Лого vc.ru

Российский digital глазами американского топ-менеджера

Российский digital глазами американского топ-менеджера

Дженнифер Догерти — исполнительный вице-президент глобального подразделения по работе с клиентами агентства BBDO/Proximity США. Она работает в сфере интегрированных коммуникаций более 20 лет и курирует глобального клиента Procter & Gamble.

Представители Proximity Russia — директор по соцмедиа Михаил Казаков и директор по стратегическому планированию Илья Петров — пообщались с коллегой о ее карьере, сокращении издержек в кризис, работе с глобальными клиентами, применении данных в рекламных кампаниях и о российском рынке. Также Догерти дала советы молодым специалистам, как им добиться успеха в рекламе.

Поделиться
Исполнительный вице-президент глобального подразделения по работе с клиентами агентства BBDO/Proximity США Дженнифер Догерти

Петров: Я вчера услышал историю о том, как вы стали частью мира рекламы и сотрудником агентства Proximity. Это ведь была чистая случайность.

Догерти: Да, это так. На самом деле, я начала работать в сфере рекламы именно в России — совершенно случайно, еще в 1993 году. Время здесь было очень интересное. Я приехала в МГУ, работала над диссертацией по российской истории. В какой-то момент у меня почти закончились деньги. Но однажды я познакомилась в баре с директором по работе с клиентами BBDO, и он предложил мне помочь ему с проектом, которым он в то время занимался. Это были первые концерты Майкла Джексона в России.

Так я начала работать в BBDO, абсолютно не понимая, что я вообще делаю. Единственное, что меня тогда выручало, — знание английского языка. У меня не было никаких знаний по маркетингу или рекламному бизнесу, как и особого желания заниматься этим, но деньги кончались, и я очень хотела остаться в России. Так я стала работать в этой компании и поняла, что ничего не может быть лучше такой карьеры. Я прожила в Москве и Санкт-Петербурге четыре года, работая с международными клиентами.

Я уехала из России, потому что в BBDO мне предложили новые возможности. Там всё так устроено, что если ты начинаешь заниматься рекламой и проявляешь инициативу, то компания открывает перед тобой новые перспективы. Именно так я получила возможность поработать в Сингапуре, Южной Африке и Румынии.

Мне очень понравилось в Восточной Европе. В Бухаресте я работала в агентстве Graffiti BBDO в качестве директора по работе с клиентами. Там же основала подразделение агентства Proximity, которое до сих пор довольно успешно работает.

Затем из-за семейных проблем мне пришлось вернуться в Штаты. Там я работала в DDB, потом занималась развитием информационного ресурса. Стечение обстоятельств привело к тому, что у меня снова появилась возможность вернуться в Proximity и работать в офисе, расположенном в городе Цинциннати. Сейчас это самый большой офис во всей сети агентств Proximity, хотя в тот момент он таким еще не был.

Когда я пишу кому-нибудь рекомендации, часто говорю: «Прежде чем перевозить свою семью через всю страну, хорошенько всё проверьте и обдумайте, во что вы ввязываетесь».

Я тогда этого совсем не понимала — просто была очень рада тому, что возвращаюсь в Proximity и BBDO. Я поехала туда, чтобы осмотреться, и сначала даже не поняла, куда я приземлилась. Оказалось, если лететь в Цинциннати, самолет на самом деле приземляется в аэропорту Кентукки. Я даже подумала, что села не на тот рейс.

Короче, я просто не представляла себе, что происходит вокруг. Я добралась в офис, который оказался гораздо меньше, чем я ожидала — там было только 40 человек, а я никогда не работала в таком маленьком агентстве. Но мы хорошо потрудились — с тех пор оно увеличилось в четыре раза. Теперь там работает 160-170 человек, а среди клиентов агентства есть несколько компаний, входящих в список Fortune 500.

Нашей специализацией стала разработка стратегий на основе контента и цифровых экосистем. Благодаря своей работе я получила продвижение по карьерной лестнице, стала ведущим директором по работе с глобальными клиентами. Кроме того, я недавно начала помогать президенту Proximity Worldwide Крису Томасу, который сейчас находится в Нью Йорке и занимается там развитием бизнеса в Северной и Южной Америке. Так что в моей жизни много совпадений, удачи и прекрасная сеть агентств, в которой я работаю.

Казаков: Это здорово…

Догерти: А я думала, слишком долго.

Казаков: А теперь давайте поговорим о Proximity. Расскажите, как в агентстве организована работа с глобальными клиентами?

Догерти: Конечно, нет такого подхода, который бы действовал для всех клиентов сразу. Лично мне кажется, что существует два типа глобальных клиентов, которые совершенно отличаются друг от друга.

Первый тип — это компании с высоко централизованной организацией. По большому счету, с ними легче всего работать именно из-за такой структуры, которую Proximity всегда старается воспроизвести, размещая офис если не в том же городе, то обязательно в той стране, где находится клиент.

Например, если он в Сингапуре, то там появится наше агентство. В таком случае компания становится для нас ключевым глобальным клиентом, а Proximity начинает работать на этом рынке. Часто мы видим, что компании бывают суперцентрализованными по структуре — на местных рынках у них вообще нет агентств, и вся работа проводится на глобальном уровне.

Другой вид клиентов — это компании, в структуре которых есть некоторая степень глобальной централизации, но на рынке они показывают большую креативную, стратегическую и информационную гибкость.

В первом случае около 80% бюджета выделяется из центра, и лишь небольшие задачи финансируются представительствами на местах, например, на таких рынках, как США, Индия, иногда Россия и Китай — всё остальное идет из центрального офиса. Соотношение бюджета получается 80% к 20%.

Совсем иначе всё устроено во втором случае. 20% бюджета являются глобальными, 80% идет с местных рынков. И такая структура гораздо сложнее.

Отвечать за проекты клиентов первого типа у нас может и один человек. Он может уехать в Литву, Албанию или в любую другую страну. Совсем не так происходит с клиентами, имеющими децентрализованную структуру.

У глобальных клиентов нет возможностей диктовать условия местным рынкам или направлять их, при этом команды делают довольно серьёзный вклад в глобальные KPI. Это очень сложная для работы структура, потому что у вас просто нет необходимых ниточек, за которые можно было бы потянуть, чтобы всё заработало так, как это вам нужно.

Для того чтобы оказать поддержку глобальной команде, вы просто делаете ту работу, которую от вас ждут. Но тут обратная сторона медали — локальные рынки. При такой модели вам нужно быть очень креативными. Ведь когда вы делаете рекламную кампанию для глобального клиента, она должна работать одинаково эффективно и в Китае, и в Албании, и в Аргентине. А этого очень сложно достичь.

Если же говорить о децентрализованной структуре, то такие компании тратят больше денег на рекламу, потому что менеджеры любого локального рынка могут сказать: «Ой, вы совсем не понимаете мой рынок, так что мы всё сделаем сами». А затем они волшебным образом находят возможность финансирования. В результате появляется больше рекламы, но, как мне кажется, при такой структуре теряется целостность бренда.

Вам необязательно выходить на другой рынок и придерживаться рамок одной концепции или даже одной рекламной кампании. Можно сказать, что во времена кризиса, из которого мы недавно вышли и действие которого многие компании в России всё ещё испытывают на себе, лучше всего иметь высокоцентрализованную структуру. Потому что она дешевле обходится, и контролировать компанию с ней удобнее.

Казаков: Как лучше всего разработать глобальное решение для всей компании? Ведь, с точки зрения клиентов и аналитических агентств, правильнее сказать: «Слушайте, мы же другие, наша страна не такая. Мы будем делать это у себя сами». И скорее всего, так говорит каждая страна.

Догерти: Точно, все страны так говорят.

Казаков: Может быть, у вас есть примеры таких глобальных решений или неких хитростей и приемов, которые помогли бы сделать так, чтобы глобальная кампания заработала на всех мировых рынках.

Догерти: Мне кажется, что самые лучшие глобальные кампании — это те, которые разрабатываются с учетом пусть не всех (это иногда невозможно), но по крайней мере ключевых рыночных компонентов — с учетом понимания рынка, покупателя и таргетирования.

Очень сложно создать кампанию, которая будет работать абсолютно везде, даже если потребуются небольшие региональные изменения с поправкой на цвет кожи. В таких случаях очень важна предварительная работа, важно понять, что будет эффективно на этом рынке, что следует добавить к глобальной стратегии.

Я думаю, самое важное при разработке такой кампании — это как раз понять все эти факторы. Но, как я уже говорила, сделать это очень сложно. Одно дело, если у вас есть концепция, которая реализуется различными способами на разных рынках. Но если у вас одна глобальная кампания, сложно сделать так, чтобы она заработала на всех рынках.

Петров: Наверное, создавать digital-кампании еще сложнее, потому что в обсуждениях можно прийти к одной идее, но на различных рынках будут использоваться разные инструменты.

Догерти: Да, точно, а еще сложно обосновать в глазах клиентов использование digital, потому что в большинстве случаев он гораздо дешевле обходится.

Петров: У нас есть клиенты с глобальными платформами, но они всё равно разрабатывают отдельные сайты для специальных проектов.

Догерти: Да, потому что так можно подняться на новый уровень. Например, реклама с кошками может сработать на большинстве рынков. Кошки выглядят более или менее одинаково, люди приблизительно одинаково относятся к ним в разных культурах. Но если углубиться в частные моменты, а это как правило особенности рынка, то как раз digital позволит их сгладить.

Петров: Какой, думаете, лучший способ привнести национальный колорит в сферу глобальных коммуникаций? Может быть, нужно делать какие-нибудь воркшопы? Или этого можно достигнуть в процессе разработки, приводя много разных вариантов в попытках добиться эффекта?

Догерти: Это интересный вопрос. Пожалуй, это зависит от того, чего вы пытаетесь достигнуть. Я доверяю нашим креативным агентствам и верю, что они понимают национальный колорит, потому что это их работа — так же, как и понимание правил и предписаний глобального руководящего органа.

Думаю, они знают, насколько сильно могут выйти за рамки. В этом плане я была невероятно счастлива в США, потому что там у нас редко проводились глобальные кампании, пришедшие из других стран. Обычно всё наоборот.

Например, кампания начиналась в США и изначально предназначалась для глобального рынка. Если в какой-то момент мы замечали, что она не работает на местных рынках, нашей задачей было просто подтолкнуть ее.

Локальный же клиент не должен отвечать за эти глобальные стандартизированные KPI. Здесь важнее то, что на местном рынке KPI могут быть специфичными — они отличаются от глобальных показателей и часто связаны с розничной торговлей или другими каналами продаж.

Так что здесь важно показать клиентам то, с чем они смогут работать дальше, — ключевую концепцию или видеоряд, взятый из глобальной кампании, чтобы они смогли применить его у себя. Так как я работала в Америке, России, Румынии и во всей Восточной Европе, могу сказать, что на местах гораздо проще протолкнуть этот материал. Говоря по секрету, бывало и так, что глобальная команда даже не видела материал, честно. Но, возможно, они притворялись, я не знаю.

Казаков: Можете в нескольких словах рассказать, в чем заключаются особенности подхода к глобальной стратегии и глобальным клиентам в Proximity?

Догерти: Это хороший вопрос. Я думаю, что в Proximity, как и в BBDO в целом, очень специфически относятся к работе — работа должна быть хорошей, мы вкладываем в это 100% усилий. Что же касается Proximity, то мы отличаемся от других digital-агентств тем, что во время создания проекта ориентируемся на данные — так вкратце можно охарактеризовать нашу главную отличительную черту.

Казаков: Это здорово и интересно, но в последнее время такое часто можно встретить. Многие агентства говорят, что основа их работы — это креативность, управляемая данными, — уже тренд такой. Как убедиться в том, что в Proximity это и правда используется в работе, на каждом этапе?

Догерти: В Proximity множество инструментов создания рекламы на основе данных. Но основанная на данных креативность не является обязательной частью нашей программы. Мы можем и не использовать ее с каждым нашим клиентом.

Но если присмотреться к тому, как организована работа в агентстве, в котором есть аналитики и специалисты по сбору данных, то вы поймете, что каждый из этих процессов прочно связан с этой стратегией. Именно с этого подхода к работе и началась наша компания, это прочно закрепилось в наших ДНК, и я верю, что именно это отличает нас от остальных digital-агентств.

Мы не просто берем данные из различных средств массовой информации, мы реализуем по-настоящему целостный подход к сбору данных, который сопровождает каждый шаг, который мы делаем в процессе рекламной кампании.

Казаков: Расскажите истории о том, как данные помогали вам в разработке кейсов.

Догерти: Моя любимая история — та, которую я постоянно напоминаю своему мужу. У наших клиентов был сайт по продаже товаров для дома, и мы каждый год наблюдали большое количество посетителей-мужчин, потому что (хотите — верьте, хотите — нет) мужчины в США часто помогают женщинам с работой по дому, готовкой, воспитанием детей.

Итак, каждый год мы пытались привлечь мужчин на сайт перед Рождеством. Для этого мы публиковали такую заметку: «Вот несколько прекрасных идей недорогих подарков, которые вы можете подарить своей жене». У сайта всегда был довольно хороший трафик, и мы всегда размещали эту заметку сразу после Дня благодарения, который в США отмечают 30 ноября.

Однажды мы собрали данные по поисковому трафику, чтобы посмотреть, когда мужчины ищут подарки для своих жен. Мы решили сделать это, потому что год за годом наблюдали, как эта полезная публикация теряет популярность. Оказалось, все женщины в нашей компании ошибочно предполагали, что мужчины начинают искать подарки на Рождество сразу после Дня благодарения. Данные же показали, что они делают это перед самым праздником, 22 декабря. Нас это очень расстроило.

Я поделилась этим со своим мужем, а он сказал мне, что и тут мне не стоит себя обнадеживать, — на самом деле, он ищет подарок только с 24 декабря.

После получения этих данных мы решили пересмотреть весь контент, который относился к мужчинам и подаркам. Мы проанализировали также День святого Валентина, и я была в полном ужасе, когда узнала, что трафик, относящийся к празднику, рос непосредственно в день праздника, утром. Мой муж подтвердил, что так и есть. Это самый простой пример сбора данных, который может сильно повлиять на ведение рекламной кампании.

Петров: Если принимать во внимание глобальный подход к рекламным кампаниям, кризис и всё остальное, в чем вы видите возможность снижения расходов, как их оптимизировать?

Казаков: И, например, почему бренды делают выбор в пользу одного большого сайта для продуктов всех своих брендов, вместо того чтобы сделать 50 разных сайтов?

Догерти: Я думаю, что здесь дело даже не совсем в стоимости. Посмотрите на эту ситуацию с точки зрения потребителя. Предположим, он понимает, что эти бренды принадлежат одной компании, тогда этот подход имеет смысл. Если, например, женщина ищет товары для дома, вовсе необязательно ее поисковый запрос будет выглядеть так: «Эй, бренд N, расскажи-ка мне, как отмыть дом».

Скорее всего, он прозвучит так: «Как убраться в доме». Логично, что я не только пыль протираю, но еще и полы мою, убираюсь в ванной. Так что это естественно с точки зрения покупателя, которому могут пригодиться многие товары определенной категории.

То же самое присходит с продуктами для домашних животных. Я не только кормлю кота — мне еще приходится за ним убирать, вычесывать его, и иногда мне нужны средства от блох. Так что это вполне разумно — иметь такой целостный подход к товарам для дома. Мы же хотим дать покупателю цельную и адекватную информацию.

Так вы получите больший уровень вовлечения. А если вы сможете предложить перекрестные продажи других брендов, покупатели найдут в одном месте больше необходимой им информации. Мне хочется думать, что это основано прежде всего на понимании потребителя, хотя по большей части дело, конечно, в снижении затрат.

Казаков: Вы много рассказываете о поисковом трафике, о разных видах контента. Считаете ли вы, что это один из способов снизить расходы, некий переход от того, чтобы проталкивать рекламу, к тому, чтобы вовлекать потребителя правильным контентом?

Догерти: Думаю, да. Вам же до сих пор приходится платить за трафик. Особенно ценно, когда он органический, потому что клиенты в этом случае сами заходят на страницу. Если посмотреть на платный трафик, очень часто реакция людей бывает такая: «Ладно, вы тут что-то на баннере написали, и я попал сюда, но, если честно, понятия не имею, почему я здесь, так что пойду».

Мы рассматривали бренды всех категорий: B2B, B2C и остальные, сравнивали данные компаний, занимающихся продажей мотоциклов, пива и других товаров. В любой из них очень важен органический трафик, потому что именно он показывает количество людей, зашедших на ваш сайт по своей воле.

Даже несмотря на то, что далеко не всегда органический трафик самый большой, он абсолютно точно самый важный.

Казаков: Глобальные агентства ассоциируются с глобальным уровнем мышления. Есть очень известный случай — рекламная кампания Барака Обамы во время его первых выборов.

Тогда был организован сайт по сбору средств, и его команде удалось добиться более трех миллионов подписок только благодаря замене текста на кнопке «Подписаться». Можно ли придерживаться такого детализированного мышления при разработке огромных платформ или брендов?

Догерти: Я знаю, что есть примеры глобального успеха, которые вы можете попробовать применить к своему проекту. Это определенно должно помочь улучшить базовые метрики производительности и технологии. Ведь люди — всегда люди, нужно понимать, почему они подписываются, как они это делают, как переходят на сайт.

По большому счету, в мире всегда есть передовая практика. Возьмем хотя бы Google. Сколько сотен различных цветов они поменяли, прежде чем остановились на своих оттенках? Я не знаю, обязательно ли вам нужен тот уровень глобального понимания, который вы можете получить таким образом, но да, я думаю, что некоторые передовые практики можно применять.

Большинство агентств, которые работают в области digital, так и делают. Но подходы глобальных компаний тоже всегда меняются. Каждый раз, когда Google делает обновление, все понимают, что самый лучший опыт только что изменился. Так что все очень быстро двигается.

Казаков: Как клиенты и агентства могут оптимизировать свою работу с точки зрения денежных или временных затрат? Может быть, вы можете привести примеры того, как оптимизация помогла облегчить, улучшить или удешевить процессы.

Догерти: Я думаю, что на оптимизацию эффективности можно посмотреть с двух разных сторон. Можно сделать процесс дешевле, а можно сделать его лучше.

Например, можно объединить 50 сайтов в один или оптимизировать работу по сбору статистических данных по людям или процессам внутри агентства. Но эти сбережения являются одноразовыми, просто потому что больше ничего нельзя выжать из этих оптимизаций. И поэтому когда мы пытаемся обсуждать с клиентами что-то важное (особенно в те моменты, когда экономика в США проходит через период рецессии), то говорим им: «Мы постараемся снизить ваши затраты на 25%. И это снижение не будет однократным, это будет постоянная экономия в 25%».

Если клиент готов потратить $1 млн, то мы выставим ему счет на $750 тысяч за наши услуги, потому что мы собираемся сделать вот это и вот это. И если мы заключим с ним договор на следующий год, то тогда наши услуги тоже будут стоить $750 тысяч, но мы не сможем снизить их до $500 тысяч в следующем году. Так что фактически клиент получает экономию, единожды проходя через процесс структурных изменений.

Мы меняем то, как клиенты выходят на рынок: говорим, что им нужно будет размещаться в определенных СМИ, делать вот такую рекламу, перейти от этого к этому. Это и есть структурные изменения.

После них ситуация улучшается — компания таким образом ставит свой поезд на рельсы и уже потом начинает разбираться, как сделать так, чтобы он поехал еще быстрее. Так что, когда вы начинаете выполнять всю эту работу по оптимизации, вы вкладываете в свой бизнес два доллара, за свою работу тоже получаете два, а клиенту приносите три.

Петров: К слову о возможности тратить меньше. Означает ли это, что если клиент работает с одним агентством в течение долгого времени, то это будет менее затратно для него, чем частая смена агентств? В России множество клиентов проводят тендеры каждый год, поскольку стремятся менять агентства.

Догерти: А им приходится. У нас в США тоже было много такого — я могу подтвердить это от лица агентства, в котором сейчас работаю.

Я работала в одном агентстве, которое потеряло контракт стоимостью $1,3 млрд, а 700 человек потеряли тогда работу. Было очень тяжело. А есть такие клиенты, которые вот уже лет пять находятся в состоянии рецессии.

Мне кажется, что со временем агентства должны осознать, что наши клиенты также находятся в постоянном напряжении, которое логичным образом должно переходить и к нам. Расскажу, как мы стали общаться с агентствами во время экономического кризиса. Я тогда уже работала в Штатах, и мы первым делом по собственной инициативе начали искать способы, которые позволили бы сократить расходы нашего клиента на услуги с $1 млн до 750 тысяч.

Мы приходили к клиенту и начинали переговоры о своем контракте — даже тогда, когда нас не просили о поблажках. Мы говорили им: «Мы понимаем, в какой ситуации вы оказались». И когда у нас был контракт на $12 млн, мы фактически вернули клиенту $4 млн и сократили его до $8 млн. И знаете что? В итоге мы получили от них $15 млн.

Просто клиенты были так рады тому, как мы отнеслись к ним, и тому, как ответственно мы подошли к делу, что они поручали нам кампанию за кампанией. Так что лично я считаю, что совсем не обязательно, чтобы все тяготы ложились на плечи клиентов. Мы должны разделять их заботы.

Если ваши услуги слишком дороги для компании, вы можете использовать это в своих же интересах. Мы, например, начали вкладывать средства в то, чтобы оптимизировать собственные внутренние процессы и выяснить, как именно мы можем сделать услуги дешевле и лучше.

Конечно, мы не можем быть дешевле всегда. Однако, работая более четырех лет в одном и том же агентстве, я всё ещё пытаюсь найти способ добиться этого. Мы ведь так много всего сделали за все эти годы, поэтому можем сделать весь процесс более эффективным. К тому же мы не прячем у себя высвободившиеся деньги, а возвращаем их клиентам.

Три года подряд мы увеличиваем количество сотрудников агентства в два раза. И клиенты понимают, почему мы это делаем. Потому что мы должны работать именно так. Мы видели много агентств, которые относились к клиентам не очень дружелюбно.

Если мы хотим быть партнерами, то и вести себя должны как партнеры. И когда наши клиенты оказываются в сложной ситуации, мы должны помочь им.

Петров: Это очень честный подход. Он также наводит на мысли о том, что, может быть, клиенты должны стремиться не просто работать с каким-нибудь агентством пять лет, но сотрудничать только с одним агентством вместо пяти компаний. Например, у нас существует много отдельных агентств, отвечающих при курировании одного бренда за разные и очень небольшие сферы. Обычно это digital- или SMM-агентства. У вас тоже есть такое?

Да, у нас тоже была такая фрагментация в течение многих лет, но сейчас мы наблюдаем движение в обратном направлении. У нас появляются клиенты, которые с точки зрения потребителя понимают, что есть такое разделение обязанностей между агентствами. В то же время они понимают, что с точки зрения внутренних ресурсов такое положение дел оборачивается большими затратами. Кроме того, на поддержку связи с этим огромным количеством агентств уходит много ресурсов и энергии.

Конечно, всё ещё есть определенный уровень технических требований, который нельзя обеспечить силами одного агентства, но в настоящее время мы видим, что происходит глобальная консолидация, и в основном это происходит из-за финансовых проблем. Но у меня нет данных, подтверждающих, что кампании в таком случае проводятся значительно хуже.

Казаков: А теперь давайте поговорим о России. В чем заключается ее преимущество среди других рынков? Что вы лично думаете об этом?

Догерти: Поскольку я жила здесь некоторое время, то испытываю невероятную гордость за Россию. Мне нравится видеть, что здесь теперь создаются хорошие работы. Они очень креативны. И сейчас вполне можно почерпнуть идеи из этих работ, в то время как раньше вы могли сказать, что проект очень классный, но было совершенно непонятно, какое влияние он может оказать на бизнес. Были отличные работы, но без понимания того, куда это можно приложить.

Теперь, когда я смотрю на некоторые материалы, я понимаю их и вижу, что была проведена огромная работа, что это не просто нечто, созданное для фестиваля, а настоящая работа, и она поражает. На фестивалях Россия стоит в одном ряду с такими креативными рынками, как Бразилия, например.

Так что с этой точки зрения я считаю, что Россия — очень интересное место. Что же касается рынка, то за последние пять лет фокус с России постепенно сдвинулся на Китай.

Я работаю с мультинациональными корпорациями и вижу, что если у компании централизованный бюджет, то она выбирает разные ключевые рынки, поскольку это сильно влияет на продажи компании. Почти всегда эти бренды выбирают США, потому что, даже если кампания не будет иметь успеха в Штатах, ее можно легко превратить в глобальную. Также теперь компании часто выбирают Китай, Бразилию и иногда Россию. Как правило, это страны БРИК, конечно, потому что они являются источником нового дохода.

Я думаю, что в отношении России до сих пор существует определенный уровень страха.

Если взглянуть на вас с точки зрения западного человека, то из-за пропаганды, которая распространяется то тут, то там, всё ещё есть много недоверия, и отсутствует взаимопонимание с Россией.

Казаков: Неуверенность, риски?

Догерти: Да, неуверенность в том, что может произойти. Скажем так, некоторые события, происходящие в России, приводят Запад в замешательство.

Петров: Да и нас тоже.

Казаков: И последний вопрос. Что вы можете сказать новичкам в рекламе? Тем, кто сейчас только начинает работать в этой сфере в России.

Петров: И тем, кто хочет выйти на мировые рынки.

Догерти: Есть пара вещей, которые они должны знать. Прежде всего, начинайте учиться как можно раньше. Это один из самых лучших советов, который я получила от одного из первых своих менеджеров. Он сказал: «Если ты начнешь читать по одной книге в неделю, то через десять лет ты очень далеко уйдешь от всех своих ровесников». Просто потому, что никто этого больше не делает.

Я до сих пор этим занимаюсь — читаю по одной книге в неделю по маркетингу, технологиям или другим областям знаний. Мне кажется, любопытство — очень важный фактор, особенно когда всё меняется так быстро, как сейчас, с появлением всех этих новых технологий.

Новички должны понять, что они ничего не знают, и если они будут инвестировать в себя, то это позволит им продвинуться по карьере гораздо быстрее. Ничто вам просто так не будет дано, а реклама — это не хирургия головного мозга, здесь всё дело в опыте, и если вы сделали что-то десять раз, то вы всегда будете лучше, чем тот, кто сделал то же самое, но только единожды. Это просто факт — всё дело в опыте. Вы точно можете продвинуть себя, если будете инвестировать в свои навыки и учиться.

Если вы хотите выйти на глобальный рынок, то самое важное, что вам нужно взять из моего опыта, — это постараться попасть к крупному глобальному участнику рынка. Только тогда вы увидите разницу, почувствуете напряжение между глобальным и локальным рынками, начнете это осознавать.

Вы станете встречаться с людьми из окружения ваших клиентов, из своего окружения, и все эти связи помогут вам попасть на глобальный рынок. Если вы невероятно крутой специалист, то, конечно, вы можете переехать и устроиться на работу, но гораздо проще будет получить работу благодаря своим связям. Это самое лучшее, что вы можете сделать для своей карьеры.

Я достигла успеха, потому что работала в России, Румынии, я понимаю болевые точки местных рынков, и по этой причине я — один из лучших глобальных менеджеров. Я понимаю, что не всегда могу изменить положение дел, потому что порой приходится жертвовать локальным ради глобального, но я могу сказать, что это лучшее, что я когда-либо делала.

Рубрика «Digital» выходит при поддержке проекта «Одноклассники»
Популярные статьи
Показать еще
Комментарии отсортированы
как обычно по времени по популярности

:) ну прямо 2013 год в разгаре, не 2015

0

я бы даже сказал 2010

0

Возможность комментирования статьи доступна только в первые две недели после публикации.

Сейчас обсуждают
Yuriy Belonozhkin

Аналогично, нигде не видал. Хотя нет - видал на MDK. Видимо, туда надо ходить "через не хочу", дабы держать нос по ветру современных течений молодежи.

«Вжух»: реакция российских компаний на мем с котом и волшебной палочкой
0
Roma Schreibikus
Phrask

С дизайн-конторами в России вообще интересная тема -
студии с именем, с офисом в лофте с белыми стенам и велопарковой предпочтают приличную часть зарплаты платить именем, лофтом и велопарковкой.
Поэтому, ребята, не будьте хипстерами, это гораздо выгоднее.

Почему в Санкт-Петербурге сложно найти дизайнера интерфейсов
0
Roma Schreibikus
Phrask

начинающему скорее всего на 40000 стоит расчитывать.
Дизайнеров сейчас жопой жуй, так что если есть возможность, то лучше не начинайте.

Почему в Санкт-Петербурге сложно найти дизайнера интерфейсов
1
Dmitry Wolfeyes

По поводу преподавателей, нашел. В подробнее о курсе / академия в лицах, вроде где-то там. Да, интересно.
Нет, я про Тайланд не говорил. Ваша позиция мне очень близка. По поводу стажировки и тд. Я лишь заметил, что очень, очень много сейчас школ и академий, которые "дают знания". При том, что людям преподающим самим не хватает базы. На фоне этого, появление новых школ всегда ставит в тупик. В моем окружении есть 3 человека, открывшие какие-то школы. Хотя буквально год назад, они были как чистый лист. Уровень знаний, которые они дают, я думаю понятен.
Жалко не в Москве, посетил бы занятие. Интересно.

Moscow Digital Academy — образовательный проект для молодых digital-специалистов
0
Anonimus Anonimusov

Звучит неплохо

Почему в Санкт-Петербурге сложно найти дизайнера интерфейсов
0
Показать еще