0,24% оправдательных приговоров в судебной статистике: суды в РФ механизм репрессий кровавого Мордора?

Попалась мне тут на глаза статистика Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации по результатам рассмотрения уголовных дел за первое полугодие 2025 года.

Сильнее всего в глаза бросается количество оправдательных приговоров. Из 215 749 общего числа рассмотренных дел всего 516 оправдательных приговоров или 0,24%.

Больше всего оправдательных приговоров вынесено по делам частного обвинения — это те дела, где потерпевший сам осуществляет следствие, обвинение, представляет доказательства, можно сказать, выполняет работу следователя и государственного обвинителя. Всего дела частного обвинения ведутся по трём статьям Уголовного кодекса: 115 — лёгкий вред здоровью, 116 — побои и 128.1 — клевета.

Из 1 070 вынесенных приговоров по таким делам 157 — оправдательные, что составляет аж 14,67%.

И получается, что картина ещё хуже: из 214 679 дел публичного обвинения — дел с полноценным досудебным следствием и профессиональным гособвинителем — оправдательных приговоров всего 359 или 0,17%.

После таких подсчётов принято писать про обвинительный уклон судов, отсутствие правосудия в России, «кровавую гебню», судебный беспредел и прочие ужасы «тоталитарного режима».

Но так ли всё плохо? Может, есть объективные причины такой статистики? Давайте разбираться.

Прежде всего нужно сказать, что данная статистика приведена по приговорам, а не по отдельным преступлениям. Если приговор выносился по нескольким преступлениям — например, обвиняли в краже в марте и апреле, и суд оправдал за мартовскую кражу, но признал виновным в апрельской, — то такой приговор в статистику попадёт как обвинительный.

Переквалификация на более мягкие преступления — например, когда дело в суд пришло как сбыт наркотиков, а суд посчитал, что сбыт не доказан (наказание от 8 до 15 лет реального срока), а доказано только хранение, и дал 1 год условно — в статистике тоже не отображаются. И мы не можем видеть реальную картину, насколько часто суды принимают сторону защиты.

Есть ещё категория дел, в которых в принципе не может быть оправдательных приговоров. Это дела, которые рассматриваются в так называемом «упрощённом порядке», когда обвиняемый признал вину и суд просто принимает, что он действительно совершил преступление, не исследуя обстоятельств дела. Всего таких приговоров 69 143.

Также обвиняемый может признать вину и просить прекратить производство по делу без приговора в случае: деятельного раскаяния, замены наказания штрафом, примирения с потерпевшим. Всего таких прекращений 49 729.

Получается, что всего 118 872 дела, в которых суд никак не мог вынести оправдательный приговор. Вычтем их из общего числа дел публичного обвинения — получится 95 807, где обвиняемый не признал вину сразу. Получается, что 359 оправдательных приговоров — это 0,37%.

Правда, в статистике есть ещё графа «прекращено в связи с отсутствием состава, события преступления» — это дела, в которых государственный обвинитель уже в суде отказывается от предъявленного обвинения, так как становится очевидно, что обвиняемый непричастен к преступлению либо преступления не было вовсе. Таких дел 264.

Получается, что из 95 807 дел с полноценным рассмотрением полностью невиновными признаны 623 человека (359+264), а это 0,65%.

Но, кажется, всё равно мало. Вон в Англии оправдательных приговоров около 20%, в США — 17–25%.

Как же так получается? Неужели 20% осуждённых в России — жертвы «судебного и ментовского беспредела»?

На самом деле нет. Дьявол, как обычно, в деталях. Есть англосаксонская система уголовного процесса, которой придерживаются, например, Великобритания, США, Канада, Австралия (процент оправдательных приговоров, там как в РФ).

Для этой системы характерно, что правоохранительные органы не ведут предварительное расследование, а просто осуществляют розыск подозреваемого и сбор доказательств. Проверка показаний, проверка версий обвинения и защиты происходит уже в суде.

А есть романо‑германская система, которой придерживается Россия, страны СНГ, Франция, Германия, Италия, Нидерланды и другие.

Для такой системы характерно наличие досудебного следствия. Правоохранители не просто находят подозреваемого и улики, но проводят полноценное расследование.

Для такой системы характерно наличие нескольких фильтров.

Первый фильтр: проверка сообщения о преступлении. Получив сообщение о преступлении, сотрудники проводят доследственную проверку, в ходе которой выясняют, было ли преступление и какое лицо причастно, кого можно подозревать. Этот этап позволяет отсеять ложные обвинения, недопонимания и курьезы. В российской действительности можно устать заставлять органы возбуждать уголовное дело, если они не видят судебной перспективы.

Второй фильтр: досудебное следствие. На этом этапе проводят полноценное расследование, проверяют улики, версии, в том числе защиты, ищут свидетелей, проводят перекрёстные допросы, защита предоставляет доказательства. То есть делается всё то, что у англосаксов будет делаться только в суде. По данным за 2024 год, около 18% дел прекратились в следствии, даже не дойдя до суда.

Третий фильтр: обвинительное заключение. После того как следователь закончил дело, он составляет обвинительное заключение, с которым и всеми материалами дела знакомятся стороны. Обвиняемый может заявить дополнительные ходатайства, которые следователь обязан рассмотреть.

Четвёртый фильтр: утверждение обвинительного заключения прокурором. После окончания досудебного следствия дело направляется прокурору, который проверяет его и, если ему что‑то не нравится — например, он видит, что доказательство получено с нарушением закона либо доказательств недостаточно, — возвращает дело в следствие. Следователь устраняет недостатки. Этот этап позволяет избежать большинство ситуаций с прекращением дела из‑за процессуальных ошибок. Англосаксы такой возможности не имеют, поэтому у них нередки случаи, когда дела разваливаются из‑за ошибок полицейских и других служащих.

Пятый фильтр: принятие дела судом. Около 10% дел суды возвращают прокурору для устранения недостатков.

Шестой фильтр: судебное следствие. И вот «вылизанное» стороной обвинения дело поступает в суд. И здесь, даже если суд находит изъяны в доказательствах, он может их устранить: не разъяснили права свидетелю — вызвали, разъяснили, допросили; экспертиза не соответствует требованиям — назначили повторную; новая версия обвиняемого — проверили.

Вот и получается, что до судов доходят в большинстве своём дела качественные и очевидные. А те «общемировые 20–30%» просто не попадают в суд.

Помните, выше указано, что из 1 070 вынесенных приговоров по делам частного обвинения 157 — оправдательные, это 14,67%. А ведь именно такие дела рассматриваются практически по англосаксонскому порядку и цифры похожи.

Людоедская судебная система?

Ну и напоследок стоит сказать про «кровожадность судов» и желание режима всех посадить.

Из 215 749 дел:

К лишению свободы приговорены 61 830 человек, из них 46 235 — условно.

Из 215 749 за колючую проволоку уехали 15 595 человек, или 7,23%.

При том что по особо тяжким статьям осуждено 13 574 (убийство, педофилия, сбыт наркотиков и всё, что выше 10 лет), а по тяжким — 58 742 (тяжкий вред здоровью, изнасилование, грабёж, разбой и другие — от 5 до 10 лет лишения).

Послесловие

Я не питаю иллюзий о нашей судебной системе. Да, и сам видел, когда выносятся приговоры на основе только показаний несовершеннолетней и косвенных улик, как оправдательный приговор превращался в условный срок, где обычно дают от 10 лет. Это, кстати, нередкое явление, когда суд выносит более мягкое наказание, когда не уверен в части доказательств, как заглядывают в рот прокурору.

Но чаще всего все эти действия происходят тогда, когда суд уверен в виновности подсудимого и не хочет освобождать его от ответственности только по формальным основаниям, но таких случаев уж точно не на уровне 20% от всех уголовных дел (а это 80 000 человек за год), а совсем вопиющих случаев, хочется верить, десятки.

Здоровья, любви, удачи.