[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "create", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-158433683", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?p1=bxbwd&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid21=&puid22=&puid31=&fmt=1&pr=" } } ]
{ "author_name": "Daria Khokhlova", "author_type": "self", "tags": ["\u0431\u0438\u0431\u043b\u0438\u043e\u0442\u0435\u043a\u0430"], "comments": 25, "likes": 85, "favorites": 148, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "25668" }
Daria Khokhlova
26 444

«Дорожите своей болью, смакуйте её, встречайте её с распростёртыми объятиями»

Отрывок из книги «Тонкое искусство пофигизма: парадоксальный способ жить счастливо».

Поделиться

В избранное

В избранном

Издательство «Альпина» в сентябре 2017 года готовится выпустить книгу «Тонкое искусство пофигизма: парадоксальный способ жить счастливо». Её автор Марк Мэнсон объясняет, как относиться к раздражителям и провалам и перестать беспокоиться по мелочам.

Редакция vc.ru приводит главу из книги, посвящённую преодолению неудач.

Неудача — путь вперед

Я ничуть не лукавлю: да, мне повезло. Я окончил университет в 2007 году, как раз поспев к финансовому коллапсу и Великому экономическому спаду. Рынок труда был плох, как никогда за последние восемьдесят с лишним лет.

Примерно в это же время выяснилось, что моя соседка по съемной квартире не платила за неё уже три месяца. Когда с ней заговорили об этом, она расплакалась, а затем исчезла, предоставив нам со вторым соседом решать ситуацию. Прощайте, последние сбережения. Последующие полгода я спал на диване приятеля, перебивался случайными работами и пытался не оказаться совсем уж по уши в долгах при поиске «настоящей работы».

А где же тут везение? Во взрослый мир я вступил неудачником. Я сразу оказался на дне. Обычно такие проблемы возникают позже. Эта опасность угрожает людям, которые начинают новый бизнес, меняют профессию или уходят с плохой работы. А тут нате, пожалуйста: не успел оглянуться — сразу попал в ситуацию, которая дальше может только улучшаться. Чем не везение.

Когда ты спишь на вонючем матрасе, подсчитываешь мелочь — по карману ли сходить в McDonalds — и разослал двадцать резюме, не получив ни слова в ответ, то идея начать блог и дурацкий бизнес в интернете уже не кажется безумной. Если все мои проекты провалились, а все мои резюме отправились в мусорную корзину, хуже не будет. Почему бы не попробовать?

Неудача — понятие относительное. Если бы я мечтал стать анархо-коммунистом и революционером, то моя неспособность сделать деньги в 2007–2008 годах была бы бешеным успехом. Но поскольку я, как и большинство людей, хотел найти после вуза первую серьёзную работу, которая позволит заплатить по счетам, я был полным неудачником.

А ведь я вырос в богатой семье. Уж чего-чего, а денег хватало. Но их чаще использовали, чтобы избежать проблем, а не решать их. И в этом есть свои плюсы: я рано усвоил, что деньги — не самоцель. Куча денег не принесет счастья, а какой-нибудь нищеброд может радоваться жизни. Стало быть, деньги не критерий того, чего я стою.

Я ценил другое: свободу, автономию. Идея стать предпринимателем всегда влекла меня, ибо я терпеть не мог подчиняться и предпочитал делать всё по-своему.

Перспектива работать в интернете была мне по душе, поскольку предполагала вольный график и возможность выполнять её в любом месте. Я задал себе простой вопрос: «Что мне симпатичнее: делать хорошие деньги на работе, которую я ненавижу, — или заниматься интернет-предпринимательством, но поначалу бедствовать?» Ответ пришел сразу: конечно, второе.

Тогда я спросил себя: «Допустим, я сделаю эту попытку, а спустя несколько лет выяснится, что ничего не вышло. Что я потеряю?» И ответил себе: «Ничего». Вместо бедного, безработного и неопытного 22-летнего человека я стану бедным, безработным и неопытным 25-летним человеком. Невелика беда.

При такой ценности именно отказ от своих проектов стал бы неудачей, а не безденежье, не отсутствие опыта работы для резюме и не нужда ночевать у друзей и близких (что продолжалось ещё почти года два).

Парадокс успеха и неудачи

Однажды Пабло Пикассо, уже в старости, сидел в испанском кафе и рисовал что-то на использованной салфетке. Он не относился к таким вещам серьёзно: малевал то, что на секунду заинтересовало, как подростки рисуют пенисы в туалетных кабинках. Но Пикассо есть Пикассо: каракули поверх кофейных разводов были интересными кубистскими и импрессионистскими замыслами.

Неподалеку сидела женщина и глядела на него с благоговением. Наконец Пикассо допил кофе и смял салфетку, собираясь уходить. Женщина остановила его. «Погодите, — сказала она, — можно мне взять салфетку, на которой вы рисовали? Я заплачу за неё». «Конечно, — ответил Пикассо, — 20 тысяч долларов».

Женщина отшатнулась, словно он бросил в нее кирпич. «Как? У вас ушло всего две минуты на рисунок». «Нет, мадам, — возразил Пикассо, — на рисунок ушло больше шестидесяти лет». Он положил салфетку в карман и вышел из кафе.

Успех в любом деле основан на тысячах мелких неудач. И величина успеха основана на том, сколько раз вы терпели неудачу. Если кто-то лучше вас делает что-либо, скорее всего, он и чаще вас сталкивался с неудачей. Если кто-то хуже вас, вполне возможно, он не прошел тот горький опыт жизненных уроков, который выпал вам.

Представьте, как ребенок учится ходить. Он сотни раз падает и ушибается. Но он же не останавливается и не думает: «Пожалуй, ходьба не для меня. У меня ничего не получается».

Желание избегать неудач возникает позднее. Думаю, оно во многом обусловлено нашей системой образования, которая жестко ориентирована на успех и наказывает за неуспеваемость. Немалую роль играют властные и строгие родители, которые не позволяют детям набивать шишки и наказывают за попытки сделать что-то по-новому или по-своему. А тут ещё и СМИ, которые бесконечно рассказывают о чужих звездных успехах, не показывая тысячи часов скучного и монотонного труда, который потребовался для достижения этого успеха.

В итоге большинство из нас начинают бояться неудач, инстинктивно избегать их, держаться лишь старых и надёжных путей. Однако это душит и сковывает наши возможности. Подлинно успешны мы можем быть лишь в том, в чём захотим терпеть неудачу. Если мы не готовы к неудачам, значит, нам и не слишком нужен успех.

Боязнь неудач во многом вызвана дурацкими ценностями. Допустим, я сужу о себе по способности «делать своих знакомых такими, как я». Это не жизнь, а сплошная нервотрёпка. Ведь моя неудача на 100% определяется не моими действиями, а действиями других людей. Тут я не контролирую ситуацию: моя самооценка полностью зависит от окружающих.

Вместо этого можно выбрать другой критерий («улучшение социального аспекта жизни») и другую ценность («хорошие отношения с окружающими»). Тогда всё в моих руках: я сам кузнец своего счастья и самоуважения.

Наши ценности дерьмовы, если они завязаны на осязаемые и внешние цели, лежащие вне нашего контроля. Погоня за этими целями вызывает сильную тревогу. И даже если нам удается достигнуть их, они вызывают в нас чувство пустоты и бессмыслицы: успех пришёл и что делать дальше, неизвестно.

Качественные ценности ориентированы на процесс. Допустим, мы стремимся «быть честными с окружающими», и наш критерий — «честность». Очевидно, что раз и навсегда добиться этой цели невозможно: проблема возникает снова и снова. Каждый новый разговор и каждое новое общение приносит новые вызовы и новые возможности для честного подхода. Эта ценность — постоянный процесс длиной в жизнь, который не может завершиться.

Или, скажем, ваша ценность — «успех по земным меркам», и измеряете вы его «покупкой дома и дорогой машины». Двадцать лет вы будете вкалывать как проклятый, а когда достигнете цели, ваш жизненный критерий уже ничего не даст.

И тогда начнется кризис среднего возраста, поскольку проблема, которая стимулировала вас всю вашу взрослую жизнь, исчезнет. А других возможностей для роста и совершенствования не видно, тогда как счастье нам приносит именно рост, а не длинный список субъективных успехов.

В этом смысле цели в обычном понимании — окончить институт, купить дом у озера, сбросить семь килограмм — могут дать лишь ограниченное счастье. Они хороши для достижения краткосрочных и быстрореализуемых выгод. Но строить по ним жизнь никак нельзя.

Пикассо творил всю жизнь. Ему было уже за девяносто, а он продолжал рисовать: до самых последних лет жизни.

Если бы он лишь мечтал «стать знаменитым», или «заработать больше других художников», или «нарисовать тысячу картин», в какой-то момент наступила бы стагнация. Он погряз бы в тревогах и сомнениях. Он бы не смог совершенствоваться и находить новые пути в творчестве десятилетие за десятилетием.

Он добился успеха по той же самой причине, по которой с удовольствием рисовал на салфетках в кафе. Его фундаментальная ценность была простой и скромной. И не предполагала совершенства, то есть конца. Она состояла в «честном самовыражении». И именно это сделало салфетку столь ценной.

Страдание — часть процесса

В 1950-е годы польский психолог Казимир Дабровский изучал людей, переживших Вторую мировую войну: как они справились со своей травмой. На долю поляков выпало немало бедствий: люди пережили или видели массовый голод, сильные бомбежки, холокост, пытки военнопленных, изнасилования и убийства близких (сначала нацистами, затем через несколько лет советскими солдатами).

Изучая жертв, Дабровский заметил нечто странное и удивительное. Многие полагали, что тяжкие страдания и травмы, пережитые ими в годы войны, сделали их лучше, ответственнее и даже счастливее. Многие считали, что до войны они были другими людьми: не умели ценить и благодарить близких, ленились, погрязали в мелочных проблемах, принимали все блага как должное. После войны они обрели некую внутреннюю силу и умение благодарить, а также сохранять спокойствие перед лицом мелких бытовых неприятностей.

Конечно, пережитое было кошмаром. Люди многое бы отдали, чтобы этого не случилось. Многие всё ещё страдали от эмоциональных шрамов и ран, оставленных войной. Но некоторым из них удалось с помощью этих шрамов серьёзно измениться в лучшую сторону. И они в этой трансформации не одиноки.

Многие достигли наибольшего лишь перед лицом тягот. Зачастую боль делает нас сильнее, крепче, жизнеспособнее. Не случайно многие люди, перенесшие рак, говорят, что вышли из этой битвы более сильными и благодарными. Многие солдаты говорят, что обрели психологическую устойчивость после того, как пережили опасности военной зоны.

Дабровский считал, что страх, тревога и печаль не всегда нежелательны и вредны для ума: зачастую без них не обходится психологический рост. Отрицать эту боль — значит отрицать наш собственный потенциал. Как для накачки мышц нужно терпеть физическую боль, так нужно терпеть эмоциональную боль для развития эмоциональной устойчивости, самостоятельности, сострадания, да и вообще для обретения счастья.

Часто нас по-настоящему меняют лишь тяжелые испытания. Лишь когда мы ощущаем сильную боль, мы готовы взглянуть на наши ценности и спросить себя, почему они подвели нас. Нам нужен экзистенциальный кризис, чтобы мы объективнее посмотрели на то, что считаем смыслом жизни, а затем изменили линию действий.

Называют это по-разному: и «падение до дна», и «экзистенциальный кризис». Я предпочитаю другое наименование: «выдержать бурю дерьма». Выбирайте, что вам больше подходит.

Возможно, вы сейчас переживаете такую бурю. Возможно, вы выходите из тяжелого кризиса и ощущаете замешательство, так как всё, что вы раньше считали правильным, нормальным и хорошим, оказалось диаметрально противоположным. И это хорошо: всё только начинается. Повторю снова и снова: боль — часть процесса. Почувствовать её очень важно.

Если вы считаете себя уникальным, ищете «наркотики» и «обезболивающие», иллюзорное позитивное мышление, если вы не относитесь к себе строго, вам не выработать нужной мотивации для реальных перемен.

Помню, в детстве, когда в нашей семье появлялся новый видеомагнитофон или стереосистема, я нажимал на каждую кнопку, втыкал и вынимал каждый шнур и кабель: посмотреть, как все устроено. И со временем понимал, как система работает. А поскольку я это знал, зачастую только я в доме ей и пользовался!

Так часто бывало с поколением «игрек»: родители считали меня чуть ли не вундеркиндом. В их глазах способность запрограммировать телевизор со стереосистемой, не подглядывая в инструкцию, делала меня новым воплощением Теслы.

Легко смотреть свысока на поколение родителей и хихикать над их технофобией. Однако с годами я всё больше понимаю: у всех нас есть области в жизни, где мы ведем себя, как мои родители со стереосистемой. Сидим, смотрим и беспомощно разводим руками: «Но как?» А тут надо лишь взяться за дело.

Я часто получаю письма с вопросом: «Но как?» И уже много лет не знаю, что на них отвечать.

Вот девушка, чьи родители, иммигранты, всю жизнь копили на то, чтобы она стала врачом. Она и впрямь поступила на медицинский факультет, но он ей осточертел. Она в гробу видала эту профессию и всей душой хочет бросить вуз. Для нее эта ситуация тупиковая. Настолько тупиковая, что она шлет в интернете письмо незнакомцу (мне) с глупым и незатейливым вопросом: «Как мне бросить университет?»

А вот студент, который запал на преподавательницу. Он мучается по поводу каждого жеста, каждой шутки, каждой улыбки, каждого обмена репликами и посылает мне роман на 28 страницах, который заканчивается вопросом: «Как мне пригласить её на свидание?»

Или мать-одиночка, чьи дети выросли, окончили университет, но лоботрясничают: живут у нее дома, едят её еду, тратят её деньги и не уважают её личное пространство. Она хочет, чтобы дальше они жили сами. Она хочет, чтобы они не сидели у неё на шее. Но она до смерти боится оттолкнуть их. Она настолько испугана, что задает вопрос мне: «Как мне попросить их переехать?»

Таковы «стереосистемные» вопросы. Со стороны кажется: чего проще — нечего рассуждать, просто возьми и сделай. Однако изнутри, с точки зрения каждого из этих людей, вопросы невыносимо сложны и запутанны: эдакие экзистенциальные загадки, закутанные в тайну и помещенные внутрь кубика Рубика.

Боль — вот в чём всё дело. Написать заявление об отчислении из университета несложно. Но как разбить сердце родителей? Сказать преподавательнице, что приглашаешь её на свидание несложно. Но не окажешься ли в глупом положении? И не столкнешься ли с отказом? Попросить молодых людей переехать в другой дом несложно. Но как быть с чувством, что бросаешь собственных детей?

Большую часть юности и даже в начале взрослой жизни я страдал от социофобии. Я целыми днями пытался отвлечь себя видеоиграми, а ночами много пил и курил, чтобы снять беспокойство. Многие годы сама мысль о том, чтобы заговорить с незнакомцем — особенно привлекательным, интересным, популярным или умным, — казалась невозможной.

Я годами пребывал словно в трансе, терзаясь дурацкими вопросами: «Как? Как можно просто подойти к человеку и заговорить с ним? Как у людей это получается?» У меня сформировались совершенно бредовые убеждения: вроде того, что нельзя заводить беседу с человеком, пока в этом нет практической необходимости, или что женщины примут меня за скрытого насильника, если я лишь скажу «привет».

Проблема состояла в том, что мои эмоции определяли мою реальность. Поскольку мне казалось, что люди не хотят со мной разговаривать, я стал верить, что люди не хотят со мной разговаривать. Отсюда и «стереосистемный» вопрос: «Как можно просто подойти к человеку и заговорить с ним?»

Поскольку мне не удавалось отделить то, что я чувствовал, от того, кем я был, я не мог выйти за пределы самого себя и увидеть мир таким, какой он есть: простым местом, где двое могут в любой момент подойти друг к другу и заговорить.

Многие, испытывая какую-то форму боли, гнева или печали, всё бросают и стараются заглушить свои чувства. Им нужно срочно почувствовать себя хорошо, даже если для этого придется забыться, впасть в самообман или вернуться к ошибочным ценностям.

Учитесь жить с болью, которую выбрали. Вместе с новой ценностью вы выбираете для себя и новую форму боли. Дорожите ей. Смакуйте её. Встречайте её с распростертыми объятиями. А затем действуйте, невзирая на нее.

Лгать не буду: небо покажется с овчинку. Но не так уж всё и сложно. Допустим, вы утратите ориентиры. Однако об этом мы уже говорили: вы ничего не знаете. Даже если думаете, что знаете, вы не знаете реальную ситуацию. Так что же вам терять? Такова жизнь: точного знания нет, но нельзя сидеть сложа руки.

Такова вся жизнь. В этом смысле ничего не меняется. Даже когда вы счастливы. Даже когда вы бздите волшебным порошком. Даже когда вы вытягиваете счастливый билет и покупаете флот аквабайков, вы все равно не знаете, что делаете. Не забывайте об этом. И не бойтесь этого.

Принцип «Делайте что-нибудь»

В 2008 году, проработав по специальности шесть недель, я уволился, чтобы заняться интернет-бизнесом. Я понятия не имел, как и чего, но решил: уж если мне суждено быть нищим и несчастным, так пусть я буду нищим и несчастным на работе по душе. К тому же я был поглощен романами. Да пусть всё идет к черту — почему бы не начать блог, посвященный свиданиям?

В первое утро свободного плавания меня охватил ужас. Я сидел у ноутбука, впервые осознав, что полностью несу ответственность за все свои решения и их последствия. Я несу ответственность за то, чтобы научиться веб-дизайну, интернет-маркетингу, оптимизации поисковых систем и прочей эзотерике. Всё лежит на моих плечах.

А потому я сделал то, что сделал бы любой 24-летний человек, который только что уволился с должности и понятия не имеет, что делать: скачал несколько компьютерных игр и избегал работы, как вируса Эболы.

Недели шли. Баланс на счету таял, и стало ясно, что необходима стратегия: как засучить рукава, чтобы новый бизнес сдвинулся с мёртвой точки. И вдруг с неожиданной стороны пришла подсказка.

Когда я учился в школе, наш учитель математики мистер Паквуд говорил: «Если вы завязли с проблемой, не сидите сложа руки. Начните над ней работать. Даже если вы не знаете, что делаете, сам факт работы обязательно приведет к тому, что в голове появятся правильные идеи».

В тот период, когда я пробовал встать на ноги и каждый день давался нелегко; когда понятия не имел, что делать дальше, и боялся результатов (или их отсутствия), совет мистера Паквуда стал всплывать у меня из подсознания. Я услышал в нем девиз: «Не сидите сложа руки. Делайте что-нибудь. Ответы придут».

Применяя совет мистера Паквуда, я получил важный урок относительно мотивации. Правда, на его усвоение ушло лет восемь: изнурительные месяцы с неудачными выпусками продуктов, смехотворными колонками советов в газетах, неуютными ночами на диванах у друзей, превышенными лимитами по кредиту и сотнями тысяч написанных (и обычно непрочитанных) слов.

Но более важной вещи я в жизни не осознавал: «Действие — не только следствие мотивации, но и его причина». Большинство из нас занимаются чем-то серьёзно, лишь если чувствуют мотивацию. А мотивацию мы чувствуем лишь при наличии эмоционального вдохновения. Мы полагаем, что всё это работает как цепная реакция:

Эмоциональное вдохновение → Мотивация → Желаемое действие

Если вы хотите что-то сделать, но не чувствуете ни мотивации, ни вдохновения, у вас опускаются руки: мол, что поделаешь. Приходится ждать сильного эмоционального подъёма, и лишь тогда у вас появляется стимул встать с дивана и ударить пальцем о палец. На самом деле мотивация вовсе не трёхчастная цепочка, а цикл:

Вдохновение → Мотивация → Действие → Вдохновение → Мотивация → Действие → и так далее

Наши действия создают новую эмоциональную реакцию и вдохновение и в конечном счете мотивируют ваши будущие действия. С учетом этого можно переориентировать наш подход следующим образом:

Действие → Вдохновение → Мотивация

Если у вас мало мотивации для важной перемены в жизни, делайте что-нибудь. Барахтайтесь. А затем превратите реакцию на это действие в способ мотивировать себя.

Так и назовем сей принцип: «Делайте что-нибудь». Я использовал его для развития бизнеса, а затем стал советовать его читателям, которые осаждали меня «стереосистемными» вопросами: «Как наняться на работу?», «Как сказать парню, что я хочу быть его подружкой?» и так далее.

В первые два года вольных трудов у меня КПД был маленьким по той причине, что я сидел как на иголках, не зная, что делать. Хотелось всё бросить. Однако я быстро усвоил: если я заставлю себя сделать что-нибудь, даже сущую мелочь, крупные задачи покажутся намного более легкими.

Допустим, нужно сменить дизайн сайта. Я заставлял себя сесть и сказать: «Прямо сейчас сменю дизайн заголовка». Сказано — сделано. И тут выяснялось, что можно перейти к другим частям сайта. Дальше смотришь, а уже есть силы и увлеченность на весь проект.

Писатель Тим Феррис рассказывает о некоем литераторе, который написал больше семидесяти романов. Кто-то спросил этого борзописца, как ему удается выдавать горы книг, сохраняя вдохновение и мотивацию. Последовал ответ: «Двести паршивых слов в день, вот и весь ответ». То есть он заставлял себя написать двести слов чего попало, и обычно это воодушевляло его: не успеешь оглянуться, выдашь уже не двести слов, а тысячи.

Если следовать принципу «Делайте что-нибудь», неудача теряет значимость. Когда стандарт успеха — действие, любой результат считается большим успехом; когда вдохновение понимается как награда, а не как условие, мы движемся вперед. Мы спокойнее относимся к неудаче, и неудача подталкивает нас дальше.

Принцип «Делайте что-нибудь» не только помогает одолеть прокрастинацию: через этот процесс мы усваиваем новые ценности. Если вас застигла экзистенциальная буря дерьма и всё кажется бессмысленным — если все ваши жизненные мерки дали трещину, будущее неведомо, мечты рухнули или вы ощущаете потребность в лучших мерках, но не можете их найти — ответ одинаков: «Делайте что-нибудь».

Этим «что-нибудь» может быть любое адекватное действие, любая хоть сколько-нибудь адекватная попытка.

Допустим, вы осознаете, что вели себя с людьми как самовлюбленный болван. И что надо проявить сострадание к ближним. Но как? Делайте что-нибудь! Начните с простого. Возьмите себе за правило слушать, какие у людей проблемы, и пытайтесь им помочь. Хотя бы один раз так поступите. Или обещайте считать себя корнем своих проблем, если у вас начнутся неприятности.

Просто попробуйте и посмотрите, что получится. Зачастую этого достаточно, чтобы снежный ком покатился. Действие даёт толчок мотивации. То есть вы сами можете быть источником своего вдохновения. Вы можете быть источником своей мотивации.

Уж что-что, а действие вам всегда доступно. И если принцип «Делайте что- нибудь» станет вашим единственным критерием успеха, даже неудача будет считаться прогрессом.

#Библиотека

Популярные материалы
Показать еще
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

0 новых

Популярные

По порядку

Прямой эфир

Голосовой помощник выкупил
компанию-создателя
Подписаться на push-уведомления