Когда закон не видит нюансов: сложный случай взыскания алиментов на ребёнка‑инвалида

В очередной раз столкнулся с очень сложной темой, когда на первый взгляд закон справедлив и принуждает исполнять родительские обязанности, но если вникнуть в вопрос, то всё становится далеко неоднозначно.

Обратился ко мне клиент — Андрей (имя изменено) — с просьбой составить отзыв на исковое заявление бывшей супруги о взыскании алиментов на содержание их совершеннолетнего ребёнка‑инвалида детства в размере двух прожиточных минимумов.

Составляю отзыв, указываю, что бывшая супруга и ребёнок получают от государства на двоих пенсий и пособий в размере более двух прожиточных минимумов, что указывает на отсутствие признака нуждаемости.

Суд принимает сторону Андрея, отказывает в иске, но сердобольно разъясняет, что выплаты действительно превышают двойной размер прожиточного минимума, но на ребёнка‑инвалида приходится выплата в размере 1,5 прожиточного минимума, а на мать, которая признана опекуном, — чуть больше половины прожиточного минимума. Поэтому матери стоит обратиться с отдельным иском о взыскании алиментов на её содержание как бывшей нуждающейся супруги, которая вынуждена ухаживать за ребёнком‑инвалидом детства.

Андрей получает новый иск с требованием взыскания с него на содержание бывшей супруги прожиточного минимума ежемесячно, который суд удовлетворяет наполовину.

И вроде в истории всё понятно: суд заставил непутёвого папашу выполнять свои обязанности, несмотря на то что он и его представитель‑негодяй до последнего отбрыкивались.

Но есть в этой истории одно большое «но».

Бывшая супруга утаила результаты первого и второго скрининга, которые показали риск наличия заболевания, а также результат дополнительного исследования, который показал 99 % наличия этой патологии у плода.

О заболевании своего ребёнка Андрей узнал после родов. Бывшая супруга усиленно скрывала: прятала медицинские документы, не брала мужа на УЗИ, объясняя мнительностью и предубеждениями. Андрей хоть и подозревал что‑то неладное, но не хотел тревожить супругу, да и отчасти, как мне кажется, просто боялся узнать что‑то страшное.

Отказываться от ребёнка в роддоме не стали, хотя медицинский персонал достаточно настойчиво предлагал такой вариант.

Андрей прожил в семье ещё 7 лет, но ушёл, так как бывшая супруга фанатично построила свою жизнь служению ребёнку и требовала этого от всех окружающих. Предложения обратиться за помощью к психологу воспринимала как обиду, устраивала скандалы.

Андрей исправно платил алименты до 18 лет, помогал дополнительно и намерен был и дальше помогать, но бывшая супруга, видимо опасаясь за свой достаток, подала исковое заявление на следующий день после исполнения ребёнку 18 лет.

И вот получается, что мужчину не спросили — а готов ли он нести такую ответственность всю жизнь, хочет ли он появления на свет ребёнка с такими недостатками; с ним даже не поговорили на эту тему, не дали возможности обсудить, просто поставили перед фактом.

И вот в который раз я думаю: а что, если на законодательном уровне закрепить, что если нет подписи отца о том, что он ознакомлен с рисками и согласен на роды такого ребёнка, то отвечать он должен за содержание ребёнка по общему правилу, а после 18 лет вся ответственность — на матери?

Жёстко? Жестоко? Возможно, но мне кажется, справедливо.

Ах, да - в собственности матери два объекта недвижимости, между первым и вторым иском появилась, пусть и недорогая, но машина.