать вместе.

— Как вы учились в школе?

— Несмотря на то, что 90% людей, которые со мной взаимодействовали, почему-то думают, что я отличник, это неправда. Я никогда отличником не был и не стремился им быть. Мне всегда была близка позиция хорошиста, у меня были свои правила игры. Обычно в начале учебного года или четверти была договорённость с родителями: если я делаю то-то и то-то, ко мне никто не лезет, не задаёт вопросы, я делаю что хочу. Так я и учился.

— По предметам, которые были не очень значимы, например немецкий или рисование, я мог учиться как угодно, включая тройки по четвертям. Но год всегда заканчивал хорошистом. Школу закончил с шестью четвёрками. Четвёрки были не потому, что я не знал математику или физику, а потому что мне было лень делать домашние задания. Экзамены я сдавал с высокими баллами. Всё хорошо: я очень любил школу и люблю до сих пор.

— Какие у вас отношения со школьными учителями?

— Я периодически с ними общаюсь. Они очень сильно в нас вложились, у нас был чудесный класс, нам очень повезло. Была здоровая конкуренция. Любовь, которой нас окружили учителя и классный руководитель, достойна огромной благодарности и уважения. Я точно знаю, что мало у кого так было, а у нас было. Поэтому мы очень любим учителей. При любой возможности те, кто разъехался, приезжая в Новосибирск, доезжают до школы. Нашу школу перестроили: третья гимназия в Академгородке сейчас уже не та старенькая школа, где мы учились. Ностальгировать в прежнем виде не получится, но приятно, что люди пока ещё те же.

— В детстве в родительской семье были любовь, принятие, уважение. В школе учителя окружили вас любовью. Как вы думаете, на что это повлияло?

— Наверное, это повлияло на то, как я принимаю решения и на что опираюсь. Для меня важна этичность, практичность, важно, что люди подумают. Я никогда не буду заниматься тем, что может опозорить моё имя. Я часто отказываюсь от чего-то просто потому, что это может мне гипотетически навредить. Моя этика многие вещи не пропускает.

— На отношение к делу это тоже влияет, потому что для меня важно: если мы договорились, значит, нужно выполнить. Если люди пожали руки и сказали, это должно быть сделано. Когда выясняется, что для кого-то рукопожатие — не обязательство, возникает разочарование. Но потом находишь хорошие примеры. Мне с командой повезло, и вера в людей восстанавливается.

— Из ваших слов я делаю вывод, что если Михаил что-то сказал и пообещал — это будет исполнено. Такое, знаете, купеческое слово?

— В какой-то вселенной вы правы. Но с другой стороны, у меня уже слишком большой опыт, чтобы не знать: когда люди о чём-то договариваются, очень часто они договариваются о разном. Я за подробные договорённости. Не потому, что не доверяю людям, а потому что в бизнесе люди часто называют одним словом разные ожидания. Поэтому мы фиксируем задачи, результаты, сроки и критерии. Это не бюрократия, это уважение к обеим сторонам.

— Я слышу, что у вас есть богатый опыт разного понимания договорённостей и разного прочтения документов.

— Да, к сожалению. Примерно в 40% взаимодействий мне приходится очень подробно прорабатывать вопрос итогового продукта, чтобы у человека совпали ожидания. Это особенно заметно в консалтинговом бизнесе.

— Можете привести пример?

— Иногда люди с большим управленческим опытом недооценивают современные инструменты маркетинга. Они могут не считать продвижение в Instagram* или Telegram важной, сложной и системной работой. Относятся к этому как к игрушке. А когда ты объясняешь, что это стратегия, что у неё есть часы, задачи, процесс и результат, в ответ слышишь: «Что вы нам рассказываете, мы всё про продукт знаем».

— У меня большой практический опыт в маркетинге: за 10 лет накопилось много кейсов, особенно в гостиничном бизнесе и девелопменте. Поэтому в таком диалоге важно не спорить ради спора, а сверять ожидания. Иногда опыт мешает человеку признать, что инструменты изменились. Проще обесценить новое, чем разобраться, как оно работает.

* Instagram принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещённой в РФ.

— Это происходит, когда они сами вас позвали как эксперта?

— В том-то и дело. В такие моменты у меня возникает честный вопрос: зачем вы пригласили эксперта, если не готовы обсуждать его позицию? Поэтому я требую максимально подробного обсуждения: давайте созваниваться, проговаривать детали, фиксировать задачи. Иногда люди не фиксируют задачи достаточно подробно, а потом ожидания начинают расходиться с договорённостями. Мы записали, договорились, я после встречи отправил резюме: обсуждали это, договорились об этом. Если потом человек не согласен, возникает вопрос: почему он не опроверг это сразу?

— Когда всё чётко объясняется и выставляются границы, это может упростить коммуникации.

— Да. Есть клиенты, которые говорят: «Миша, вот это мой любимый формат: всё ясно, понятно, по делу и без воды». Когда я разговариваю, я стараюсь давать структуру: раз, два, три, четыре; вот домашнее задание, вот что нужно сделать. Кому-то этот подход очень нравится.

— За 700 с лишним выступлений я понял одну вещь: аудитория очень быстро чувствует, где польза, а где формальная программа. Иногда это неудобно для организаторов, потому что живой прикладной доклад выбивается из общего сценария.

— Я так понимаю, вы не особо от этого страдаете.

— Точно не страдаю. Просто когда-то это было для меня удивительно. Я считаю, что хорошо развил свою спикерскую сторону: научился доносить мысли, обсуждать, рекомендовать и показывать, как это потом внедрять. И иногда оказывается, что именно это выбивается из сценария мероприятия.

— Давайте ещё немного о детстве. Какие увлечения у вас были?

— У меня всегда было несколько основных хобби. Я очень любил играть в компьютерные игры. И считаю, что компьютерные игры — это хорошо. В книге «Наследник» есть целая глава о том, что в играх, как и во всём, есть хорошее и плохое. Родители, которые просто мешают детям играть, часто не хотят разобраться, что именно там происходит.

— Например, то, что я выступаю, руковожу, веду людей, во многом связано с World of Warcraft. Я стал рейд-лидером, одним из тех, кто отвечал за тактику рейда. Это достаточно сложная работа: тебе 16, а ты объясняешь взрослым людям после работы, что нужно делать, и они тебя слушают. Это хороший опыт для молодого парня — руководить процессом, особенно когда одновременно участвуют 25 человек.

— Какой интересный пример. 38-летние взрослые люди после работы — это особое эмоциональное состояние.

— Да, я именно об этом.

— Ещё я любил футбол. С пятого класса играл больше 15 лет. У нас была своя футбольная команда «Академ Барс», мы играли в чемпионате СО РАН в Академгородке. А из увлечений, которые вернулись позже, — LEGO. Я очень люблю собирать наборы. У меня дома есть Колизей, замок с драконом, Нотр-Дам-де-Пари. На «Киберарене» есть целый постамент с наборами, которые мы собирали с сыном. В основном, конечно, собирал я, но где-то сын помогал.

— Были ли в детстве кумиры?

— Трудный вопрос. Не могу сказать, что были кумиры в классическом смысле. «Бригада» — точно нет, исходя из того детства, в котором я вырос. Хотя у меня есть друзья из Академгородка, которые росли на «Бригаде», «Брате», «Бумере». Мы могли жить на одной улице, быть из близких семей, но у нас были разные отношения к жизни. На меня это кино не произвело того впечатления, которое произвело на многих.

— Зато в книге с отцом мы сформулировали принцип «чужой отец».

— Звучит интересно. В чём смысл?

— В жизни любого взрослого человека есть много сильных людей в окружении. Это могут быть предприниматели, руководители, учёные, спортсмены, музыканты — кто угодно. Люди, которые в своей теме добились результата. И они могут поделиться опытом: как учились дисциплине, как получали международный опыт, как стали учёными, как совмещали науку и бизнес. Мой отец просил своих друзей рассказывать мне об этом. Я, маленький, конечно, этого не понимал. Но эти истории меня впечатляли.

— У меня есть фраза: я с детства общался с миллиардерами. Она звучит немного странно, но как есть. Они могли не быть миллиардерами по деньгам на тот момент, но многие были долларовыми миллионерами. Поэтому у меня с детства есть привычка не стесняться подойти и спросить. Для меня это такие же люди, просто они что-то начали раньше.

— Мои кумиры — не кумиры в обычном смысле слова, а люди, которые на меня повлияли. Это близко к слову «наставник», только наставник не постоянный, а временный, периодический. Друзья и знакомые отца, родители одноклассников, люди вокруг. Я всегда считал очевидным: если можно учиться на чужих ошибках, зачем совершать свои? Можно учиться на чужих ошибках, просто нужно хотеть этого и уметь слушать.

— Вы слушали разные рекомендации. Как в итоге выбирали, как поступить?

— По-разному. Были случаи, когда я выбирал что-то своё, были случаи, когда делал точно, как мне говорили, потому что это казалось логичным. Я достаточно неэмоциональный и логичный человек. Если мне объясняют что-то, и это вписывается в базовую логику, я думаю: «Классно, понятно, что тут обсуждать?» — и делаю.

— У меня никогда не было задачи протестовать. Меня часто спрашивают: «Миша, нет желания сделать что-то своё?» Я говорю: нет. Такая мысль часто возникает, когда человеку не хватает поддержки, масштаба или ощущения, что он может реализоваться в текущей системе. А когда растёшь в среде, где в целом интересно, зачем искусственно уходить в маленький проект, если рядом можно заниматься отелем, девелопментом, большими объектами? Если хочешь делать что-то крутое, проще начинать с сильных позиций.

— Есть свойство, которое часто приписывают мне, моей семье и даже сыну: мы хитрые. Я использую слово «хитрость» не в смысле обмана, а в смысле умения искать непрямое, более умное решение. Не лезть в стену лбом, а найти дверь. Подумать: как сделать так, чтобы всем было комфортно, а нужный результат был получен в срок? Эта хитрость много раз помогала мне в школе, университете, отношениях и бизнесе.

— Вы закончили Новосибирский государственный университет. Для меня это было логично: а куда же ещё? Расскажите о выборе факультета. Почему экономист-кибернетик?

— Недавно у декана экономического факультета Гагика Мкртичевича Мкртчяна был юбилей — 85 лет. Коллеги попросили провести празднование в нашем ресторане. А так как я преподаватель университета, я всё время шучу над отцом, что моё основное место работы — университет. На самом деле я предприниматель, но формально работаю в университете.

— Мы с Гагиком Мкртичевичем обсуждали, как всё было. Он помнит эту историю, хотя прошло больше 15 лет. Отец думал, куда мне пойти учиться. В семье дедушка закончил физфак, другой дедушка — ГГФ, бабушка — химико-биологический, отец — мехмат. Он говорил: «Выбирай между мехматом и физфаком». Я послушал и сказал: «Не хочу ни туда, ни туда». Я закончил физико-математический класс, почти все знакомые шли на физику, но мне не нравилась эта история. Я больше про другое, как оказалось.

— Мы с отцом долго обсуждали и пришли к выводу, что когда я пойду работать, мне потребуется бизнес-теория. С мехмата или физфака она была бы нулевая. При этом в образовании важна интеллектуальная прокачка. НГУ даёт сильное мышление. Отец пришёл к Гагику Мкртичевичу, рассказал про меня, и тот сказал: раз с математикой всё хорошо, пусть идёт на кибернетику. Это направление и мозги развивает, и бизнес-контекст даёт. Так и получилось.

— Слушая вас, я подумала: а чем это не пример бунта? Вы говорите: «Я не хочу туда, куда ходили все, хочу в другое место».

— Нет. Бунт в моём понимании — это когда ты заранее знаешь, что тебе скажут «нет», и ты бунтуешь против этого. А здесь другая история — против шерсти. Я часто белая ворона там, где нахожусь. Часто делаю неочевидные выборы, потому что мне кажется, что нужно по-другому. Но это не бунт, это просто другая дорога. Мы сели, обсудили варианты, пришли к общему мнению, и никакого сопротивления не было.

— Похожая история была со школой. Мы с другом Женькой поступали в 130-ю школу и в 3-ю гимназию — две конкурирующие главные школы верхней зоны Академгородка. Я прошёл в обе, Женя не прошёл в 130-ю. Плюс в 3-й гимназии учились мои брат и сестра. Родители говорили: «Миш, придётся друга бросить, эта школа лучше». Не в такой формулировке, но я так это слышал. Я ответил: «Я один не буду, там Слава, Саша». Родители потом рассказывали, что я сказал это настолько безапелляционно, что им нечего было возразить. Ребёнок сделал выбор — и всё.

— Мы говорили о бунте, и вы сказали: не бунт, а «против шерсти».

— Мне нравится быть неудобным. Только я это делаю не потому, что я законченный сноб и отличник — всё, что мне иногда приписывают. Сильные решения рождаются там, где можно спокойно сопоставить разные позиции. Я хорошо вижу другую картину. Например, прихожу на мероприятие, передо мной выступает спикер. Я могу интегрироваться в его доклад и сказать: «Я с предыдущими спикерами и согласен, и не согласен. Давайте разберёмся, потому что вот это из моей практики работает, а это — нет».

— Я долго критиковал возрастные типологии: миллениалы, зумеры и так далее. Да, есть заметное отличие между людьми 20 и 40 лет, но между 30 и 20 или 30 и 40 отличий не так много. Вся эта возрастная психология меня смущает. Как и многие типирования личности. Вопрос: для чего это нужно? Создавать коллектив с разными сильными сторонами — да, работает. А предсказывать, когда человек уволится или как он поведёт себя в сложной ситуации, — невозможно. Слишком много факторов. Поэтому мне нравится быть другим. Мне комфортно идти против шерсти, когда я вижу, что так честнее и полезнее.

— Был ли у вас опыт работы в компаниях, которые не относятся к семейному бизнесу?

— В 18–19 лет я работал в детском лагере «Вуаля». У меня была одна из самых быстрых карьерных траекторий. Обычно человек приходит вожатым, работает несколько сезонов, проявляется, потом ему дают возможность быть руководителем сезона, потом старшие группы, потом методиста. А у меня за четыре заезда было четыре ступени. В первый год я договорился, что сразу буду руководителем сезона.

— Почему получилось так договориться?

— Потому что я был ребёнком этого лагеря, больше шести лет туда ездил, всё знал и понимал процесс. Мы ещё детьми участвовали в вожатских делах, помогали проводить активности для младших групп. Нас было минимум десять человек с наших лет, кто потом пошёл работать вожатыми.

— У меня был сезон «Цивилизация или эволюция?» — пройти от древней истории к современности. Поле для творчества было максимальное. Мне сказали: чтобы понимать процессы, сначала нужно полноценно поработать вожатым, а потом делать свой сезон. Я отработал, мне всё объяснили, я поговорил со старшими товарищами, собрал команду из знакомых, лагерь дал ещё вожатых — и я провёл сезон. Получилось хорошо, ярко. Многие дети потом вспоминали этот сезон. Даже сейчас иногда встречаю их в городе или на лекциях.

— А вы их помните?

— Да, и они удивляются, что я помню. Но я правда помню. Я любил этих детей. Это был очень сильный опыт ответственности. Потом я напросился методистом на старший сезон, предложил концепцию, мне её утвердили. Так я поработал почти два года. Последний раз — в июле, когда мне было 19 лет.

— Что опыт вожатого даёт для понимания потенциального сотрудника?

— Многое. Если у человека в резюме есть опыт вожатого, для меня это сильная строчка. Особенно если много лет и сезонов. Это значит, что человек, скорее всего, умеет долго не спать, решать задачи, держать ответственность, работать в проектном и событийном режиме. Работа вожатого — достаточно сумасшедшая. Сейчас я бы, наверное, не согласился нести ответственность за 80 детей, а в 18 лет был готов. Ты бегаешь с детьми в медицинский корпус, разруливаешь детские и вожатские конфликты, постоянно находишься в движении. Это очень хорошая подготовка к дальнейшей рабочей жизни.

➔ Полный текст интервью читайте на сайте

#Mirotel_Management, #гостиничныйбизнес, #lевелопмент, #лидерство, #Миротель, #Наследник, #Семейныйбизнес, #управлениеперсоналом