1896: год, когда Нижний Новгород удивил Европу
Башню, чей принцип мировая архитектура использует до сих пор, построили здесь. Радио – впервые продемонстрировали здесь. Первый русский автомобиль – тоже здесь. Все это произошло в Нижнем Новгороде летом 1896 года.
Однажды в разговоре с одним уважаемым коллегой – человеком старшего поколения, с ученой степенью и характерной привычкой произносить факты с интонацией окончательного приговора – я услышала: до 1896 года Всероссийских промышленных выставок, по сути, не существовало. Поправить его я не стала: слишком велика была разница в возрасте, слишком неловко было указывать на такую грубую ошибку публично. Промолчала и улыбнулась.
Но выставка в Нижнем Новгороде была шестнадцатой. Традиция началась еще в 1829 году, по инициативе министра финансов Канкрина, и за семь десятилетий успела пятнадцать раз пройти через Петербург, Москву и Варшаву. Просто все предыдущее рядом с нижегородским смотром меркло так основательно, что у памяти не оставалось шансов.
Официально она называлась XVI Всероссийской промышленной и художественной – и единственная в истории Российской империи получила негласный, но намертво прижившийся эпитет «Великая». Всероссийская выставка 1882 года в Москве занимала примерно треть нижегородской территории. Парижская всемирная 1889-го – и та была скромнее по площади. На пустыре, который современники описывали как «гниющее болото», за несколько месяцев вырос выставочный город: 172 отдельно стоящих павильона на 80 гектарах, 51 фонтан, электрическая кольцевая железная дорога длиной почти четыре километра – чтобы публика не измоталась прежде, чем доберется до половины экспозиции. Почти миллион посетителей за четыре месяца — и это в стране, где тогда жило 125 миллионов человек, и большинство из них никогда не уезжали дальше соседнего уезда
Город техники, которая удивляла
Список первенств, представленных на выставке, читается как страница из хрестоматии по истории техники. Здесь показали первый русский автомобиль – машину инженеров Яковлева и Фрезе: деревянные колеса, резиновые шины, скорость до двадцати километров в час; Николай II лично осматривал. Рядом – радиоприемник-грозоотметчик Александра Попова. Чуть поодаль – первый в мире гусеничный трактор самоучки Федора Блинова.
Главным инженерным событием выставки стала гиперболоидная стальная башня Владимира Шухова – конструкция, которую весь мир будет воспроизводить еще сто с лишним лет. Публика, кажется, не вполне понимала, на что смотрит. Так обычно и бывает с вещами, которые переживают свое время – принцип конструкции Шухова мировая архитектура использует до сих пор.
В отдельном павильоне ежечасно водолаз спускался в резервуар – и с ним устанавливалась телефонная связь. Синематограф братьев Люмьер. Воздухоплаватели. Все это происходило одновременно, на одной территории, и как-то умещалось в рамках одного лета.
Мамонтов, Врубель и строгие академические стандарты
Павильон Крайнего севера курировал Савва Мамонтов – меценат с театральным темпераментом и редкостным умением чувствовать, кто из художников важен еще до того, как это становится очевидным. Он привлек Михаила Врубеля и Константина Коровина для участия в выставке, Врубель решил представить два монументальных панно – «Принцессу Грезу» и «Микулу Селяниновича».
Академическое жюри с предсказуемостью, достойной отдельного исследования, объявило панно «нехудожественными» и потребовало их убрать. Мамонтов в ответ выстроил недалеко от официального входа на выставку отдельный деревянный павильон с крупной вывеской «Панно Врубеля» – и произведения тогда почти неизвестного художника немедленно стали главным разговором сезона. Указывать жюри на его ошибку публично, судя по всему, тоже никто не торопился – зато Мамонтов нашел способ высказаться архитектурными средствами. И, по некоторым свидетельствам, еще и назначил за вход отдельную плату. Купеческая жилка не дремала даже в минуты художественного негодования.
Молодой репортер «Нижегородского листка» Алексей Пешков горячо встал на сторону Врубеля (мы знаем его под именем Максим Горький). За лето он написал двадцать шесть репортажей о выставке, в которых торжество промышленности рассматривалось с земли, а не с трибуны: бюрократический хаос, непрекращающиеся перестановки витрин, тяжелое положение рабочих. «Торопились очень и не успели ничего сделать», – объясняли строители с обезоруживающей прямотой.
Что осталось городу
Выставка закрылась в октябре 1896-го. Нижний Новгород получил электрический трамвай, фуникулеры, телеграф, новое здание театра и освещенные улицы. То, ради чего в других городах годами писали петиции, Нижний получил как побочный эффект четырех месяцев промышленного смотра.
Летом 1896 года в новом театре, достроенном специально к выставке, гастролировала Частная опера Мамонтова – и вместе с ней двадцатитрехлетний Фёдор Шаляпин. Именно здесь он встретил итальянскую балерину Иолу Торнаги и признался ей в любви прямо на репетиции, вписав её фамилию в арию из «Евгения Онегина». Торнаги удивленно посмотрела на Мамонтова. «Это он вам в любви признался», – улыбнулся меценат.
130 лет спустя – выставка «Великая Всероссийская»
В нижегородских «Пакгаузах» открывается выставка «Великая Всероссийская», посвященная 130-летию. Пакгаузы – то немногое, что уцелело от выставки 1896 года: металлические конструкции главного павильона, которые сто лет прятались внутри портовых складов и были опознаны лишь в 2015-м. Идти на выставку о выставке предстоит буквально внутри ее собственного каркаса. Шесть тематических разделов, подлинные предметы эпохи, 3D-реконструкции, параллельная программа – от конференции о Шухове до выставок о Шаляпине и Мамонтове.
Тот разговор с коллегой я так и не продолжила. Но, пожалуй, теперь у меня наконец есть на его высказывание ответ – просто в другом формате.
А что вы думаете: стоит ли поправлять человека, если он ошибается, – или иногда молчание уместнее слов?
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично».
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.
Еще почитать: