{"id":10861,"title":"\u0417\u0430\u043f\u0443\u0441\u0442\u0438\u0442\u0435 \u043f\u0438\u043b\u043e\u0442 \u0432 \u043f\u0440\u043e\u0433\u0440\u0430\u043c\u043c\u0435 PwC Venture Hub","url":"\/redirect?component=advertising&id=10861&url=https:\/\/vc.ru\/promo\/349044-korotko-zapustit-pilot-i-poluchit-novyh-klientov-s-pwc&placeBit=1&hash=4330fcc6373e035951e6ff64a3ae572ba5f30463fe8776204270bbc0bd091c81","isPaidAndBannersEnabled":false}
Медиа
Ivan Kuznetsov

Интервью Марка Андриссена о будущем интернета, медиа, неогороде Неоме, изоляции, криптовалютах и Китайской угрозе

Перевод нашумевшего и очень маргинального интервью технологического инвестора и визионера Марка Андриссена для Никколо Солдо — интернет-троля и публициста скрывающегося за псевдонимами и забаненного в твиттере и многих других платформах за его альт-райт взгляды.

Оригинальное название интервью: «Интервью в Дубровнике: Марк Андриссен проинтервьюирован Дебилом». Я вырос читая Техкранч и Марк Андриссен серьезно повлиял своими взглядами на мою неокрепшую юношескую психику, поэтому я посчитал важным опубликовать этот перевод.

Марк Андриссен известен своей любовью к слову «дебил». Я спросил его об этом, и вот что он мне ответил: «Знаешь, я считаю себя интеллигентным человеком и очень, очень тщательно подбираю слова. Правильная дикция — это мерило настоящего мужчины/женщины, и это слово я использую потому, что …эээ… так мало …ммм… других подходящих слов.»

Примечание переводчика: «Дебил» здесь это отсылка к обвинению Марка в неподобающем поведение от журналистки Нью-Йорк Таймс Тэйлор Лоренз, обвинившей его в использовании слова «Retard» в голосовой комнате в Clubhouse. Марк не произносил этого слова и журналистке пришлось принести извинения.

Его можно назвать одним из отцов-основателей современного Интернета. Он не только приложил руку к созданию Netscape Navigator’а — первого в мире широко распространенного браузера, — но также увидел потенциал в LinkedIn и Twitter (и инвестировал в оба проекта). Кроме того, не так давно он вложился в Substack и Clubhouse. Этот человек повсюду, когда дело касается Интернета и социальных сетей.

После трех недель тяжелых переговоров с шайкой его безумно дорогих юристов я, наконец, добился от них одобрения его ответов на свои весьма невинные вопросы. Все нижеследующее является результатом встречи двух гигантов мысли, какими мы и являемся.

Сперва хочу процитировать тебя:

«Этот чувак [Никколо Солдо] — гребаный дебил. Важно позволять абсолютным дебилам вроде него публиковаться в Substack, потому что они будут привлекать других дебилов, которые также слишком высокого мнения о себе и своем интеллекте и переоценивают свою ценность для общества. Такие дебилы хороши как для развития бизнеса, так и для прибыли. Никогда, никогда не забывайте этот важный урок построения успешного бизнеса. Я высираю успешные бизнесы каждое долбаное утро, в отличие от вас, дебилов. И да, можете меня цитировать.»

Возможно, эта цитата выдуманная, но сама мысль о том, что она может быть настоящей, заставляет Тейлор Лоренц из New York Times трепетать от оргазмического наслаждения (похоже, самый первый в жизни оргазм она испытала, когда решила, что ей удалось запечатлеть момент, когда ты ругнулся во время дискуссии в Clubhouse). Так вот, мой вопрос: насколько уморительно, что она умудрилась так сильно облажаться со своим репортажем?

Не недооценивай себя! Великие писатели прошлого частенько оказывались диссоциативными чудиками. Диоген Лаэрций утверждает, что Гераклит жил «один в горах, питаясь травами и злаками», и умер, буквально похоронив себя в навозе. Руссо обрек собственных детей на все ужасы сиротского приюта XVIII века, попутно ханжески вынося приговор остальному обществу. Ницше тронулся рассудком, защищая лошадь от избиения, и в своих последних посланиях требовал посадить Папу Римского в тюрьму и расстрелять всех антисемитов. Так что ты неплохо вписываешься.

Что касается Substack, если мы чему-то и научились за последние 2500 лет развития человечества, так это тому, что именно возможность свободно думать, писать и спорить помогает вырваться из из оков страдания и отчаяния. Парни из Substack организовали прекрасную площадку, на которой приветствуются писатели всех мастей и направлений, включая и талантливую мисс Лоренц.

Опальная журналистка NYT Тейлор Лоренц продвигает кампанию «против домогательств» после того, как ее напраслина была разоблачена

Ты — признанный титан Интернета, попавший в Зал славы Всемирной паутины еще в 1994 году. Без тебя не было бы ни LinkedIn, ни Tumblr, ни Reddit, ни Instagram, ни DeviantArt. Насколько ответственным ты чувствуешь себя за плачевное состояние современного мира? Извинения принимаются, да.

Как это обычно бывает, все зависит от постановки вопроса. Я достаточно стар, чтобы помнить жизнь до Интернета. Тогда было три практически идентичных телетелеканала (плюс PBS, если жить рядом коммунистами, чего я не делал), несколько радиостанций, пара газет, три новостных журнала, горстка книжных издательств и несколько информационных бюллетеней, отпечатанных на мимеографах. И все. Прошлое предстает как этакий Золотой век взаимопонимания. На самом деле все обстояло совсем иначе; это было время информационного голода. До появления Интернета было намного хуже: телевидение доминировало все сильнее, а ведь научно доказано, что зомбоящик делает тупыми всех, кто его смотрит.

А что тогда делает Интернет? Думаю, всем ясно, что Интернет — это и двигатель, и камера. В какой-то степени он действительно «двигает» нас, определяет поведение, но в то же время живо и во всех деталях показывает нас самих. Это неизбежно доставляет неудобства, но в то же время приносит значительную пользу. Всемирная паутина укрепляет существующие убеждения и заблуждения, но также раскрывает глубинные истины, которые в противном случае оставались бы скрытыми. Например, Сеть сильно помогает в разоблачении вранья властей, и это неоспоримое благо.

Как и со всеми технологическими инновациями, важно понимать, для кого он наиболее опасен… кто больше всего бесится из-за его появления. Интернет можно представить как крем, которым натирают злопыхателей-властолюбцев, чтобы свести их с ума. Думаю, что состав его врагов крайне показателен.

Традиционно золото считается эталоном богатства, но в твоем случае его источником является голова. Думаю, ты наверняка вступил в сговор с братьями Уинклвосс, чтобы задрать цену биткоина. Ты — неотъемлемый персонаж многих теорий заговора (хотя большинство из них совершенно безумны). Твой невероятный послужной список в бизнесе и венчурном инвестировании говорит сам за себя. Ты — самый успешный человек мира из тех, кто не баловался ЛСД в компании Граймс и Азилии Бэнкс. Ходят слухи, что у тебя полтысячи сыновей по всему миру, и ты вложился в приложение, которое будет оценивать их успехи на жизненном пути. Три финалиста разделят твое наследство. Другим придется всего добиваться самим. Поговаривают, что сейчас ты инвестируешь в стартап, который высасывает кровь у младенцев из стран третьего мира и направляет ее в тела платиновых подписчиков для наращивания их теломеров (пояснение для дурилок: речь о продлении жизни). Насколько твой успех связан с тем, что ты высокий, как пожарная каланча?

Хорошо известно, что ключ к успеху рослого человека — нанять кучу коротышек и по-максимуму использовать их комплексы, заставляя работать круглосуточно. Мне приятно осознавать, что я довел эту стратегию до совершенства. Очевидно, то же самое справедливо и в случае детей; видел Roblox?

Саудовская Аравия: Проект воздушного наблюдения NEOM

Ты и другие миллиардеры строите футуристический мегаполис в Неоме, Саудовская Аравия, на побережье залива Акаба, впадающего в Красное море. Алекс Джонс лично рассказывал мне про гигантские курятники с курами высотой с дерево, коров размером с дом и кучу других химер. В животных (если их можно так называть) интегрированы микрочипы, кроме того, они работают как вышки 5G с возможностью граничных вычислений. Также я слышал, что братья Богдановы из Франции участвуют в проекте. Скажи, разве истинный патриот Америки не должен строить такие вещи у себя дома? Почему бы не затеять аналогичный проект во Флориде? Ты разве не знаешь, что офшоринг вредит США? Почему бы не заняться биоинженерией, скажем, в округе Бровард (ты видел тамошних женщин?)?

Во-первых, все слухи о Неоме — правда. Но не забывай о том, что всякий современный город поначалу был этаким безумным стартапом и слабо отличался от нынешних технологических. Моя любимая книга на эту тему — «Thinking Big» Роберта Готтлиба. В ней повествуется о реальной истории становления Лос-Анджелеса. Оказывается, L.A. с самого начала был фальшивкой и обманом, представляя собой засушливую пустыню, которую «Лос-Анджелес-Липовые-Новости-Таймс» пыталась всучить доверчивым переселенцам с востока под видом «пышного прибрежного рая». Позже, конечно, отцы-основатели города нашли воду и осуществили мечту. Но долгое время это был Theranos среди городов (намекает на скандал с американской компанией Theranos — прим. перев.). Лос-Анджелес, каким мы его знаем и любим сегодня, в ином случае не существовал бы.

Считается, что времена городов-стартапов (по крайней мере, на Западе) прошли, но я в этом не уверен. Общественные изменения в пост-ковидном мире способны перезапустить этот цикл. На протяжении тысячелетий амбициозные молодые люди были вынуждены переезжать в мегаполисы, управляемые типом персон, которые, собственно, и управляют большими городами, в поисках лучшей жизни. В нашем новом виртуальном, удаленном, онлайновом мире этот компромисс теряет свою актуальность и может вовсе оказаться лишним; новая модель заключается в том, чтобы жить, где хочется, но иметь доступ к тому же потенциалу экономического роста и карьерного успеха через Интернет. И поэтому я надеюсь, что новое поколение градостроителей попытается создать новые и гораздо лучшие места для обитания. И я с радостью их профинансирую.

Стучу Марку по голове, чтобы узнать, что внутри

Две твоих последних инвестиции связаны с успешными стартапами, Substack и Clubhouse. К обоим у публики неоднозначное отношение (хотя в наше время у ней ко всему неоднозначное отношение). Вместо того, чтобы сосредотачиваться на бессмысленных вопросах, я бы предпочел обратиться к реальному успеху обоих начинаний. Substack стремительно развивается, заполняя пустоту, оставленную традиционными СМИ. Многие сегодня жаждут журналистики, которая выходит за рамки постоянно сужающейся полосы «допустимых» мнений, и эти люди теперь обосновались в Substack. Каковы определяющие черты его успеха, и что это говорит нам не только о современном состоянии средств массовой информации, но и о том, куда они движутся в свете этой проблемы?

Самым поразительным аспектом современных институциональных СМИ, на мой взгляд, является их гиперконформность. (Заметьте, я не критикую *содержание* гиперконформности; одно это уже гиперконформизм. Не думаю, что даже гиперконформисты стали бы это отрицать). Эта гиперконформность развивалась в два этапа: первый этап «размыл» всякие различия между ранее независимыми типами СМИ (сетевое телевидение, кабельное телевидение, радио, газеты, журналы и т.д.) и превратил их сначала в «веб-сайты», а потом и в «мобильные приложения». Это была не их вина. Второй этап заключался в практически повсеместном принятии в отрасли жесткой идеологической монокультуры. Это уже их вина. Я сторонник Первой поправки и не отказываю никому в праве говорить и писать то, что они думают, но нас уверяют, что мы живем в условиях рынка идей. Но если потреблять стандартный медиапродукт, то рынком идей в данном случае и не пахнет.

Такая монокультура бросает вызов двум моим самым фундаментальным убеждениям. Во-первых, в бизнесе (а это бизнес) вы стремитесь к дифференциации, к предложению уникального продукта, который потребители больше нигде не смогут получить. С экономической точки зрения, дифференциация — ключ к ценовому влиянию. В свою очередь, влияние — ключ к прибыли, которая является ключом к сохранению бизнеса. Однако именно этого нет в современной медиаиндустрии; выпускаемый продукт практически одинаков, и большинство медиакомпаний ожидаемо испытывают финансовые трудности. Во-вторых, в основе цивилизационного прогресса лежат дебаты и споры, а не единомыслие и идеологические наставления, спущенные сверху. Это должно происходить, но не происходит в современных крупных СМИ.

Думаю, очевидно, что они своими обдуманными и решительными действиями предоставляют нам блестящую возможность создать не только успешный бизнес, но и реальный рынок идей. Я невероятно горжусь Substack и Clubhouse и очень надеюсь, что они справятся с поставленной задачей.

Я участвовал в ряде подкастов, однако в душе я сторонник текстового творчества, поскольку считаю, что серьезные мысли лучше выражать в письменном виде, ведь он позволяет избежать отвлекающих факторов, таких как физическая обстановка, выражение лица или звук голоса вместе с типичными речевыми выкрутасами. Clubhouse — голосовое приложение. Я апологет Samsung Galaxy, поэтому знакомство с ним у меня впереди, хотя, честно говоря, меня еще и не приглашали (регистрация в Clubhouse осуществляется только по приглашениям — прим. перев.), которое приобретает все большую популярность. Связано ли это с близостью устного общения, или на то есть другие причины?

Это очень старый и очень важный спор, восходящий к классической Греции. Сам Сократ, являясь апологетом устного творчества, выступает в нем в качестве твоего противника. Сократ утверждал, что записи заметно уступают устной информации поскольку не могут взаимодействовать, не могут отвечать. Он предсказывал, что передача информации в письменном виде затормозит развитие культуры и распространение нравственности [размахивает руками и указывает во все стороны].

Позже медиа-теоретик Уолтер Онг сформулировал глубокие различия между текстовой (грамотной) и словесной культурами. Текстовые культуры абстрактные, аналитические, математические, клинические, универсалистские. Словесные культуры приземленные, интуитивные, эмоциональные, межличностные, ориентированные на группу. Я думаю, что это соответствует тому, что Вильфредо Парето и Джеймс Бернхэм описали как «комбинации» и «групповые персистенции». Сегодня мы их также знаем как либералов и консерваторов. Да, я только что обозвал тебя либералом. Прости. А затем антрополог Джозеф Хенрич в своей суперважной книге "Самые странные люди в мире" говорит о том, что взросление в текстовой культуре буквально меняет физическую структуру мозга; ресурсы, обычно задействованные в анализе лиц, перераспределяются на обработку текстовой информации. И это многое объясняет.

Сегодня мы живем в гибридном мире, частично текстовом, частично словесном. Как описывают Онг и Хенрич, это, безусловно, применимо к разным культурам: одни больше ориентированы на письменную информацию, другие — на устную. Думаю, эта же концепция применима и в рамках одной культуры (включая нашу). Интернет в значительной степени обеспечивает распространение как письменной, так и устной информации — этакий «фонтан» из текстов, аудио и видео. Кроме того, есть Twitter. Антонио Гарсия-Мартинес утверждает, что на самом деле это устный ресурс, маскирующийся под письменный: пользователи думают, что читают и пишут твиты, хотя на самом деле они поглощают и извергают устные выпады.

Какую же роль играет Clubhouse? Думаю, что Clubhouse — это в буквальном смысле афинская Агора Сократа; впервые за все время мы реализовали онлайн устную культуру во всей ее красе. Конечно, скорее всего здесь в полную силу проявятся все достоинства и недостатки устной культуры. Впрочем, поскольку в последние три века мы преимущественно жили в рамках письменной культуры, Clubhouse — это своевременный и важный шаг к культурному паритету.

Интересно, что Clubhouse (по крайней мере, пока) кажется *интеллигентнее* — разговоры на острые политические темы, которые в Twitter мгновенно перерастают в беспощадную войну, в Clubhouse могут продолжаться часами, оставаясь в рамках приличий. Чтобы понять, почему так происходит, давайте нарисуем таблицу 2х2. Столбцы назовем назовем «Активное» и «Пассивное», ряды — «Одобрение» и «Неодобрение». В Twitter заполнены три из четырех полей: ретвиты — активное одобрение, лайки — пассивное одобрение, цитаты-ретвиты — активное неодобрение (так называемое «макание», dunking). Однако в Twitter нет пассивного неодобрения: при личном общении можно выразить пассивное несогласие взглядом, звуком, жестом, в Twitter же подобный механизм отсутствует. В Clubhouse пассивное неодобрение можно выразить, издав звук, замолчав, покинув сцену или комнату. Репутационно-убийственная бойня в Twitter имеет право на существование, но в Сети должно быть место, где можно поговорить на острые темы, не рискуя получить гранату под свой виртуальный зад. Надеюсь, Clubhouse — именно такое место.

Тебе не кажется, что сегодня мы слишком зациклены на Интернете? COVID создал больше нелюдимов, чем когда-либо прежде, при этом возможность общаться друг с другом никогда не была ни дешевле, ни проще. Для многих возможность расслабиться была полностью утрачена, поскольку теперь по умолчанию ожидается, что ты должен всегда находиться в сети в непосредственной досягаемости, когда не спишь. Это оказывает большое давление на людей и негативно сказывается на их психологическом благополучии, поскольку мы не запрограммированы на постоянный, мгновенный контакт.

Твой вопрос — отличный пример того, что я называю «Привилегия реальности». Это парафраз концепции Бо Кронина: «Представьте, что защита всего реального и одновременное отвержение виртуального как неполноценного или эскапистского — это результат привилегий суперпользователя». Малая толика людей живет в реальном мире, наполненном богатствами, излишествами, великолепным содержанием, кучей стимулов и массой интересных персон, с которыми можно общаться, работать и встречаться. В их число также входят *все*, кто задает наводящие вопросы вроде твоих. Остальные — подавляющее большинство человечества — лишены привилегии реальности: их онлайн мир неизмеримо богаче и насыщеннее, чем физические и социальные условия окружающего реального мира.

Привилегированные реальностью, конечно же, называют этот вывод антиутопией и требуют сосредоточиться на совершенствовании реальности, забыв о виртуальном мире. На что я могу ответить следующее: у реальности было 5000 лет, чтобы сделать окружающий мир прекрасным, но для большинства людей он до сих пор таким не является. Не думаю, что стоит ждать очередные 5 тысячелетий в надежде, что этот разрыв в конечном итоге будет закрыт. Мы должны создавать — и мы создаем — онлайн-миры, которые делают жизнь, работу и любовь прекрасными для всех, независимо от их уровня реальности.

Давай проведем мысленный эксперимент. Представь, что последние 15 месяцев локдаунов мы провели *без* Интернета, без виртуального мира. А теперь подумай, насколько тяжелее было бы переносить заточение без Сети. Думаю, ответ очевиден: намного, несравнимо хуже (конечно, ковид-локдауны — явление временное; постоянных, связанных с климатическими изменениями, осталось ждать совсем недолго).

Сказав это, стоит отметить, что Интернет впервые открыл человечеству полный доступ к сознанию друг друга, и это огромный сдвиг в индивидуальной и коллективной психологии, который мы только начинаем постигать. Например, мы теперь подвержены постоянной и сокрушительной эмоциональной нагрузке от трагических событий, происходящих в любой точке земного шара. Никто нас от них не изолирует. Выяснение последствий этого цивилизационного сдвига — не уступающего революции Гутенберга и даже превосходящего ее — займет много времени.

Мы не только постоянно находимся в Сети, но и информация перетекает из одного конца света в другой практически мгновенно. Активное развитие Интернета, мобильных и других технологий привело к тому, что новые тренды стремительно распространяются по всему миру, охватывая даже те области, где раньше существовали довольно высокие барьеры для входа. Этот процесс гомогенизирует мировую культуру, особенно в местах, где используются одни и те же основные языки, такие как английский, испанский или французский, и в конечном итоге приводит к нейтрализации традиционных национальных культур в отдаленных регионах. Не рискуем ли мы потерять наши драгоценные культурные различия в результате этого процесса?

Как мило — ты поставил испанский и французский в один ряд с английским… Но да, я на все 100% согласен с таким утверждением. Это еще одно ключевое наблюдение, сделанное Джозефом Хенричем и его соавтором Полом Розином. В своей книге Хенрич описывает так называемых «культурно странных» людей (от англ. акронима WEIRD — Western, Educated, Industrialized, Rich, Democratic) — граждан западных демократических промышленно развитых стран, образованных и богатых. Увы, большинство мирового населения таким не является. Пока. Розин написал ответ Генриху, который не дает мне покоя, и который в точности подтверждает твою мысль:

«Поскольку социальный мир трансформировался в электронную почту, Facebook и заказы через Интернет, именно [WEIRD-молодежь] нагляднее всего демонстрирует, какой будет наша жизнь. Глобализация, растущая доступность компьютеров и Интернета, сервисы онлайн-знакомств, упадок офлайн-рынков, автоматизированных телефонных справочных служб, WalMart и т.д., быстро гомогенизируют мир, охватывая все новые народные массы и делая их похожими на [WEIRD-молодежь]… Из-за глобализации сейчас особенно важно разобраться в разных мирах, созданных человечеством — материальных (например, города, рынки, архитектура), институциональных, социальных союзах, ментальных картах мира, — до того, как они приобретут полную гомогенность. Времени у нас в обрез, ведь самобытные и развитые культурные миры межличностных взаимодействий, институтов, систем ценностей и тому подобного — исчезающий вид».

Я нахожу этот тезис чрезвычайно убедительным и в значительной степени оптимистичным. Я прогнозирую, что мы — Запад — сделаем весь мир WEIRD’ным в течение следующих 50 лет, в течение следующих двух поколений. Мы добьемся этого не путем обращения обычных людей в WEIRD, а вовлекая в процесс их детей. Их дети и дети их детей будут расти мире, в котором Интернет занимает по крайнее мере такое же место, как и реальная жизнь, и притяжение WEIRD-культуры перевесит притяжение всех существующих не-WEIRD культур. Понимаю, что это очень сильное утверждение, но процесс уже идет и остановить его невозможно. Платой за это станет крах глобального культурного разнообразия, который вы с Розином прогнозируете.

Что касается WEIRD-культуры (и, в частности, американской культуры — пульсирующего сердца WEIRD), я считаю, что в ней имеется как сильная поддержка, так и сильная оппозиция культурному творчеству. Сильная поддержка проявляется во многих тысячах процветающих интернет-субкультур; проведите день на Reddit, просматривая 1000 лучших субреддитов, и независимо от того, насколько разносторонним себя считаете, вы будете ошеломлены обилием всего нового и удивительного, чем увлекается WEIRD-поколение. Это наследие концептуального взрыва, лежащего в основе секуляризации и Просвещения. Но сильная оппозиция также проявляется в форме навязчивого, подавляющего гиперконформизма, который сейчас повсюду. Это наследие Гегеля, Маркса и Кожева: основная прогрессивная идея WEIRD о том, что история движется к единому, унифицированному, оптимизированному глобальному образу мышления и бытия. Я думаю, что эти два наследия находятся в постоянной борьбе внутри WEIRD, и от результатов их противостояния будет зависеть, приведет ли в конечном итоге Интернет-WEIRD’ификация мира к взрыву культурного творчества или его полной гибели.

В моем случае предпочтительный исход очевиден.

Это хорошо сочетается с моим следующим вопросом: Интернет обещал нам «дивный новый мир» свободы (и спортивные результаты по клику мышки). Обещание выполнено, но не полностью. В последние несколько лет наблюдается явный тренд на ограничение государством этой свободы ради борьбы с системными угрозами, такими как тактика запугивания, известная как «фейк-ньюс». Китай уже отрезал доступ к Twitter и другим западным соцсетям. Россия, похоже, движется в аналогичном направлении. Неоднократно мы были свидетелями того, как некоторые государства (в частности, США) используют социальные сети для достижения своих внешнеполитических целей. Национальные сегменты Интернета — это, похоже, будущее, поскольку многие страны, большие и малые, опасаются «ядерной» американской интернет-культуры. Неужели уже слишком поздно повернуть время вспять, к безмятежным дням Netscape и AltaVista?

Самое удивительное в старом Интернете то, что он по-прежнему существует! Веб-сайты, созданные в 1993 году, до сих пор прекрасно работают, как и сайты, созданные сегодня с использованием технологий 1993 года. Так что старый Интернет можно вернуть в любой момент. Естественно, большинству это не нужно, но здорово и ценно, что такая лазейка в прошлое все еще работает.

Да, то, что ты описываешь, — холодная, виртуальная, затяжная, культурная Третья мировая война. И я говорю это серьезно. Не думаю, что «настоящая» Третья мировая война когда-либо произойдет из-за взаимного гарантированного уничтожения и, откровенно говоря, из-за нашей постмодернистской нехватки энергии, которая необходима, если ты хочешь убивать людей десятками или сотнями миллионов. При этом мы уже находимся в состоянии *виртуальной* Третьей мировой войны, Великой информационной войны, как внутри стран, так и между ними, и она в первую очередь вызвана процессом WEIRD’ификации, описанным выше.

Я назвал процесс сетевой WEIRD’ификации мира неизбежным, однако это не означает, что многие влиятельные элиты не воспримут его в штыки и не будут с безумным упорством сопротивляться (что и происходит повсеместно). Например, в наше время на острие копья WEIRD находится Пробуждение (от амер. woke — осознание и активное внимание к важным фактам и вопросам (особенно в области расовой и социальной справедливости) — прим. перев.); Пробуждение — основной культурный экспорт Америки в наши дни, о чем свидетельствуют протесты Black Lives Matter в десятках стран без местной истории плохого обращения с темнокожими. Значительная часть остального мира и его руководящие элиты очень не хотят, чтобы их население пробудилось.

Китай — прекрасный пример; его стратегия в том, чтобы использовать западные технологии, не допуская, чтобы вместе с этими технологиями в китайское общество просочились западная культура/WEIRD’ификация/Пробуждение. Франция — даже более показательный пример; Макрон активно борется с Пробуждением, запущенным французскими левыми, что вдвойне иронично, поскольку именно с них он начинал свою карьеру. Последние несколько недель показали, что очередной раунд бесконечного израильско-палестинского конфликта встраивается в те же прогрессивные WEIRD/woke-политические рамки, что и BLM, с потенциально серьезными последствиями для Израиля и его надежд на постоянную военную и экономическую поддержку со стороны США. Мой общая ментальная модель такова: властолюбцы-пустышки в США ненавидят Интернет, но аналогичные властолюбцы за пределами Штатов ненавидят его еще сильнее.

С другой стороны, ничто сегодня так не выводит людей на улицы в любой стране мира, как отключение Интернета…

В статье "Время строить" ты пишешь, что США оказались не готовы к кризису, вызванному пандемией COVID, повлекшему нарушение многих цепочек поставок. Она наносит удар в самое сердце глобализма, в авангарде которого находятся США. Также ты говоришь о необходимости перехода к новой промышленной политике, чтобы предотвратить повторение кризиса. Однако это нанесет ущерб экономике ключевых союзников США, экспортирующих товары в Америку, и, возможно, заставит их искать помощи у Китая в попытке заполнить образовавшуюся брешь. Поскольку глобализм является частью архитектуры глобальной безопасности США, можно ли разрешить эту дилемму?

Прежде всего необходимо определить роль глобальной торговли в отечественной экономике. Общий объем иностранного импорта составляет около 11% от американского потребления, на долю китайского приходится всего 3%. Основная часть любой национальной экономики (включая нашу) является сугубо внутренней: невозможно импортировать стрижку, дом или визит в больницу. Поэтому проблема глобальной торговли в целом раздута. Что, в общем-то, плохая новость, ведь из этого следует, что большинство проблем — наши собственные.

Кроме того, если говорить о вещах, которые производятся и продаются по всему миру, лишь немногие из них собираются только в одном месте. Например, iPhone содержит детали из более чем 40 стран. Поэтому, препятствуя мировой торговле с целью оградить своих производителей от иностранной конкуренции или создать стратегическую внутреннюю промышленность, мы бьем не только по потреблению, но и по *производству* в своей стране; это не просто вопрос переноса или непереноса завода. По этой причине тарифы и другие торговые барьеры, как правило, вредят отечественным производителям почти так же сильно, как и потребителям, и многие местные работники принимают на себя удар с обеих сторон.

Наконец, промышленная политика гораздо лучше работает в теории, чем на практике. С практикой обычно все всегда плачевно, поскольку если экономические решения принимает правительство, все всегда заканчивается трясиной, как и в случае любых других государственных решений.

Вот один пример: в начале 90-х годов, когда я был еще сосунком, меня отправили в Вашингтон для участия в работе «очень важной» правительственной стратегической группы, разрабатывающей промышленную политику США в отношении телевизоров с плоским экраном. Практически все эксперты того времени сходились во мнении, что если Япония захватит новую в то время отрасль плоских панелей так же, это произошло с ЭЛТ-телевизорами, стратегические последствия для США будут катастрофическими не только в плане потери рабочих мест, но и в смысле национальной безопасности — возникнут проблемы с дисплеями для американских авианосцев и истребителей, и обороноспособность страны будет подорвана. Конечно, соответствующая промышленная политика не была реализована, Япония благополучно захватила лидерство, а потом незамедлительно уступила его более дешевым конкурентам, таким как Корея и Китай. С другой стороны, Америка захватила рынки CPU, программного обеспечения и Интернета. И, насколько я знаю, наше вооруженные силы вроде не испытывают недостатка в LCD-панелях.

Другой примечательный пример — попытка «экспертов» в Вашингтоне побороться с изменением климата и одновременно защитить рабочие места в стране, субсидируя *установку* солнечных панелей и вводя заградительные пошлины на *импорт* солнечных панелей — акт поистине впечатляющей и контрпродуктивной экономической мастурбации.

Так что промышленная политика вряд ли даст то, что обещает. Но, несмотря на это, время строить действительно пришло. Мы, безусловно, должны производить больше в США, но не путем возврата к разъедающей, коррумпированной, контрпродуктивной связи бизнеса и правительства в виде промышленной политики, а максимально задействуя *наши* сильные стороны. Необходимо тысячами строить высокомасштабные, высокоавтоматизированные, высокогибкие гигафабрики по типу тех, о которых говорит Илон Маск, чтобы иметь возможность производить все что угодно в условиях давления. И мы *должны* скорректировать политику, чтобы высвободить нашу естественную производственную энергию.

Насколько серьезной угрозой является Китай в плане развития технологий будущего? Представляет ли он экзистенциальную угрозу для США?

На этот вопрос нельзя дать однозначный ответ, и связано это с нашей склонностью к самоистязанию ради того, чтобы чувствовать себя хорошо. Вот что я имею в виду: с одной стороны, превращение Китая в центр технологических инноваций было бы полезно для всего мира, поскольку новые технологии создаются все же для применения; по своей сути это идеи, а идеи имеют тенденцию к распространению и широкому применению. Экономист Уильям Нордхаус показал, что 98% экономического выигрыша от новой технологии приходится не на ее изобретателя, а на весь остальной мир; это, очевидно, верно не только для конкретного человека или компании, но и для целой страны. Идеи, созданные в Америке, сделали весь мир неизмеримо богаче, и я думаю, что то же самое произойдет с идеями, рожденными в Китае.

С другой стороны, у Китая есть стратегическая программа достижения экономической, военной и политической гегемонии путем доминирования в десятках ключевых технологических секторов — это не секрет и не теория заговора, а прямые заявления китайских властей. В последнее время острием их копья были сетевые технологии в форме национального гиганта Huawei, но аналогичный план наверняка будет применен в сфере искусственного интеллекта, беспилотников, самоуправляемых автомобилей, биотехнологий, квантовых вычислений, цифровых денег и т.д. Многим странам необходимо задуматься, стоит ли использовать китайский технологический стек со всеми вытекающими последствиями для контроля. Вы действительно хотите, чтобы однажды Китай смог отключить ваши деньги?

Тем временем, технологическая звезда Запада — Соединенные Штаты — решили заняться самобичеванием: обе политические партии и их избранные представители активно уничтожают американскую технологическую промышленность всеми возможными способами. Наш госсектор ненавидит частный сектор и мечтает его уничтожить, в то время как госсектор Китая работает заодно с частным сектором, поскольку, по сути, *владеет* им. Однажды нам придется задуматься о том, не пора ли перестать стрелять себе в ногу в начале этого весьма важного марафона.

«Кто платит, тот и заказывает музыку» плюс монополия на силу у государства. Биткоин и другие криптовалюты представляют собой системную угрозу для этой проверенной и испытанной модели. Сможет ли государство когда-либо смириться с данной угрозой, или ему придется приручить «криптовалютного зверя»? Возможен ли компромисс без ущемления базовых принципов криптовалют?

Криптовалюты — комплексная тема со множеством нюансов, достойная отдельного интервью, поэтому я дам лишь краткий ответ.

Во-первых, мы уже живем в мире со множеством различных валют. Никто же не считает швейцарский франк, японскую иену или европейскую валюту (что они там используют сегодня?) угрозой экономическому суверенитету США. Что обеспечивает экономический суверенитет США? Для начала, налоги в США платятся в долларах, так что тут гораздо проще использовать именно доллары. И криптовалюта в данном случае не представляет угрозы.

Кроме того, мы уже живем в мире анонимных, неотслеживаемых, криминальных денежных потоков, для которых (сюрприз!) используются обычные бумажные деньги. В мире в обращении находится 12 миллиардов (!) 100-долларовых купюр — больше, чем купюр любого другого достоинства, хотя в повседневной жизни вы их практически не встречаете; это потому, что они как раз являются мировым стандартом «плохого поведения». С другой стороны, криптовалюта завязана на блокчейне — публичной бухгалтерской книге, которую можно дата-майнить (подвергать интеллектуальному анализу в поисках данных) как и любую БД; многие спецы по национальной безопасности на самом деле очень заинтересованы в том, чтобы все больше транзакций переходило с бумажной валюты на блокчейн.

Кроме того, чтобы победить криптовалюту, придется бороться с ее природой, ее сутью. А суть криптовалюты — это математика и код. Это просто числа, хранящиеся на компьютерах по всему миру. Уровень драконовского контроля, необходимый для запрета криптовалюты — запрета на числа и их перемещение — был бы настолько масштабным и тоталитарным, что на его фоне предпосылки, лежащие в основе идеи о ее запрете, показались бы бессмысленными.

Наконец, преимущества криптовалюты реальны: от конкуренции для «слишком больших, чтобы обанкротиться» финансовых паразитов до новых рабочих мест, созданных взрывными инновациями в этой сфере, и огромной выгоды для потребителей, которая распространяется по всей экономической лестнице, охватывая самых беднейшие и не имеющие доступа к банковским услугам слои нашего общества. Я прогнозирую не совсем комфортную, но в целом стабильную долгосрочную динамику.

Из-за специфики работы с Интернетом у нас всех есть аватары, которые заменяют нас в сети. Большинство из них не имеют ничего общего с реальностью и часто представляют собой идеализированную (хотя бы частично) версию нас. Многие сейчас продвигают себя в Интернете в ущерб реальной жизни. Теряем ли мы свою человечность, или это просто переход в новую эру? (Прозвучало так, словно я луддит или один из тех, кто утверждал, что фотография похищает душу — обычно дело в XIX веке, когда технология только появилась).

Вернемся к Сократу. Мы тысячелетиями жили в культурном и интеллектуальном пространстве ровно так же, как в материальном. Смотреть в телевизор лучше, чем смотреть на столб забора; читать книгу лучше, чем слушать проповедника на улице; поклоняться глобальному Богу лучше, чем местному идолу. Фотография действительно похищает душу, ведь возникает копия человека, которую тот больше не контролирует. И все же это гораздо лучше, чем жить в глинобитной хижине и всю жизнь смотреть на стену.

Я приму другую сторону в этом споре. Многие смогут гораздо лучше выразить себя и прожить более насыщенную и полноценную жизнь в Интернете, нежели в старом, чисто оффлайновом мире. Думаю, именно так развивается цивилизация: со временем растет размах и сложность культурных и интеллектуальных сфер. В целом процесс позитивный, но не без проблем.

Блиц для Марка

Многие влиятельные персоны кличут меня Диком Каветтом эпохи Интернета из-за моих дико популярных интервью с такими фигурами, как Гленн Гринвальд, Вив и кучей других малозначимых особ. И в то же время я хорошо известен в Twitter благодаря популяризации концепции, известной как «эффект Линди» (теория, согласно которой будущая продолжительность жизни некоторых нестареющих вещей, таких как технология или идея, пропорциональна их текущему возрасту — прим. перев.), до такой степени, что меня позвали «Линди-мэном». Это интервью на самом деле затевалось с одной единственной целью: представить тебе идею LindyApp — приложения, которое подсказывает, является ли та или иная штука Lindy-кошерной, или нет. Для начала мне нужно 10 миллионов долларов. Тебе это интересно?

Отвечаю и поднимаю ставку. Вот тебе моя идея: «Абсолютное» приложение. Взять современные поразительные достижения в области Больших данных, машинного обучения и алгоритмов обработки естественного языка GPT-3, дополнить их персональной информацией и всеми сведениями о мире, следить за всем, что пользователь делает и говорит, и на *каждом* этапе его жизни подсказывать *конкретное* оптимальное решение о том как поступить и что сказать. Помнишь драму «Сирано де Бержерак»? Представь, что ты на свидании, и привлекательная пассия говорит тебе что-то, после чего приложение с помощью линзы-дисплея в глазу или крошечного наушника подсказывает лучший ответ. То же самое касается собеседований при приеме на работу, поиска друзей и выбора будущей профессии. Аналогично с вопросами о том, где жить, что есть, как заниматься любовью, как воспитывать детей.

Представь, что приложение действительно *работает* и дает оптимальный ответ каждый раз. Рай или ад?

Днями напролет тебя достает всякая публика, предлагая «уникальные» идеи, прося денег, умоляя о пожертвованиях и т.п. Думаю, что лучшим применением твоего богатства стало бы финансирование поселения молодых людей, проходящих военизированную подготовку где-нибудь в секретном месте в тропиках, во главе с Извращенцем Бронзового Века (Bronze Age Pervert — псевдоним автора нашумевшей книги Bronze Age Mindset («Менталитет бронзового века»), в которой тот смешивает ницшеанскую философию с критикой современного общества — прим. перев.). Потом их можно было бы использовать для оплодотворения красавиц со всего мира, чтобы, так сказать, «улучшить поголовье» в полном соответствии с идеями Извращенца. У тебя была бы лучшая в мире ударная группа, состоящая из самых красивых и светловолосых парней на свете. Подпитываемые Мисимой, Юнгером и говнопостами в Твиттере, они были бы твоими фанатично преданными преторианцами в футуристичном Неоме.

С молодежью всегда так. Впрочем, для этого и существуют беспилотники.

Гленн Гринвальд стоит у твоих дверей с тремя сотнями собак, которых он только что спас от сексуальных домогательств белых женщин, и начинает задавать тебе коварные вопросы о некоторых недавних инвестициях, покрываемых соглашением о неразглашении. Как ты поступишь?

Скажу ему, что вокруг еще куча беззащитных собак и белых женщин?

Марк, самый важный вопрос, который я когда-либо задавал на интервью: я и мои братаны, мы сдюжим?

Да.

Слышали, парни? У нас все получится!

Подписывайтесь на мой телеграмм канал @dailykuznetsov где я публикую короткие заметки о финансах, обществе и управлении продуктами

Этот блестящий перевод выполнен Кириллом Крутовым при финансовой поддержке Ивана Кузнецова.

0
2 комментария
Популярные
По порядку
Сергей Паршинцев Parshintsev Sergey

Есть краткий пересказ? 

Ответить
0
Развернуть ветку
Ivan Kuznetsov

Краткий пересказ это не ко мне ) 

Ответить
1
Развернуть ветку
Читать все 2 комментария
Патенты и электромобили: что охраняют «Яндекс», автогиганты и стартапы

Технологии совершенствования аккумуляторов и системы управления стали самыми патентуемыми разработками, связанными с электромобилями. Такие данные представил в своем исследовании крупнейший агрегатор американских и общемировых патентных данных IFI Claims.

Ставка на цифровые продукты и качественный клиентский сервис

МТС Банк активно работает в парадигме устойчивого развития, которая ориентирована на стратегию win-win для клиентов и для банка. Глеб Сорокин, вице-президент, руководитель инвестиционного блока МТС Банка, о цифровой трансформации бизнеса, включая практику работы с инвестициями и внедрение финтех-сервисов для участников ВЭД.

Google отказалась от технологии FLoC и представила взамен другой способ таргетирования рекламы Статьи редакции

Сервис Topics будет определять темы, которые нравятся пользователю, и передавать рекламодателям данные только о них.

Ресторан в США потребовал от сотрудников получать хорошие отзывы на Google Maps — менеджера уволили за эту идею Статьи редакции

Объявления с угрозами уволить «недорабатывающих» сотрудников опубликовали на Reddit и сообщество завалило заведение плохими оценками.

Власти Казахстана до февраля отключили местных майнеров от электросетей из-за проблем с электричеством в стране Статьи редакции

Проблемы с электроэнергией не связаны с майнерами, считает глава Ассоциации блокчейна и индустрии дата-центров в Казахстане.

Панельного неба скульптура: Никита Анохин делает ночники в виде советских домов, а их покупают в России и за рубежом Статьи редакции

Мастерская Nikita Anokhin Store началась на кухне со шкатулок-сердец. В 2021 году он заработал на «Брежневках», «Свечках» и других проектах 3,6 млн рублей чистой прибыли.

Ночники Brezhnevka и «Свечка». Фото предоставлены мастерской.
Принятие решений со скоростью потоков событий на живом примере

В 2022 году, согласно прогнозам Gartner, организации будут объединять данные из десятков внутренних и внешних систем, сокращать зазор между поступлением данных и их обработкой с дней до секунд, создавать инфраструктуру для аналитики, прогнозирования и принятия решений в реальном времени.

В этой статье на примере практического кейса рассмотрим, как происходит переход организации к работе с данными с нулевым зазором и какие результаты это дает.

Как работает реферальная программа в Playgendary

30-40% принятых офферов — это рекомендации, которых мы получаем по 200-300 ежемесячно. Рассказываем, как пришли к такому результату.

Давайте проследим за популярными инвесторами из «Пульса» в «Тинькофф Инвестициях» в столь непростые для рынка времена

Моя предыдущая статья “Популярные авторы «Пульса» в «Тинькофф Инвестициях» торгуют в убыток” набрала около 25к просмотров в первые 12 часов и более 43к на данный момент. Поэтому было принято решение продолжить тематику инвестиций и публикации результатов популярных инвесторов социальность сети «Пульс».

Python-разработчик, UX-писатель и Product-менеджер. На кого учатся россияне и сколько тратят на онлайн-образование

Ко Дню студента мы выяснили, как в 2021 году изменился спрос на онлайн-образование по сравнению с 2020 годом. Рассказываем, что изменилось за год, и какие направления онлайн-образования пользуются наибольшей популярностью.

null