Маркетинг
Email Soldiers
188

Каждый солдат хочет тёплого слова за честную службу: учимся менеджменту по книгам о войне

— Если вы все-таки когда-нибудь будете обо мне писать, называйте меня по-казахски: Баурджан Момыш-Улы. Пусть будет известно: это казах, это пастух, гонявший баранов по степи; это человек, у которого нет фамилии.

В закладки

«Волоколамское шоссе» — книга о том, что командир обязан думать. Это метанавык, полезный в любом деле, в том числе в управлении людьми и процессами. Волоколамское шоссе — это путь к Москве, который в октябре 1941 года закрыли от немцев бойцы 316-й стрелковой дивизии генерала Панфилова и лично старший лейтенант Баурджан Момыш-Улы. Предлагаем вам поучиться менеджменту у комбата Баурджана Момыш-Улы и хотим показать несколько отрывков из этой книги.

Об обучении команды

Люди с вечера готовились к маршу, ночью отдыхали, а на зорьке, когда еще не выкатилось солнце, батальон был выстроен.

Вам, не побывавшему солдатом, наверное, показалось бы, что перед вами грозная воинская часть: ряды хорошо выровнены; на винтовках поблескивают новенькие штыки; бойцы, как один, в полном снаряжении; как один — в скатках, с противогазами и саперными лопатками в зеленоватых невыцветших чехлах, со стальными касками, притороченными к вещевым мешкам; на поясных ремнях, слегка оттягивая их, висят гранаты и подсумки с боевыми патронами — по сто двадцать на бойца.

Слегка оттягивая… А у многих и не слегка — глаз сразу отметил это. Я видел нетуго свернутые, разбухшие скатки; вещевые мешки с неподтянутыми лямками; гранатные сумки, свисающие на живот. Лишь немногие выделялись настоящей солдатской подгонкой. Среди таких был Курбатов.

Вызвав Курбатова из строя, я сказал:— Товарищи! Вот младший командир, который подготовил снаряжение для марша, как положено солдату; на марше ему будет легче, чем другим. Посмотрите, как у него все прилажено, как подтянут у него ремень! Я двадцать раз объяснял вам это, показывал, но вы все-таки не понимаете. Наверное, мой язык недостаточно остер. Больше говорить я не буду, я предоставлю слово вашей скатке, вашей лопате, вещевому мешку. Пусть они поговорят с вами. Думаете, у них нет языка? Есть! И поострей, чем у меня! Боец Гаркуша, ко мне!

Подбежал всегда улыбающийся курносый Гаркуша. Гранатная сумка сползала у него наперед и болталась на ходу.

— К маршу готов?— Готов, товарищ комбат.— Становись рядом с Курбатовым. Боец Голубцов, ко мне!

У Голубцова скатка была так толста, что налезала на щеку. Вещевой мешок лежал не на спине, а на мягком месте.

— К маршу готов?— Готов, товарищ комбат.— Становись рядом с Гаркушей.

Набрав таким образом человек десять, на которых все особенно обвисло, я поставил их в голове колонны.

— Батальон, смирно! Напра-во! За мной, шагом марш!

Мы двинулись.

Я пошел рядом с теми, кого вызвал, кося на них глазом. Минут десять — пятнадцать они шагали легко. Гранатная сумка все время чуть-чуть постукивала Гаркушу между ног. Наконец к сумке потянулась рука, чтобы сдвинуть.

Голубцову захотелось оттолкнуть скатку — грубый шинельный ворс стал натирать шею.

Третьего саперная лопата ударяла по заду.

Они на ходу поправляли — это не помогало.

Еще через десять минут Гаркуша перегнулся назад и выпятил живот, чтобы сумка не болталась. Поймав мой взгляд, он через силу улыбнулся. Голубцов, вертя шеей, старался лицом отпихнуть скатку. Ему стал досаждать и вещевой мешок. Сунув руку под лямку. Голубцов хотел незаметно подтянуть мешок вверх. А Гаркуша уже не выпячивал живота. Он шел скособочившись и замедляя шаг.

Я приказал:— Гаркуша! Шире шаг! От Курбатова не отставать!

Проклятая сумка опять стала ударять.

Так мы прошли шесть километров. Я опять показал бойцам Курбатова, потом крикнул:— Гаркуша, ко мне!

Он подбежал, согнувшись. В строю засмеялись.

— Ну, Гаркуша, докладывай. К маршу готов?

— Когда я расшвыриваю жидкий накат в твоем окопе, я делаю это для тебя. Ведь там не мне сидеть. Когда я ругаю тебя за грязную винтовку, я делаю это для тебя. Ведь не мне из нее стрелять. Все, что от тебя требуют, все, что тебе приказывают, делается для тебя.


Дать бойцу ошибиться, причём в безопасных учебных условиях, — лучшее, что может сделать командир-учитель. Усвоить урок, помнить о том, что халтура обязательно аукнется тебе самому и никогда не повторять ошибку — критерий профпригодности сотрудника.

О дедлайнах

Отдавая какие-либо приказания, Панфилов никогда не забывал проверить, выдержан ли срок исполнения. У него был излюбленный жест — поглаживать большим пальцем выпуклое стекло карманных часов. Иной раз казалось, он ласкает любимое маленькое существо. В случае опоздания он требовал объяснений. […]

В мою память врезался незначительный случай.

По поручению генерала я с красноармейцем принимал и перевозил в склад первый миномет, прибывший в адрес дивизии. Панфилов захотел посмотреть миномет. Я крикнул из окна помогавшему мне красноармейцу:— Тащи со склада миномет сюда. Скорее! Чтобы через пять минут был здесь!

Повернувшись, я увидел, что Панфилов, прищурившись, смотрит на меня. Это был тот же иронический взгляд, под которым я однажды покраснел.

— Через пять минут, товарищ Момыш-Улы, он не успеет, — сказал генерал.

Панфилов ничего к этому не добавил. Но меня поразило это простенькое замечание. Сколько раз я, не думая, покрикивал этак: «Через пять минут». А Панфилов думал.

Нереалистичные дедлайны и систематический аврал — реалии работы IT-индустрии. Но давайте скажем честно: очень часто они создаются искусственно. Этого можно и нужно избегать.

О точности формулировок

Раздумывая, и я употреблял шаблонные слова: сбив, прорвавшись, подавляя… Но что это такое? Почему подавляя? Как это происходит?

Рахимов докладывал спокойно, деловито, немногими словами. Это я очень ценил в нем: точность выражения. Он был точным даже в том, чего не знал, — об этом он так и говорил: не знаю.

— Какой у нас процент активных пользователей?

Маркетологи и менеджеры любят задавать вопросы подобным образом. Не поясняя, разумеется, и даже, не понимая сами, что они имеют в виду под активностью, какой период надо брать и от какого целого считать процент. Получив ответ «42%», они полностью удовлетворяются. Любимый пример такого подхода — просьба посчитать что-то за год. «За последние 365 дней или за календарный год?»

Об удалённой работе

Когда тебе ясно, что ты должен делать, то именно в этом и заключено управление. Если всем ясна задача, то можно драться разрозненными группами, без телефона, без посыльных — и все-таки бой будет управляем…

Если поднять каждого исполнителя на уровень выше его текущего процесса, ввести в курс общей задачи, он сможет многие вопросы решать автономно, но при этом грамотно. Удалёнка должна функционировать без микроменеджмента.

О плане внедрения

В течение двух-трех дней мы отработали задачу. По всем пяти направлениям прошли взводы, промерили маршруты солдатскими шагами. Был составлен документ, в котором мы указали расстояния, расчет времени на сбор, на движение, на развертывание.[…] Генерал задал еще несколько вопросов, потом ласково похлопал меня по плечу. Видимо, документ его удовлетворил. Впрочем, следует сказать сильнее: доставил удовольствие. Ведь если подчиненный понял, схватил твою мысль, сделал именно то, чего ты ждал, чего хотел, — это большая радость.[…]

— Товарищ капитан, разрешите позвонить.— Пожалуйста.

Я вызвал штаб батальона.

— Рахимов?— Я.— Приготовиться по пятому.

Весь приказ — эти три слова. Их было достаточно, чтобы поднять батальон. Вступил в действие документ, над которым мы кропотливо потрудились. Я положил трубку.

Не всегда нам удаётся получить удовольствие от разработки ТЗ, отчёта или дашборда, потому что действуем в сжатые сроки, без должного погружения в бизнес-процессы, не видя конечной цели заказчика. В итоге получается документ, от которого сам бизнес не получает ни удовольствия, ни отдачи. И внедрить что-нибудь в соответствии с планом не получится, если план составляется без «промерки маршрутов солдатскими шагами». Важно помнить, что мы делаем общее дело, в котором вклад каждого ценен и имеет последствия.

О психологическом климате

Вскакиваю в седло. Подмывает пустить Лысанку во весь дух. Нет, нельзя вносить смятение в души солдат. И, нарочно придерживая коня, с виду спокойный, я рысцой еду по улице.

Наутро я опять объезжал участок. Как и вчера, бойцы рыли окопы. Но они были мрачны. Ухо нигде не улавливало смеха, взгляд не встречал улыбок. Тяжело быть командиром невеселой армии.

— Привет ему! — сказал Панфилов. — Не забудьте передать. Каждый солдат, товарищ Момыш-Улы, хочет теплого слова за честную службу.

Знаете, руководитель, который в принципе задумывается о психологическом комфорте сотрудников, — это удача.

О чести командира

Поймете ли вы меня? Ведь это же был мой батальон, мое творение, куда я вложил все, чем обладал; батальон, о котором, по уставу, мне положено говорить: «я».

Пока команда чувствует это «я», с командой всё хорошо.

Возможно, вы замечали, что толковый учебник по какой-нибудь, к примеру, аналитической химии учит даже не химии, а жизни вообще. Вот так и с этой книгой. Читая, вспоминаешь столько всего — начальников, ни разу не сказавших подчиненным тёплого слова, ТЗ, от которого ни одна душа не получила удовольствия, дедлайнов типа «это нужно вчера» — и думаешь: действовать вдумчиво и без истерик — профессиональная обязанность каждого. Даже в мирное время.

{ "author_name": "Email Soldiers", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 7, "likes": 4, "favorites": 4, "is_advertisement": false, "subsite_label": "marketing", "id": 127988, "is_wide": false, "is_ugc": true, "date": "Tue, 19 May 2020 11:31:59 +0300", "is_special": false }
0
7 комментариев
Популярные
По порядку
Написать комментарий...
1

Хорошая книга о войне - это Правда, подтверждаемая Результатом=Победой.
И это не пафос, а итог их чтения, понимания и следования рецептам из них.

Почему КГБшники были против публикации "Момента истины" (в Августе 44-го) Богомолова? Они не хотели разглашения в книге множества истинных рецептов.
Многие из них меня лично выручали не раз.
"Аквариум" В.Суворова хоть о холодной войне, тоже богат полезными советами.
С другой стороны, я согласен с тем, что книги о Второй мировой войне Типпельскирха и Черчилля более объективны и стереоскопичны, чем мемуары советских маршалов.

Ответить
1

Ну во первых никаких 28 панфиловцев не было. Это выдумки журналистов. Было всё намного жёстче и печальнее. Именно в том бое погибла почти целиком 4-я рота (100 человек) и танков было больше.
https://aif.ru/society/history/otstupat_nekuda_pozadi_moskva_pravda_i_mify_o_podvige_28_panfilovcev

Во вторых, если хотите знать правду о войне, читайте мемуары. Причём не генералов а простых солдат. Вот отличный сайт. Там собраны тысячи мемуаров/рассказов участников ВОВ, причём есть разделение по родам войск. Можно почитать хоть танкистов, хоть поваров.
https://iremember.ru/
Ещё есть пара книг мемуаров которые дают очень подробную картину происходящего в то время без всякой цензуры : 1. Ванька-ротный. 2. «Артиллеристы, Сталин дал приказ!»
Осторожно, обе книги полностью изменять ваше отношение к ВОВ, просто войне, СССР и даже к сегодняшней власти. Так же там есть ответ почему на одного немецкого солдата погибло 6 русских.

Ответить
0

Лоза. Танкист на иномарке. Дополнит ваше впечатление о Т-34 в сравнении с Шерманом, к лендлизу и к работягам-американцам, снаряжавших Шерманы для отправки в СССР.
Вот про Аэрокобру - не читал.

Ответить
–3

Книгам о войне трудно верить. Особенно из СССР.

Ответить
0

О войне лучше не писать и не говорить. 

Ответить
1

Ага. Что бы потом дебилы ездили по улицам с наклейками Можем повторить. Те кто знает правду про войну никогда не захочет войны. 
Поэтому нужно максильно информировать о ужасах войны а не парады устраивать.

Ответить

Прямой эфир