БРИКС, мягкие валюты и финтех: куда движется система трансграничных расчетов

Международные расчеты российского бизнеса не просто адаптировались к ограничениям, а заметно изменились: выросла роль рубля и национальных валют, появились новые платежные маршруты и альтернативные решения. Но вместе с этим сохраняются непредсказуемость платежных сценариев, рост издержек и правовая неясность части инфраструктуры. О том, какие финтех-инструменты и инструменты господдержки помогают снижать эти риски, рассказывает Ангелина Акименко, управляющий директор по перспективным финансовым технологиям РЭЦ, спикер форума FINNEXT 2026.

— Какие изменения в международных расчетах за последние пару лет вы считаете долгосрочными, а какие — временной адаптацией рынка к текущим ограничениям?

А. Акименко: На мой взгляд, к устойчивым изменениям в первую очередь относится перестройка валютной структуры внешнеторговых расчетов. В России доля рубля в таких расчетах уже превысила 50%: по экспорту она составляет 54%, по импортным платежам — 55%. Одновременно выросла доля валют дружественных стран — прежде всего юаня, дирхама и рупии. В совокупности доля национальных валют в расчетах за экспорт и импорт по итогам 2025 года впервые превысила 85%.

Если говорить о глобальной тенденции, то это продолжающийся частичный переход к использованию местных, или так называемых мягких, валют вместо доллара и евро.

Второй долгосрочный тренд — формирование многоканальной архитектуры международных платежей на базе региональных контуров, для нас это ЕАЭС, БРИКС, а также интеграция национальных инфраструктур с акцентом на скорость, устойчивость и доступность трансграничных переводов.

Третий тренд — постепенный переход от классических банковских расчетов к финтех-решениям, включая проекты, связанные с агентскими платежами и расчетами по поручению, а также расчеты с использованием цифровых инструментов, в первую очередь криптовалют.

Важно, что эта тенденция характерна не только для России и во многом она обусловлена глобальным ужесточением комплаенса, из-за которого даже добросовестные компании при корректно оформленных документах не всегда могут своевременно провести платежи.

Если говорить о БРИКС, здесь общий вектор заключается в переходе от разрозненных, в том числе глобальных, решений к межсистемной совместимости. Это видно по таким инициативам, как BRICS Bridge, BRICS Pay и др.

К временным решениям относятся практики, продиктованные текущими ограничениями. По мере их смягчения часть таких практик утратит актуальность, а часть со временем может трансформироваться в системные решения. Речь идет прежде всего об удлинении платежных цепочек за счет многочисленных финансовых и нефинансовых посредников.

Сюда же относится ситуативная смена финансовых институтов: сегодня платежи могут проходить через один банк, а завтра такая возможность исчезает. Поэтому участники ВЭД вынуждены использовать несколько альтернативных платежных маршрутов одновременно, чтобы всегда иметь варианты.

— Какие «узкие места» международных расчетов для несырьевого экспорта вы видите и что из этого сложнее всего «лечится»?

А. Акименко: Наиболее чувствительной зоной как для экспортеров, так и для импортеров остается проблема предсказуемости прохождения платежей. Речь идет о сроках, вероятности возврата или приостановки платежа, а также об объеме дополнительных проверок и запросов документов.

Это во многом связано с зарубежным комплаенс-контролем на стороне конечного иностранного участника ВЭД — покупателя или продавца, который обслуживается в иностранном банке. Именно внутренние AML- и комплаенс-процедуры становятся причиной углубленных проверок операций и контрагентов, требования которых российские участники ВЭД зачастую не могут оценить заранее. Это наиболее уязвимый участок процесса, и поэтому особенно важно выбирать профильную инфраструктуру, которая понимает специфику комплаенс-процедур на иностранной стороне.

Второе практическое ограничение — удорожание и усложнение платежного маршрута. Чем длиннее цепочка расчетов, тем выше суммарные комиссии. Это касается как стоимости сопровождения платежа, так и FX, возникающего при конвертации валют. А чем сложнее маршрут и выше его стоимость, тем чаще участники ВЭД вынуждены прибегать к предфинансированию, что означает необходимость уже на начальном этапе сделки располагать частью или всей суммой сделки, не дожидаясь отгрузки товара.

Третье узкое место связано с российской спецификой и касается небанковских платежей, проходящих через альтернативную инфраструктуру. Такая инфраструктура пока не до конца урегулирована и фактически находится в серой зоне. В результате участники ВЭД вынуждены уделять повышенное внимание юридической чистоте таких транзакций, а также оценивать, каким образом они будут проходить валютный, налоговый и таможенный контроль. Отдельный вопрос — качество и корректность документов, которые предоставляет небанковская платежная инфраструктура.

— Какие критерии «зрелости» вы считаете обязательными, чтобы платежное решение стало массовым для ВЭД? И что можно сделать для преодоления фрагментарности альтернативной платежной инфраструктуры?

А. Акименко: Массовое внедрение решений в сфере ВЭД возможно при сочетании нескольких условий: правовой определенности, стандартизации платежной документации и управляемого риска. Речь идет о механизмах, которые снимают риски на уровне самой инфраструктуры и не заставляют участника ВЭД каждый раз самостоятельно оценивать, пройдет ли платеж через платежного агента, факторинговую компанию или иную организацию и можно ли ей доверять.

На мой взгляд, российскому финансовому рынку и платежной инфраструктуре сегодня важно уйти от самой постановки вопроса в категориях личного доверия к отдельному участнику. Необходимо сформировать доверие ко всей альтернативной инфраструктуре в целом. Так же, как мы сегодня, например, доверяем банковской системе. Это и будет основным критерием ее зрелости.

Фрагментарность такой инфраструктуры со временем снижается за счет ее укрупнения. Помимо банков на рынке уже появились крупные поставщики платежных решений, которые концентрируют значительную часть расчетов и тем самым повышают доверие к системе в целом.

При этом небольшие игроки не исчезают, а занимают специализированные ниши — по отдельным странам, товарам или условиям расчетов. Это важно, потому что позволяет сочетать масштабирование инфраструктуры с сохранением конкуренции и отсутствием роста стоимости расчетов.

— Что сегодня является главным источником финансового риска в трансграничных расчетах и какие инструменты, включая меры господдержки, реально снижают его в денежном выражении?

А. Акименко: Финансовый риск поставщика платежного решения сегодня остается одним из главных факторов, мешающих альтернативному рынку расчетов стать полноценной платежной инфраструктурой. Поэтому в последнее время особенно важно было сформировать набор инструментов, снижающих как финансовые, так и юридические риски таких расчетов.

Во-первых, это классические финансовые инструменты — аккредитивы и гарантии, которые теперь используются и для расчетов. Многие финансовые институты, включая группу Российского экспортного центра, уже предлагают такие продукты. При этом они стали заметно дешевле традиционных нерасчетных решений и существенно снижают финансовые риски.

Во-вторых, это маркетплейс альтернативных механизмов расчетов, созданный нами при содействии госорганов для снижения юридических рисков альтернативной платежной инфраструктуры. К платформе могут подключаться любые участники ВЭД и платежной инфраструктуры. Поставщики платежных услуг проходят обязательный скоринг, после чего стороны взаимодействуют напрямую, но в рамках доверенной и безопасной инфраструктуры — с использованием эскроу-агентов, аккредитивов или гарантий.

В-третьих, это единые документарные правила, автоматизация и надзор со стороны государства. Органы власти подключены к платформе и в режиме реального времени видят все сделки, что обеспечивает их юридическую защищенность даже после завершения расчетов.

— Какие ближайшие регуляторные изменения в РФ сильнее всего повлияют на трансграничные расчеты и к чему бизнесу стоит готовиться уже сейчас?

А. Акименко: Если говорить об уже анонсированных изменениях, то в первую очередь речь идет о поэтапном внедрении цифрового рубля. Этот процесс затронет и участников ВЭД — как во внутренних расчетах, так и в трансграничных. Например, в перспективе на цифровой рубль могут быть переведены отдельные меры поддержки, включая субсидии для экспортеров и импортеров. Параллельно в рамках БРИКС уже идут пилотные проекты по выстраиванию взаимодействия между системами цифровых валют центральных банков. Это понятный вектор развития, к которому участникам ВЭД необходимо готовиться уже сейчас — с точки зрения бухгалтерии, настройки расчетных процессов и внутренней инфраструктуры.

Второй важный блок — динамическая настройка валютного регулирования и сопутствующих мер, параметры которых нередко меняются быстрее, чем корпоративные процедуры. Прежде всего это касается работы участников ВЭД с иностранной валютой. Изменения валютного регулирования, включая ограничения, которые были введены с 2022 года для отдельных категорий операций, сохраняются и продлеваются. При этом практика остается разнонаправленной: например, для физлиц были отменены лимиты на переводы валюты за рубеж, однако на юридических лиц — участников ВЭД — такие послабления не распространяются. В сочетании с текущими ограничениями для бизнеса это формирует тренд на сокращение использования иностранной валюты в расчетах и изменение платежных сценариев. Компаниям приходится заранее резервировать ликвидность, перестраивать платежные маршруты и использовать инструменты хеджирования, доступность которых в последние годы также сократилась.

— Если говорить про криптоактивы в расчетах: какие сценарии вы считаете наиболее реалистичными в легальном поле? И готова ли Россия последовать примеру Беларуси в этом направлении?

А. Акименко: В Беларуси сейчас действительно происходят важные изменения: помимо особой зоны, где разрешены расчеты в криптовалюте, а также деятельность криптообменников и криптобирж, там появился первый в своем роде криптобанк. Это значимый шаг, которого рынок давно ждал: цифровые инструменты начинают встраиваться в классический банкинг.

Мы, конечно, пока от этого далеки, но и у нас есть позитивные сигналы. Во-первых, уже действует особый правовой режим именно в сфере трансграничных расчетов. Во-вторых, Банк России опубликовал концепцию регулирования криптоактивов — пока в обобщенном виде, но здесь важен сам подход: регулятор идет не по пути запрета, а по пути установления правил, субъектов и разрешенных операций. Закон может быть принят уже в этом году.

— Какие «красные линии» бизнесу здесь важно не пересекать?

А. Акименко: В контексте ВЭД недопустимы операции без идентификации сторон и документально подтвержденного экономического смысла, а также схемы, которые выглядят как обход контроля: анонимизация данных, дробление платежей, смешивание потоков, работа через нерегулируемые P2P-каналы.

Также рискованно использовать провайдеров, которые не обеспечивают надлежащее хранение данных, аудит и прослеживаемость операций. Это в разы повышает вероятность блокировок, возвратов и ставит под вопрос юридическую чистоту сделки. Для ВЭД все же первична сама хозяйственная операция — поставка товара или услуги. Платежная инфраструктура должна ее сопровождать, а не создавать дополнительные риски.

Именно поэтому развитие модели криптобанка в трансграничных расчетах выглядит одним из самых удобных сценариев для участников ВЭД. Когда цифровые инструменты существуют вне классической инфраструктуры, бизнесу приходится постоянно выстраивать связку между банковским и небанковским контуром. Это усложняет расчеты.

Отдельно стоит отметить стейблкоины: они очень удобны для расчетов. При этом очень важная тенденция – пилотирование и создание локальных стейблкоинов, привязанных к твердой или мягкой валюте. Для нас это важно, поскольку использование наиболее популярных стейблкоинов, таких как USDT и USDC, по-прежнему связано с существенными рисками — как на уровне эмитентов, так и на уровне блокчейна и прослеживаемости операций.

— В чем вы видите ценность форума FINNEXT и каковы ваши ожидания от него в этом году?

А. Акименко: На мой взгляд, FINNEXT — одна из немногих площадок, где финтех и банковский сектор обсуждают не абстрактные тренды, а практические решения: то, что уже работает в промышленном масштабе. А также идеи, стартапы и новые подходы, которые могут дать результат в ближайшей перспективе. Здесь речь идет не только о технологиях, но и об архитектуре, интеграции, экономике продуктов, бизнес-логике и управлении рисками.

В 2026 году это особенно важно: и финансовый рынок, и бизнес в целом сейчас работают в условиях высокой скорости изменений. Поэтому критично сверять свои подходы с теми, кто уже прошел этап внедрения, применяет эти решения на практике или находится в таком же процессе эксперимента.