Serghei Russu
3

Коронавирус человеческой души

Нынешний кризис, связанный с распространением коронавирусом принес много нового в нашу жизнь и обновил важность таких понятий как взаимопомощь, сострадание, самопожертвование и любовь. Сейчас очень ярко виден весь цинизм современной человеческой цивилизации, где человек является лишь товаром, деньги мерилом всего, а Бог ненужным дополнением жизненного пространства человека. Коронавирус всех уровнял, и в этом мире приспособленчество, двурушничество, карьеризм и погоня за наживой больше не уместны, просто потому что тогда все пойдут на дно.

В закладки

В общем, одним из главных результатов кризиса стала переоценка ценностей мирового развития. Сегодня предлагаются новые пути решения экономических проблем, улучшения социальных взаимодействий, устранения региональных конфликтов и мировых проблем современности. В тоже время становится всё более заметным, что в качестве решений часто предлагаются лишь изменение или замещение лишь некоторые элементов предыдущей системы, тогда как основные характеристики развития остаются прежними. Многие сейчас заговорили о мировом социализме. Также часто можно услышать, что после краха экономического либерализма и глобального монетаризма, мировое распространение должна получить социал-демократическая парадигма развития для продолжения глобализации под новыми лозунгами. Это предполагает введение систем государственного регулирования экономики, идей позитивной свободы, большей социальной солидарности, замены либерального индивидуализма новым типом, или дополнением политических прав социальными правами. Все это происходит в условиях все большей обособленности элит от своих народов. Новые виды элитарности связаны с спасительными вакцинами и возможностью “избранных” сохранить за собой единоличное право решать, что хорошо или плохо для других.

Также, сегодня всё чаще предлагается осуществить синтез либерализма и социал-демократической системы для выработки и внедрения так называемой нео­консервативной модели. Если внимательно прислушаться к современным дискуссиям, то здесь можно довольно отчётливо выделить в той или иной степени элементы всех предыдущих систем и идеологий: консерватизма, либерализма, марксизма (в особенности его детища социал-демократии). Основным лозунгом этой модели является выдвижение человека в центр развития, основным девизом «меньше - это лучше», пропагандируется переход от уровня жизни к качеству жизни, от материальных к нематериальным ценностям, от роли государства к большей роли индивида и различных социальных групп в дальнейшей демократизации общества. В тоже время аргументируется, что этот процесс должен сопровождаться признанием уже существующего факта формирования мировой цивилизации с общечеловеческим содержанием. Все эти идеи действительно могут быть необходимы в краткосрочной перспективе, но они фундаментально не изменят положения дел. Скорее всего, это будет лишь отсрочкой на пути к новому глобальному кризису и новым лишениям, только с гораздо более разрушительными последствиями.

В этом смысле можно предположить, что одной из главных предпосылок кризиса были не столько экономические, или геополитические причины, столько кризис ценностей традиционной христианской культуры и духовное обнищание людей. Как показала вся мировая история процессов возникновения или падения мировых цивилизаций, стран, или политических систем, всегда одной из главных причин разрушения был упадок морали и культуры, и в первую очередь религиозных ценностей, которые и составляют ядро любой культуры. В истории не существовало ни одной культуры, которая бы не зародилась изначально из религии. С этой точки зрения, любая культура является исконно религиозной. Вместе с исчезновением религии, исчезает и культура. Нет. да и не может быть нерелигиозных культур. Современная европейская культура зародилась и произрастала на протяжении веков на почве западного христианства. Похожий путь развития, основанный на других религиях и глубинных верованиях людей, прошли культуры античной Древней Греции. Индии. Китая. Египта. Выдающийся историк и культуролог Освальд Шпенглер в своей теории цивилизаций учит нас. что «всемирная история есть принципиально бессмысленная смена рождения, расцветания, упадка и смерти отдельных культур». (О.Шпенглер. Закат Европы). Ему вторит Семён Франк, который подчёркивает, что «человечество в своей эмпирической исторической жизни совсем не движется «вперёд», поскольку мы мним обосновать нашу жизнь на служение общественному благу, осуществлению совершенного общественного строя, мы должны с мужественной трезвостью признать, что мировая история совсем не есть приближение к этой цели. Даже сохранение уже достигнутых ценностей для него оказывается невозможным. И самый прогресс эмпирической науки - бесспорный за последние века и во многом благодетельный - не искупается он с избытком той духовкой слепотой, небрежением к абсолютным ценностям, той пошлостью мещанской самоудовлетворенности, которые сделали такие удручающие успехи за последние века, и как будто неустанно продолжает прогрессировать в европейском мире» (С.Франк, Смысл жизни).

Это явление не ново и составляет лишь продолжение процесса секуляризации культуры и её дальнейшего отделения от веры, религии и церкви. Это нашло свое наиболее яркое выражение в двух часто цитируемых фразах Ницше: «Бог мёртв» - что означает исчезновение веры, и «Истины не существует», означающей оставление человечеством Божественной истины на которой строился прежний европейский миропорядок. Утрачивание религиозного понимания жизни и религиозного отношения к ней человечеством ещё в прошлом веке выразил один из самых чутких и вдумчивых русских мыслителей, Иван Ильин, который заметил «...человек нового европейского уклада души всё более отчуждается от вечных истин христианства, разу чается созерцать их. привыкает обходится без них, религиозно мертвеет, умственно и нравственно вырождается и идёт навстречу невиданному ещё в истории человечества культурному кризису. В средние века христианская церковь духовно вела за собой христианское человечество и оставалась его высшим авторитетом. Ныне она его за собою не ведёт. Современное человечество влечётся другими силами и притом такими, которые сами оторвались от, христианства и от религиозности вообще. Эти силы не ищут Божественного, от Божественного не исходят и Его не осуществляют: мало того ныне они вступили в ожесточённую кровавую борьбу с Божественным началом, с христианской церковью и вообще со всякой верующей человеческой душою» (И.Ильин. Основы христианской культуры, 1990). Тот же автор выделил позитивную материалистическую науку, безрелигиознуто государственность, хозяйственные законы, основанные на приобретательских инстинктах и безрелигиозное искусство в качестве основных характеристик современной культуры. Так как наиболее важные элементы нынешней экономической системы и результаты её распространения были уже проанализированы, ниже будут вкратце представлены наиболее существенные черты отделения современной науки, государства и искусства от религии.

В науке позитивное мышление почти полностью устранило другие возможности познания окружающего мира кроме силы разума. Сегодня сциентизм даже настаивает на том, что наука представляет наивысшую ценность, достаточную для ориентации человека в мире. Наука стала искусственно делиться на материалистическую науку и идеалистическую науку. Ещё Н. Данилевский писал: «Новейшая наука составляет явление столь величественное, что перед нею все прочие стороны жизни как будто утрачивают свою значительность...Нет надобности упоминать, какую роль этот односторонний взгляд отмежевывает религии. Религия обращается не более как в суеверие, приличное векам мрака и невежества, не только лишнее в века просвещения и прогресса, но составляющее даже положительное препятствие для дальнейшего развития и преуспеяния». (Н.Данилевскй. Россия и Европа. 2002. с. 141). Намного раньше Данилевского, в IV в.н.э. святитель Василй Великий относительно попыток учёными познания происхождения мироздания, земетил: «Эллинские мудрецы много рассуждали о природе - и ни одно их учение не осталось твердым, непоколебимым, потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее. Посему нет и нужды обличать их учения, их самих достаточно друг для друга к собственному низложению. Ибо не знавшие Бога не допускали, что происхождение всех вещей зависит от разумной причины, а сообразно с сим коренным своим неведением заключали и о прочем ... Они не умели сказать: в начале сотвори Бог небо и землю. Потом вселившееся в них безбожие внушило им ложную мысль, будто бы всё пребывает без управления и устройства и приводится в движение как бы случаем. Чтобы и мы не подверглись тому же. описывающий мироздание прямо в первых словах просветил наше разумение именем Божиим, сказав: «в начале сотвори Бог» (Св. Василий Великий. Избранные творения. 2006).

Интересно, что и в XXI веке человечество ни на йоту не продвинулось дальше греческих мудрецов в познании происхождения мира, описанных христианским святителем. Главная причина сегодняшнего обособления науки от религии лежит в постепенном развитии и укоренении позитивизма. который в своей радикальной версии (онтологической и методологической), и в более умеренной версии (методологической) представляет собой довольно сложную комбинацию натурализма и зиждется на почти безраздельной вере в силу правил и логических закономерностей. Так. учёные научились разделять несколько довольно простых, не подверженных критике логических заключений, на их основе пытаясь объяснять всю полноту окружающего мира. Начало позитивизму положил Огюст Комт в начале IXX века, который отделил «позитивизм» от социологии. Его целью была разработка науки об обществе на базе методов естественных наук для последующего открытия «эволюционной причинной связи», которая бы объяснила окружающую действительность. В смысле своего обособления от религии, позитивная наука представляет собой третий этап в эволюции человеческого познания, которое развиваюсь от теологического к метафизическому, и затем к позитивному знанию.

Иерархия наук в этой системе координат представлялась в виде пирамиды, где в основании лежала математика, а на вершине - социология.

Затем, в 1920х годах в рамках так называемого «Венского клуба» зародился логический позитивизм. который был главной доминантой философии англоязычного мира до конца 1960х годов. Основная предпосылка логического позитивизма состояла в том. что наука является единственной настоящей формой познания и что ничего нельзя познать вне науки. Заключения, основанные на морали или этике, воспринималась как бессмысленные, так как они в принципе не могли быть ни подвержены и ни опровергнуты опытом. Считалось, что они просто составляют выражения личных предпочтений, эмоций или чувств, но никак не знания. В тоже время, логический позитивизм отвергнул «эволюционную причинную связь» Комт-а на основании её ненаучности и метафизического характера. Сегодня, полностью обособленный от религии позитивизм, приобрёл несколько заметных отличительных черт: объективное подтверждение научной теории должно соответствовать объективной логики; только эмпирически проверяемые утверждения или верные по определению (аналитические) являются научными; существует различие между теорией и наблюдением. Также, определяющей чертой современного позитивизма стада теория причинности Дэвида Гумма. основанная на утверждении возможности установления причинной связи в результате открытия неизменных отношений между наблюдаемыми явлениями.

Следует отметить, что в качестве альтернатив эмпирическому познанию позитивизма Гумма и Локха, параллельно развились и распространились рационализм и прагматизм. Так. рационализм, получивший своё наиболее полное развитие в работах Рене Декарта. Лейбница и Спинозы выдвинул знаменитое утверждение cogito ergo sum (думаю значит существую, лат.). Всё в мире можно подвергнуть сомнению, кроме самого факта мышления, и у всего в мире есть рациональная причина. Другими мыслителями были отмечены некоторые сложности в практическом применении натуралистических характеристик рационализма к познанию социальных явлений, и сложностей в определении первопричины определённого явления в условиях существования множества причин. Так. появился научный прагматизм, центральными фигурами которого стали американские философы Вильям Джеймс. Чарльз Пирс. Джон Диуи. а также более поздние исследователи Томас Кун (1970) и Ричард Рорти. Это важное течение современной секулярной научной мысли расположилось между эмпирическим позитивизмом и рационализмом. Прагматизм представляет собой попытку объединить идею активности разума в познании наблюдения с фактом

зз

изменения самих убеждений вследствие опыта. Существует взаимная связь между теорией и опытом. Истина в прагматизме представляет ценность, только если она приносит практическую пользу, ни больше и не меньше.

Сегодня, в западной теории научного познания (эпистемологии) социальных явлений существуют дискуссии и споры в основном между научным реализмом, герменевтикой, критической теорией, наушным феминизмом и постмодернистским направлением. Главная идея научного реализма заключена в разделении окружающего мира на три категории: реальную (основные механизмы и элементы мира); действительную (события); и эмпирическую (опыт). Наиболее яркими представителями этого течения являются Рой Баскар и Ром Гар. В свою очередь, современная герменевтика переводит внимание с объекта наблюдения на самого наблюдателя, который во многом является продуктом окружающего мира ещё до начала наблюдения. Критическая теория имеет в качестве интеллектуального истока работы Франкфуртской школы, написанные после первой мировой войны. Важным представителем этого течения является Юрген Хабермас, который в своей работе «Знание и человеческий интерес» (1987). разделил знание на следующие категории: эмпирически-анатитическое (естественные науки), исторически-герменевтическое (познание смысла и понимания), и критическое (познание процесса эмансипации). Далее, каждый тип знаний характеризуется своими специфическими «познавательными интересами», техническим интересом для контроля окружающей действительности, практическим интересом в понимании явлений, и интересом эмансипации в реализации свободы. Также, начиная с 1960 года. Хабермас выработал теорию коммуникативного действия, в соответствии с которой любое общение предполагает существование понятных, верных, правильных и искренних утверждений. Только в этом случае общение превращается в «идеальный разговор».

Сравнив уже описанные теории познания, можно предположить, что процесс секуляризации и фрагментации наушного знания выразился наиболее ярко в следующем современном течении западной эпистемологии, а именно в феминистском движении. В соответствии с ним для восприятия окружающего мира существуют последствия структурной разницы между мужчиной и женщиной. Отталкиваясь от понятия Гегеля «раб-господин», современное феминистское движение бросил вызов традиционному понятию реализма о том. что идентичность наблюдателя не оказывает влияния на процесс наблюдения. Вследствие чего. Нэнси Хартсток в 1983 году заметила, что

доминирование науки мужчинами привело только к частичному познанию мира, которое исключает или отодвигает женщин.

И в заключение обзора прогресса западной эпистемологии, кратко остановимся на нескольких ключевых представителях постмодернизма в теории научного познания. Мишель Фулкалт в первую очередь занимался исследованием специфическими историческими условиями, которые способствуют появления знаний об окружающем мире. В своей работе «Порядок вещей» (1970) он предпринял попытку обобщения «археологии наушных знаний». В других своих работах о тюрьмах (1977), посвященных развитию современной медицины (1975). или сумасшествию (1967) он скорее был заинтересован в отношении между знаниями и их практическим внедрением, чем в содержании самих знаний. Жак Деррида, в свою очередь, предпринимает очередную попытку в представлении самого наблюдателя как продукт определённой культуры и языка, и только потом непосредственно приступает к наблюдению.

Несмотря на обилие течений нынешней эпистемологии, ни одно из них не отступает от своих позиций и бесконечные споры об онтологической и методологической истине продолжаются. Так. другой яркий представитель постмодернизма. Ричард Рорти вообще предлагает всем философам покончить с попытками познать истину. Вместо этого все должны занять позицию «ироничных либералов» (особенно те которые живут на североамериканском континенте) и просто защищать либеральные ценности, в которых истина относительна. Себя же он характеризует как «постмодернистского буржуазного либерала». На это можно заметить, что ещё Блок видел в иронии тяжёлую болезнь души, путь которой «начинается с дъявольски-издевательской. провокаторской улыбки, кончается - буйством и кощунством».

Все это объясняется довольно просто, а именно чрезвычайной дехристианизацией нынешнего научного познания и его экстремальный натурализмом. Полное исключение возможности религиозного познания окружающего мира на основании того, что это всего лишь предрассудок прошлого, опасно и в корне неверно. Наука это стремление разума к познанию истины, а стремление это бесконечно. Последней и самой важной целью познания мира является познание абсолютной истины, но эта цель в рамках земного бытия совершенно недостижима. Абсолютная истина есть Бог. а для полного и совершенного познания Бога человеку необходимо уподобится Богу, что выше человеческих сил. В смысле поиска истины у позитивной науки никогда не может существовать последнего слова, так как неизбежно всегда появится другая теория.

которая опровергнет свою предшественницу. Этот вывод подтверждает и процесс развития теории научного познания, описанный выше. Эксперимент, наблюдение, математическое моделирование являются только способами познания частей эмпирической реальности. Так. с повышением уровня знаний вопросов об окружающей реальности становится никак не меньше, а намного больше, и, только признание ограниченности человеческого позитивного знания способно направить истинного ученного в правильном направлении. Николай Кузанский. Кеплер и Ньютон. Ломоносов. Фарадей и Франклин, и даже Дарвин - все были глубоко религиозными людьми и всё в своих исследованиях в первую очередь стремились познать суть божественного устройства мира. Сегодня же научные исследования, и сопутствующий им технический прогресс совсем не интересуется ни высшей целью, ни смыслом жизни. В нынешнем технологическом обществе техника стала представлять собой самоцель без нравственного содержания. Говоря словами А.Эйнштейна, мы сегодня пользуемся «совершенными средствами при неясных целях».

Более того, в нынешнее время, чрезвычайная обособленность науки от религии, как в социальных, так и в естественных науках, привела к возведению человека в ранг Творца, положила начато исследованиям стволовых клеток и попыткам клонирования человека. Сегодня стаю очень сложно провести грань между этими исследованиями для медицинских целей и соблазном улучшить самого человека. В связи с этим необходимо заметить, что какими бы благородными стремлениями не обуславливались эти попытки, научный прогресс без вечных духовных и моральных ориентиров неизбежно приведёт к разрушительным последствиям в будущем. В этом смысле совершенно прав французский философ Монтень. который заметил: «Тому, кто не постиг науки добра, всякая наука приносит лишь вред». Любой настоящий учёный должен обладать необходимыми свойствами характера для познания мира и правильного использования своих достижений- добротой, честностью, порядочностью, мужеством, быть высоконравственной личностью. На вопрос, что такое человек. Апостол заметил: «Вы есте церкви Бога Жива, якоже рече Бог: яко вселюся в них. и похожду. и буду им Бог. и тии будут Мне людие (2 Кор. 6. 16). Некто из святых отцов сказал: «Если ты всё знаешь, а Бота не знаешь, то ты ничего не знаешь; если же ты ничего не знаешь. Бога же знаешь, то знаешь всё» (Священник Михаил Ходанов. Возвращение к Богу. 1998).

Касательно роли государства. Ильин подчёркивал оторванность государственности от её основной и высшей цели, а именно от создания условий для подготовки людей «к

прекрасной жизни (Аристотель), к жизни по Божьему (Блаженный Августин). Как писал Гегель: «государственное устройство народа образует единую субстанцию, единый дуле с его религией, с его искусством и философией или. по крайней мере, с его представлениями и мыслями, с его культурой вообще ... Государство есть индивидуальное целое, из которого нельзя взять одну отдельную, хотя и в высшей степени важную, сторону, а именно государственное устройство само по себе» (Гаджиев. Политическая Наука. 1996. с 100). На протяжении времен, эта духовная целостность понятия государства и общества постепенно исчезала и заменялась определением государственности и политического устройства не высшими целями или самим происхождением власти, а скорее способами управления. Цель подменялась средствами. Так. высказывание английского политика Уинстона Черчилля о демократии как необходимом зле стало аксиомой, а политическое устройство стало определяться только способами осуществления государственности: парламентская республика, автократия, президентская республика, конституционная монархия и т.д.

Касательно другой составляющей, подмеченной Иваном Ильиным, а именно кризиса современного искусства, можно привести высказывание выдающегося русского режиссёра Андрея Тарковского, который, выступая в Сент-Джеймском соборе, заметил: «... культурный кризис последнего столетия привел к тому, что художник может обходиться без каких-либо духовных концепций. Когда творчество является каким-то инстинктом, что ли ... Художник стал относиться к таланту, который ему дан, как к своей собственности. А отсюда появилось право считать, что талант ни к чему не обязывает. Этим объясняется та бездуховность, которая царит в современном искусстве. Искусство превращается или в какие-то формалистические поиски. Или в товар для продажи. Вам не стоит объяснять, что кинематограф находится в пике этого положения, ведь, как известно он родился в конце прошлого века на ярмарке с целью чистого заработка» Он же продолжает: «... Мы живем в ошибочном мире. Человек рожден свободным и бесстрашным. Но история наша заключается в желании спрятаться и защититься от природы, которая все больше и больше заставляет нас тесниться рядом друг с другом. Мы общаемся не потому, что нам нравиться общаться, не для того, чтобы получать наслаждение от общения. А чтобы не было так страшно. Это цивилизация ошибочная, если наши отношения строятся на таком принципе. ... Мы не развиваемся гармонически, наше духовное развитие настолько отстало, что мы уже являемся жертвами лавинного процесса технологического роста...Мы как дикари, которые не знают, что делать с электронным микроскопом» (Андрей Тарковский. Сент- Джеймский собор. 1984).

Сегодня искусство обращается к низменным инстинктам человека в угоду зрелищности, телевизионным рейтингам или массовой моде. Искусство перестаёт заниматься духовным воспитанием человека, не ведет его к осмыслению, освящению и предметности его существования. Искусство вступило в эпоху постмодернизма, который представляет собой скорее некое «духовное состояние» или умонастроение (Умберто Эко. 1989), чем сугубо художественные, литературные или театральные характеристики тенденции развития культуры. Отличительная черта постмодернизма состоит в его оппозиции любой системности, целостности, или общей теории. Абсолютных авторитетов и высших ценностей не существует, иерархия признаётся тоталитарной, а религия репрессивной или фундаментальной в подавлении человеческой свободы. Некий туманный «духовный идеал» состоит в синкретическом и толерантном смешении антагонизмов и противоположностей под популярным на Западе лозунгом «political correctness» (политической корректности). В едином космополитическом «культурном» пространстве постмодернизма нет. и не может быть больших культурных или религиозных отличий.

В стиле современной эклектики Евангелие легко уживется с сеансами спиритизма, белой и чёрной магии, лекциями по половому просвещению или приготовлению еды. В постмодернизме это равновеликие категории без того, чтобы одного подавляло другое, так как это может препятствовать развитию, самовыражению, осуществлению прав и свобод. Религия признается реакционным мракобесием, а публичное выражение прав сексуальных меньшинств нормой. В этом пространстве у человека не должно быть никаких табу или запретов. В своём самовыражении, человек как единственный и полноправный хозяин волен делать всё. что он захочет со своей душой или телом, хоть продать их. хоть убить. Это никого не должно касаться, так как это только его личное дело (privacy). Постмодернизм присвоил себе исключительное право говорить от имени свободы и обвинять всех несогласных в покушении на свободу. Толерантность превратилось в некое средство законного насилия, насаждающего повсюду диктатуру плюрализма «общечеловеческих ценностей» (О. Николаева. 1999). Человек перестал жить в духовно-божественном измерении жизни, он потерял чувство истинного духовного достоинства, и живёт лишь инстинктами.

Для постмодернизма не существует ни традиционализма с его неизменной тягой к приоритетам в определении добра и зла ни авангардизма с тенденцией к новом)'. Критериев определения подлинности искусства, и отличия его от шарлатанства, не осталось, кроме имиджа самого автора или рекламы в средствах массовой информации. Традиционный критерий «хорошое - плохое» заменяется критерием «интересное - неинтересное», или «полезное - бесполезное». Так. массовая культура, отвернувшись от священных идеалов, вступила в эпоху нео-язычества, где не духовные императивы, а зрелищность и степень удовлетворения новыми ощущениями являются показателями качества. Зрелищ требовали и посетители римских амфитеатров. Сегодня же это очень напоминает побег человека от самого себя. Ещё Святитель Игнатий Брянчанинов писал: «Человек! Твои развлечения, твои увеселения - обличители живущей внутри тебя муки. Ты ищешь заглушить её чашей шумных забав и непрерывного развлечения. Несчастный! Едва выпадет для тебя минута трезвения, как ты снова убеждаешься, что мука, которую ты старался уничтожить развлечением, живёт в тебе. Развлечение служит для неё пищей, средством укрепления: отдохнув под сенью развлечения, мука просыпается с новыми силами. Она - свидетельство, живущее в самом человеке, свидетельствующее ему о его падении» (Св. Игнатий Брянчанинов. Об образе и подобии божиих в человеке). Через культивирование развлечений, иерархия ценностей полностью опрокидывается, сакральное профанируется, низменное одухотворяется посредством «эстетики безобразия», грех становится добродетелью, непристойность объявляется нормой, а зло добром. Попытки обращения к Божественному откровению в обличении грехов постмодернизма, приравниваются к традиционному сознанию и фашизму (Умберто Эко. 1998). Когда приглядишься к сущности постмодернистского мировоззрения, действительно начинаешь понимать изречение о том. что «мудрость мира сего есть безумие пред Богом». (1. Кор.. 3. 19).

Другой отличительной чертой современной культуры стала мифология потребления. Достоинство человека, добродетель и социальный статус не определяются его личными качествами, а тем, что он потребляет. Категория «быть» превратилась в категорию «иметь», а процесс потребления заменил собою жизнь. Коммерциализация искусства привела к ситуации, когда всё можно купить и продать, деньги стати выражать природные способности человека. Дороже стало значить лучше, и наоборот. Так, через создание мифов потребления действительность подменяется виртуальной реальностью, а люди их личинами. Личину можно определить как нечто «подобное лицу, похожее на лицо, выдающее себя за лицо и принимаемое за таковое, но пустое внутри как в смысле физической вещественности, так и в смысле метафизической субстанциальности», (свящ. П. Флоренский, 1985).

Но даже секуляризированное человечество не может жить без сакральных суррогатов и составляющих культуры, что не в последнюю очередь порождено появлением, как тонко подметил П. Бергер, «повсеместно распространившейся скуке мира без бога». Ему вторит Дэвид Харт, который называет нынешний духовный кризис болезнью «метафизической скуки» или усталости от жизни. Кризис христианской культуры ярко проявляется в появлении новых «духовных» течений, «нового религиозного сознания», вступления человечества в так называемую «Эру Водолея» (New Age).Также, находит своё распространение феномен квазирелигии (по П. Тиллиху), когда основной смысл бытия видят не в Боге, а в нации при национализме, в расе при расизме, в партии при партийном тоталитаризме, или в науке при сциентизме. Часто, под лозунгами соблюдения прав человека, терпимости и любви забывается предупреждение «апостола любви» Иоанна Богослова: «Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они. потому что много лжепророков появилось в мире». Иеромонах Серафим Роуз пишет: «Мир. который создат наше избалованное время, предъявляет душе требования - в религии ли, в мирской ли жизни, - которые надо признать тоталитарными. Это легко разглядеть в полупивших за последние годы столь широкую известность уродующих душу культах, которые требуют подчинения самозваному «святому»; когда человек сталкивается не с отдельным искушением здесь или там. а с постоянным состоянием искушения в виде ли фоновой музыки, которая слышится везде - в универмагах, в упреждениях, в виде указателей и досок объявлений на городских улицах ... или дома, где телевизор часто становится тайным домоправителем, диктующим современные ценности, мнения, вкусы ... Смысл этого всеохватывающего искушения, нападающего сегодня на людей (вполне открыто в его мирской форме, а в религиозной более скрыто), заключается в следующем: живи сегодняшним днём, наслаждайся, чувствуй себя хорошо» (Серафим Роуз. Православие и религия будущего. 2001).

В религиозной сфере этим объясняется появление и так называемого «христианского экуменизма» и модного интеллектуального диалога с нехристианскими религиями как индуизм, буддизм, ислам - что в сути своей представляет современное состояние экуменизма в его движении к универсальному религиозному синкретизму. Попытки выступить против этого движения часто классифицируются как отсталость, недостаток толерантности, нежелание мира во всём мире, или как опасный религиозный фундаментализм. Общим звеном для попыток объединения всех религий является смутная концепция «духовности», которая предоставляет обширное поле деятельности для религиозного либерализма и расплывчатого теологизирования. Священное Писание довольно точно даёт понять, что все эти попытки объединения невозможны в корне: «Всяк преступай, и не пребывай в учении Христове. Бога не имать: пребывая же в учении Христове, сей и Отца и Сына имать. Аще кто приходит к вам и сего учения не приносит, не приемлите его в дом. и радоватися ему не глаголете: глаголяй бо ему радоватися. сообщается делом его злым» (2 Ин. 1, 9-11). «Аз есмь путь и истина и живот: никтоже придет к Отцу, токмо Мною. Аще мя бысти знали, и Отца Моего знали бысте» (Ин. 14. 6-7).

Сегодня многие обвиняют православие в отсталости, пассивности и неспособности к модернизации. Это является, по меньшей мере, неправильным пониманием тех истин, на которых основана православная вера. Пассивное отношение к глобальным проблемам современности не соответствует христианскому пониманию мира, оно скорее ближе буддистскому индифферентизму. Сегодня, как никогда, существует необходимость в инициативе, в духовном творчестве и мощи. в преодолении преград, собственном самоотречении, отказа от своего эгоистического «Я». Православная формула «Царствие Небесное силой берётся, и употребляющие усилие восхищают его» как никогда актуальна сегодня. Только в творческом подвиге и личном усилии можно найти истинный смысл существования.

Это не значит, что мы должны, как предлагают многие, адаптировать православие к нынешним реалиям и сделать его более удобным для человека. Скорее мы сами должны остановиться, задуматься и вернуться к полноте истины, содержащейся в православной вере. Сегодня жизненно необходимо вернутся к святоотеческой литературе как источнику ответа на глобальные вызовы нынешней эпохи, для того чтобы сформулировать наши самостоятельные ответы, а не просто механически цитировать высказывания Святых Отцов и Учителей Церкви. Нужно помнить, что нетленные святоотеческие формулы и категории не только не являются просто памятниками православной культуры или историческими реликтами прошлого. В условиях нынешних реалий они становятся актуальными и практическими рекомендациями о том, как правильно осмыслить и понять происходящие процессы в мире. В тоже время, данная работа не будет представлять конкретных правил на каждый случай жизни. Любая человеческая или государственная жизнь уникальна, единственна в своём роде, и сугубо внешняя унификация действий представляла бы собой профанацию свободы в ее православном понимании. Так, эта работа не являет собой рациональный поиск общего правила действия для всех или общих правил государственного развития, скорее это попытка нахождения и осмысления личного направления каждого или духовного компаса. Она основана на убеждении, что единственно правильное направление для человеческого действия заключено в высказывании Христа: «Аз есмь путь, истина и жизнь» (Ин. 14, 6). Эта христианская формула способна придать смысл как индивидуальной, так и общечеловеческой жизни, способна превратить историю человечества в связный и, безусловно осмысленный процесс, в котором достигается великая, общая и бесспорно ценная цель, которая выше нашего понимания.

Сергей Руссу

{ "author_name": "Serghei Russu", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 0, "likes": 0, "favorites": 0, "is_advertisement": false, "subsite_label": "unknown", "id": 122957, "is_wide": true, "is_ugc": true, "date": "Sat, 25 Apr 2020 07:14:32 +0300", "is_special": false }
Онлайн-марафон «2 шага до уровня pro в маркетинге недвижимости»
26 мая Онлайн Бесплатно
Объявление на vc.ru
0
Комментариев нет
Популярные
По порядку

Прямой эфир