Дизайн Никита Евдокимов
21 928

«У взрослого человека в принципе не существует свободного времени»: интервью с Артёмом Горбуновым

Основатель «Бюро Горбунова» о работе и отдыхе, корпоративной этике и первых днях собственной дизайн-студии.

В закладки
Артём Горбунов

Артём Горбунов по образованию инженер. Он работал в одном из крупнейших российских системных интеграторов «АйТи», в котором прошёл путь от техника до ИТ-консультанта.

В конце 1990-х годов он увлёкся веб-дизайном и стал собирать портфолио, а в 2003 году — прошёл отбор в «Студию Артемия Лебедева». Горбунов работал над проектами для «Альфа-банка», ТНК-BP и «Яндекса»: вместе с Романом Воронежским сделал восьмую версию дизайна главной страницы и самостоятельно — бета-версию «Яндекс.Музыки».

Затем в 2007 году он уволился и запустил собственное дизайн-бюро, а позже (вместе с Ильёй Бирманом, Максимом Ильяховым и Ильёй Синельниковым) — Школу дизайнеров, Школу редакторов и Школу руководителей и курсы.

В интервью Артём Горбунов рассказал:

  • о переходе из ИТ-сферы в дизайн и первом проекте в «Студии Артемия Лебедева»;
  • об уходе из студии, запуске собственного бюро, первых клиентах и кризисе, который едва не погубил компанию;
  • о знакомстве с Ильёй Бирманом, Максимом Ильяховым, Ильёй Синельниковым, Татьяной Мисютиной и другими сотрудниками бюро;
  • о критериях, по которым можно вычислить шарлатанов в инфобизнесе;
  • о внутренней кухне: по каким принципам живут сотрудники бюро, какими сервисами пользуются для работы и общения и почему у них каждый день — суббота;
  • о своём рабочем дне, а также о том, почему у взрослого человека не существует свободного времени.

О первой работе и «Студии Артемия Лебедева»

Вы учились в Бауманке, потом работали программистом, а затем — стали дизайнером в «Студии Лебедева». В какой момент вы поняли, что вам ближе дизайн, чем код?

Во-первых, нужно понимать, почему я в своё время пошёл в Бауманский институт. Моя специальность называется не «программист», а «инженер-системотехник».

Когда я учился в восьмом классе, у родителей была длительная командировка в Мексику — мой папа работал журналистом. А в Россию мы приезжали в отпуск — в конце учебного года, чтобы я сдал экзамены, получил аттестат и учебники на следующий год.

Помню, что тогда впервые выдали учебник по информатике — один из первых, дело было в 1990-е годы. Там был какой-то алгоритмический язык, а потом — Basic. Я запоем прочитал его за два дня и забредил этой темой.

Параллельно начал играть в компьютерные игры, и мне хотелось научиться их создавать. Но у меня долгое время не было ни компилятора, ничего.

Я писал в тетрадке код на Basic для несуществующих игр. Скорее всего, там ни одна строчка бы не сработала, но тем не менее.

В итоге я пошёл в Бауманку, потому что мне нравилась красота, которую можно было создать из строк кода — получить интересный продукт и делать игры. А на третьем курсе я пошёл работать в компанию «АйТи», и там началась некая правда жизни.

Сперва я был техником, который ездил с дискетками и устанавливал SQL Server, потом меня потихоньку стали подключать к каким-то более серьёзным делам, а в 1999 году поставили на должность программиста на Lotus Notes.

Lotus был конкурентом Microsoft в сфере текстовых редакторов, таблиц и прочего. Notes была чем-то вроде базы данных, но для документов. И у неё ещё был веб-интерфейс.

Мне сказали, что я буду отвечать за эту штуку. Я стал интересоваться, что, куда и как. Нашёл «Ководство» (проект и книга Артемия Лебедева о принципах дизайна — vc.ru), стал искать другие книги — их тогда было немного, я быстро всё прочитал. И понял, что хочу заниматься дизайном.

За это время я прошёл в «АйТи» через все ступеньки: программист, руководитель продукта и оказался на «вершине карьеры», став ИТ-консультантом.

На этой должности я уже ничего не делал руками, а писал разные концепции в Word и слайды в PowerPoint c ключевыми словами из трёх букв — KPI, CRM, ERP и так далее. Стало ужасно скучно, но зато появилось время. Я начал делать себе портфолио, какие-то визитки, а спустя какое-то время созрел сделать задание для устройства в «Студию Лебедева».

Что это было за задание?

Называлось «Супердизайнер сайтов — 2», там было десять пунктов. Так получилось, что в Новый год я заболел. И поскольку мне всё равно нужно было сидеть дома до 10 января, я решил сделать задание. Время было ограничено, я выделил себе по полтора дня на каждый пункт.

1. Нарисовать этикетку от упаковки зубочисток АОЗТ «Гигиеническая заноза». Концы зубочисток покрыты зубной пастой, в упаковке 300 штук.

2. Нарисовать логотип магазина «Вселенная чебуреков».

3. Нарисовать главную страницу Устьиздюйского дважды Ордена Ленина, трижды Ордена Трудового Красного Знамени, единожды Ордена Октябрьской Революции завода по производству луноходных гусениц «Красный сороконожец».

4. Нарисовать идеальный пульт, который одновременно подходит для телевизора, видеомагнитофона и DVD-плеера.

5. Изобразить в размере 245×386 пикселей анонс новых ставок по ипотечному кредитованию для сайта банка «Бесконечный резерв».

6. Нарисовать сайт yandex.ru версии 8.0 (сейчас висит 7.0).

7. С помощью буквы «ж» изобразить в виде пиктограмм: компьютер, магазин, библиотеку, кошку, автомобиль.

Задания для вакансии «Супердизайнер сайтов — 2»
2003 год

Самым замороченным было задание про букву «ж», но, как я считаю, я очень круто выкрутился. Я до сих пор храню все файлы, все примеры, всю почту — у меня есть жизненный принцип «Помни».

Идея для задания №1
И для задания № 7

Расскажите о главном навыке, которому вы научились в «Студии Лебедева».

У меня никогда не было проблем с обстоятельностью и умением анализировать. Моим первым проектом в студии стал дизайн для телефона «Палиха». Помню, пришёл в первый день и спрашиваю у Тёмы: «Что делать?», а он дал мне в руки телефон с 50 кнопками и сказал: «Вот, твой первый проект». И всё.

«Хорошо», — подумал я, и начал с того, что купил книгу по UML (язык для визуализации процессов — vc.ru) и начал писать документы, которые описывают этот телефон. Я не растерялся — анализировал и стандартизировал.

Так выглядел телефон до дизайна
А такой дизайн предложили в «Студии Лебедева». Артём Горбунов отвечал за интерфейс экрана: «Я дизайнил так, чтобы функции всех 50 кнопочек реализовывались двумя кнопочками. Это оказалось слишком и я уговорил Тёму добавить третью кнопку "Меню"»

Наверное, самой важной вещи в дизайне меня научил Рома Воронежский (бывший арт-директор «Студии Лебедева», автор дизайна «Яндекса» и Lenta.ru — vc.ru). Он мне показал, как можно решить задачу с неразрешимым конфликтом: например, если что-то не влезает в макет.

Рома мог сидеть пять минут перед пустым экраном и глядеть в его центр (я наблюдал за этим и иногда хотел его встряхнуть — не заснул ли он), а потом отводил взгляд и говорил: «Надо сделать такую штуку...».

И я понимал, что сейчас начнётся волшебство: потому что у него появилась идея, которая может решить все проблемы, пусть даже пока у неё ещё нет очертаний.

Мне очень помогло это знание — что для любой проблемы где-то есть такая «штука», и её нужно найти. Это сильно отразилось на том, как работает наше бюро и почему мне в своё время очень зашла Теория решения изобретательских задач (ТРИЗ) Альтшуллера.

Вы рассказывали о ТРИЗ на лекции перед сотрудниками «Студии Лебедева». А ещё о полезном действии: «Это серьёзный жизненный выбор — от него зависит не только, сколько денег вы заработаете, а благополучие компании и вашей семьи». По этой причине вы решили уволиться из «Студии» и открыть бюро?

Такие вещи — это всегда личный выбор. С одной стороны, он отражает, чего человек хочет, а с другой — какие-то обстоятельства. Конечно, у меня перед глазами был очень вдохновляющий пример Тёмы, и мне всегда казалось, что плох тот дизайнер, который не мечтает открыть свою студию.

Вот и я, когда только устроился в «Студию», то мечтал сперва стать арт-директором, а потом когда-нибудь открыть что-то своё. Такие мысли у меня всегда были, но я не думал, что всё произойдёт так быстро.

Отчасти это случилось из-за того, что меня назначили арт-директором слишком рано, и я оказался довольно хреновым арт-директором. Возник переходный момент: у меня был выбор — либо остаться в студии и начать всё сначала, либо уйти.

Я решил, что не буду ссать и открою своё бюро. Думал: «Посмотрим, что будет. Иначе я так никогда и не решусь и буду жалеть».

30 января 2007 года мы выпили водки с Тёмой, а 1 февраля я уже стоял в очереди в налоговой.

Как он отреагировал на ваш уход?

Вряд ли он был рад. Но Тёма вёл себя максимально хорошо, правильно, искренне. У меня никогда не было никаких вопросов к нему. Надеюсь, и у него ко мне тоже.

Когда я уходил, то пообещал себе, что ни в коем случае не буду переманивать ни коллег, ни клиентов.

Вот вы сидите с ним, пьёте водку и говорите: «Тёма, я ухожу». Что он вам ответил тогда?

Не, ну выпивали-то мы на вечеринке, когда уже совсем всё решено было. Я не помню, что именно он ответил, когда я сказал, что ухожу. Хотя нет, помню. Что-то вроде: «Слушай, ну вот эти 50 человек, с которыми ты сейчас состоишь в переписке, и будут твоим кругом». Он имел в виду, что я не сделаю ничего значимого, что-то в таком духе.

Но это нормальная реакция: очень многие чуваки, которые делали свои студии после ухода из «Студии Лебедева», действительно быстро канули в лету.

К тому же, когда ты только начинаешь своё дело, то редко получаешь большую поддержку. Даже моя мама мне сказала: «Ты прогоришь». Хотя сейчас она это отрицает.

О бюро

Кто вам помогал в самом начале? И как вы познакомились с Ильёй Бирманом?

Первым сотрудником бюро была Таня Мисютина. Она начала присылать мне всякие тестовые задания, когда я ещё работал в «Студии». У нас сохранился контакт, и в какой-то момент я понял: «Окей, могу ей платить пять тысяч рублей в месяц», Таня согласилась, и мы начали с ней работать.

Потом у нас появился второй, третий, четвёртый сотрудник. А с Бирманом мы познакомились в марте 2007 года. Он прислал письмо и транспортную схему Челябинска.

Я был поражён объёмом работы, которую он проделал, дал ему несколько советов и правок. У меня сохранилась вся переписка, там есть место, где я его корю за использование буквы «ё». Смешно, но через пару лет я отбросил снобизм, и мы стали везде использовать эту букву.

Первое письмо Ильи Бирмана
Ответ Артёма Горбунова: «Очень режет глаза ваша настойчивость с буквой ё»
Фрагмент схемы Ильи Бирмана, 2008 год

Чуть позже я пригласил его к нам в рубрику «Советы» — мы планировали запустить её в скором времени. А летом 2007 года я позвал его на работу. У нас тогда ещё не было системы «Ресурс», но мы с ним как-то сразу договорились, что он будет работать из Челябинска.

«Ресурс» (революционная система управления рабочим временем) — система организации рабочих процессов в бюро. Сотрудник может работать откуда угодно и когда угодно, главное — результат.

Принципы «Ресурса» (кратко):

1. Приехать в три часа — не опоздание. Уйти в три часа — не рано. Вопросы «ты куда» и «когда будешь в бюро» — личные, это вопросы о времени.

2. Нормально пойти в магазин в среду утром, в кино во вторник днём или поспать после обеда в четверг.

3. Бесконечный отпуск, если дело сделано.

4. Больше нет рабочего дня и количества часов. Это не гибкий график, а отсутствие графика.

5. Работа — не место, а дело.

6. Работать как хочешь. Это не значит, что клиентам не нужно отвечать вовремя. Систему нельзя использовать, чтобы не делать работу.

7. Любая встреча необязательна. Каждый имеет право спросить, зачем его приглашают.

8. Никаких авралов в последнюю минуту.

9. Не тратить своё и чужое время на херню. Если видите, что вас просят сделать херню, — скажите об этом.

10. Никто не судит, как вы тратите время. Имеют значение только результаты.

11. Никто не говорит и не показывает, как много часов он работает. Никакого чувства вины.

12. Каждый день — суббота. Суббота — ни фига не выходной, всегда есть домашние дела, но они не напрягают, потому что вы их планируете сами.

справка vc.ru

Тогда у вас ещё не было «Коворкафе». Где вы находились?

Первое время мы все встречались в домашнем кафе «Крепери де Пари» в Сокольниках (наверняка у старичков бюро осталась ностальгия по этому месту).

А потом наш менеджер Аня Ильюхина помогла найти офис на «Белорусской». Это был жилой дом, на первом этаже которого работал какой-то мутный фонд, и женщина оттуда сдавала пару комнат, в которые мы и переехали.

«Какая-то вечеринка на диване в офисе на Белорусской». На фото Таня Бибикова (тогда Мисютина), Лена Половинкина, Маша Горбунова, Антон Шеин и Саша Кан Фото Александра Лысенко

Хорошо, а как познакомились с Максимом Ильяховым?

Чтобы рассказать о нашем знакомстве с Максимом Ильяховым, нужна предыстория. В декабре 2008 года мы работали над сайтами конституции и государственных символов.

А я в то время читал «Элементы стиля» Странка и Уайта (книга о том, как писать точно и аккуратно; первоначально издавалась в виде брошюры для студентов Корнеллского университета — vc.ru). Выходил на «Театральной», шёл мимо Исторического музея, проходил через Красную площадь к кремлёвскому КПП и всё это время читал эту книжку.

Я был поражён, как можно произвести такой эффект таким малым количеством слов: там сама книжечка очень тонкая.

А в августе 2009 года мне прислал письмо Максим Ильяхов: «Хочу работать писателем хороших текстов. Моя страсть — совершенствовать текст, пока в нём не исчезнет всё тленное, например» — и дальше он отредактировал текст «О компании» на сайте нашего бюро. И похвастался, что может набирать с клавиатуры длинное тире (—) и кавычки-ёлочки («»).

Первое письмо Максима Ильяхова: «Моя страсть — совершенствовать текст, пока в нём не исчезнет всё тленное»

В то время мы начали делать свой первый экспериментальный продукт под названием «Инфограммы». У нас была идея — создавать интерактивную инфографику по разным поводам для изданий. Они могли купить виджет и повесить к себе на сайт. А обычные пользователи могли встраивать их бесплатно.

Мне кажется, идея опередила своё время. Даже сейчас сложно представить, чтобы российское медиа покупало готовую инфографику и добавляло её в статью.

Тогда нашу идею тоже никто не понял. Помню, я разговаривал с Галиной Тимченко. Разговор занял пять минут: она сказала, что в гробу всё это видела.

В 2009 году Галина Тимченко работала главным редактором Lenta.ru. В 2014 году издание получило предупреждение от Роскомнадзора из-за ссылки на интервью с украинским националистом Дмитрием Ярошом, и владелец Lenta.ru Александр Мамут уволил Тимченко.

Вместе с частью сотрудников редакции она переехала в Латвию и запустила издание Meduza, став сперва его главным редактором, а позже — генеральным директором.

справка vc.ru

«Инфограммы» продержались несколько месяцев. Вместе с Максимом, Таней и Антоном Шеиным мы вооружились книгами Аркадия Мильчина, Странка и Уайта, переписывали заголовки, пересобирали таблицы, сокращали подписи, чтобы всё влезло.

(Позже Антон Шеин стал руководителем службы дизайна поисковых интерфейсов «Яндекса», а Таня Бибикова (Мисютина) основала проект по визуализации данных «Лаборатория данных» — vc.ru).

«Инфограммы» не взлетели, но наша работа заложила основы того, что мы сейчас называем информационным стилем. Тогда мы поняли две вещи:

  • Дизайн и редактура — это одно и то же. У них одни и те же приёмы.
  • Невозможно делать отдельно тексты и отдельно картинки — над этими вещами нужно работать вместе.

Расскажите о знакомстве с Ильёй Синельниковым.

Он написал мне в октябре 2009 года: «Не могу сказать, чтобы я активно искал работу, но опубликованная вакансия по описанию и формальным требованиям подходит мне идеально».

Он два раза переделывал тестовое задание на нашу каноническую вакансию «дипломатичного менеджера» — мы до сих пор даём и студентам, и кандидатам всякие жизненные ситуации, которые возникают на работе, и предлагаем найти способ, как из них выкрутиться.

Первое письмо Ильи Синельникова

В итоге я пригласил его и стал готовить к работе менеджера проектов. Он всему научился, но за полгода не успел продать ни одного проекта и свалил. А через пару лет я написал ему: «Давай сделаем курс по переговорам», и он вернулся уже в другом качестве.

Вернёмся в 2007 год. Кто был вашим первым клиентом?

Банк «Траст». К нам его привела моя знакомая из другой студии, когда узнала, что я открыл бюро. Почему-то они сами не хотели заниматься этим проектом — видимо, что-то почуяли.

Оказалось, что на связи надеяться не стоит, потому что через два-три месяца в банке разогнали весь отдел маркетинга, и я ещё месяца три выбивал деньги за полностью сделанную работу.

Тогда я впервые осознал, насколько страшно доверять и делегировать такие проекты менеджерам. Если бы я не предпринял своевременные действия, как только почуял неладное, то мне нечем было бы платить своим коллегам.

Затем я умудрился продать разработку интерфейса почтовому клиенту The Bat. Это было очень круто, они приняли всю работу, но к сожалению, даже не стали ничего внедрять.

Обновлённый интерфейс The Bat. Скриншот из портфолио «Бюро Горбунова»

Мы опубликовали проект в нашем «Портфолио», а через некоторое время нам прилетела ответка от Тёмы Лебедева в «Бизнес-линче». У меня, конечно, сердце ёкнуло, но я постарался отнестись к ситуации с юмором: «Всевидящее око где-то есть».

«Разбор был желчный, но больше Тёма так не писал»

Как вы сейчас с ним общаетесь?

Очень редко, но тепло. Раз в два-три года ужинаем с вином, обмениваемся взглядами на то, что происходит с дизайном.

Вы говорили, что у многих бывших сотрудников «Студии Лебедева» не получалось развивать собственные студии. Почему получилось у вас?

Думаю, по одной причине. В детстве, кто-то из моих товарищей предлагал поиграть, например, в пиратов. Мы играли, а спустя какое-то время они теряли интерес. А я, даже если не был инициатором, требовал продолжения.

Видимо, эта черта сохранилась и во взрослой жизни: я могу очень долго играть в одну игру.

Вы часто писали, что бюро не раз оказывалось на волоске от закрытия. Расскажите подробнее о самой драматичной ситуации.

Это был финансовый кризис. Но он произошёл не в 2009 году, когда ударило по всем, а год спустя. Хотя причины у него были те же, только на микроуровне.

Возник он так. Когда мы только начинали, то использовали в проектах все те принципы, которые я видел в «Студии». Мы у них даже договор позаимствовали.

И в нём есть такая фраза: «Согласование результатов не включено в срок проекта». Она всегда казалась мне спасительной, потому что самая страшная часть проекта для дизайнера — это правочки, которых может быть хрен знает сколько. И пусть за них отвечает сам клиент, а не мы.

Поэтому, если мы в срок сделали проект, отдали клиенту, а у него правочки, значит, мы ещё добавим столько же времени, чтобы их внести, а если у него ещё правочки, мы ещё добавим времени — и так до бесконечности.

И казалось, что это в интересах дизайнера. А на деле мы получали аванс за работу, принимали обязательства перед клиентом, начинали делать, а потом проект затягивался — из-за правочек или из-за того, что клиент в отпуске.

В итоге деньги на зарплату заканчиваются, а дизайнеры продолжают дорабатывать проект. Взять новых дизайнеров нельзя, ведь ты ещё с обязательствами перед старыми не разобрался. Получается полная ерунда.

Это пагубная система. Когда ситуация достигла апогея, от нас начали уходить клиенты: первого я не смог удержать, со вторым договорились, с трудом доделали работу.

Поскольку первому клиенту мы остались должны оплаченный аванс, я договорился, что буду в счёт этой суммы раз в неделю приходить к ним в офис и наставлять их дизайнеров как арт-директор.

Это был момент, когда мне пришлось уволить половину людей из бюро

А сколько их было до увольнения?

У нас всегда был более-менее один порядок — 16-20 человек. Мне было тяжело решиться на увольнения, у нас собралась прекрасная команда. Это не тот принцип, когда говорят: «Давайте выберем худших и избавимся от них».

Эта ситуация на меня очень надавила, и в тот момент я решил: всё, начинаем работать по-другому, теперь у нас будут фиксированные дедлайны. Только так и никак иначе. Если нам клиент доверит работать по такой системе — хорошо. Если нет — ничего страшного, есть другие студии и другие клиенты.

И в первый же месяц после этого решения мы оказались в плюсе. Это было удивительно и очень непривычно: до этого все деньги уходили на зарплату сотрудникам, и ничего не оставалось.

Сколько сейчас сотрудников работает в бюро?

28 человек. Из них — восемь дизайнеров, а остальные работают в издательстве, Коворкафе, школе, поддержке и техноконтуре. Конечно, со всеми у нас разные отношения. Есть преподаватели, которые не ведут проекты в бюро, — например, Илья Синельников.

У Ильи есть своя работа в Америке, но при этом он свою роль выполняет. Кроме этих людей, которые считаются официальными бюрошниками, ещё есть так называемый дизайн-буфет.

Это люди из внутреннего круга: мы их знаем, доверяем им и работали с ними раньше. Как правило, это люди с редкими умениями, к которым мы обращаемся раз в год, — например, специалист по гравюрным иконкам.

Либо это люди, которые хотят в бюро, и это что-то вроде проверочной стадии. У нас есть формализованная система, как мы с ними работаем и рассчитываем их доходы.

А сколько проектов в месяц делаете?

Сейчас одновременно — один-полтора клиентских проекта в месяц. В «полтора» входит либо какая-то мелкая доделка предыдущего проекта, либо очень простой проект.

Каждый проект занимает минимум шесть-семь недель. Максимум — 12 недель. Если требуется больше времени, мы режем его на части.

В бюро много народа занято нашими продуктами — школой и курсами для редакторов, дизайнеров и руководителей. А также книгами и советами. Непонятно, как их считать, потому что над ними идёт постоянная работа: по развитию, обновлению.

Какими работами для клиентов вы гордитесь?

Надо понимать, что больше всего я горжусь нашими проектами: например, книгами. Мы придумали новый формат и бизнес-модель и издаём очень хорошие книги для редакторов, дизайнеров, руководителей.

Книги бюро

Если говорить о клиентских проектах, больше всего мне нравится в работе широта. В 2010 году мы начали первыми называть себя дизайнерами продуктов и услуг: мы можем сделать клиенту и сайт, и приложение, и айдентику, и навигацию, и даже книгу написать и курс провести, и всё это вместе будет работать как система.

Если говорить конкретнее, то моя любимая работа — это проекты для издательства «Актион» (выпускает «Главбух», «Генеральный директор» и ещё 110 печатных изданий — vc.ru). С нашей помощью они запустили по шаблонам и гайдлайнам целую экосистему из бумажных и электронных журналов, справочных систем, курсов, школ — для каждой профессии.

До «Актиона» мы хорошо справлялись с разовыми проектами, например «Раз-два-трип», а здесь перешли на шаг выше, на работу с системой. Это научило нас работать так, чтобы не терять контроль над конечным результатом, но работать на уровень выше.

О курсах и школе

На чём вы больше зарабатываете — на проектах, курсах или на школе?

Не могу сказать с большой точностью. Скорее я делю нашу работу на два направления — работа над клиентскими проектами и над собственными.

Возможно, я не очень правильно работаю с финансами, но считаю, что поскольку это экосистема, где всё функционально друг друга дополняет, не очень важно, сколько приносит каждое отдельное направление.

Если смотреть «своё — не своё», то я думаю, что выручка делится как минимум пополам.

Какой из курсов или школ самый популярный?

Наши хедлайнеры — это курсы «Пользовательский интерфейс» и «Информационный стиль». Когда «Школа редакторов» только открылась, первые наборы там были плачевными. Сейчас в последние наборы у редакторов было больше людей, чем у дизайнеров.

Сколько людей вы готовите каждый год?

У нас на каждой ступени жёсткий фильтр, мы отсеиваем 70% людей. Поэтому до конца у нас доходят максимум — 30 выпускников, а на деле — 10-15. Выпуск — два раза в год.

А людей, которые закончили первую ступень и так далее, — гораздо больше. Всего через наши школы с 2014 года прошло 864 студента.

Как вообще складывается судьба выпускника школы? Остаются в России, уезжают за рубеж?

Не могу сказать. Есть студенты, которые уже живут за границей. На самом деле, это «уезжают — не уезжают за рубеж» никак не связано с тем, отучился он в школе или нет.

Но школа работает как социальный лифт и направлена на социализацию людей: они попадают в тусовку, знают друг друга и когда приходят на работу — у них есть сеть людей, к которым они могут обратиться за помощью, пригласить на работу, или их приглашают на проекты.

Если половина выручки бюро приходит от проектов, связанных с образованием, считаете ли вы себя инфобизнесменом?

Я начал делиться знаниями, ещё когда работал в «Студии». Тёма предложил мне раз в неделю проводить по семинару для всех сотрудников. Я начал к каждому готовить разворот, рассказывать.

В итоге из этого получилась огромная лекция для студентов ВШЭ — человек на 300, и эта же штука легла в основу моего курса, который я сделал в 2007 году.

О том, что есть инфобизнес, и что вообще есть такое слово, я узнал от [Вадима] Паясу спустя четыре года. Он мне рассказал, что есть некий Парабеллум, у него такие-то секреты и техники.

Но ни к первому, ни ко второму на курсы я не ходил, мы шли дальше своей дорогой. Можно ли любое бумажное издательство или учебное заведение назвать инфобизнесом, я не знаю.

Если единственный критерий — тот, что мы исключительно пользуемся интернетом, то может быть. А если нет, то по-моему, это какая-то ерунда.

Если же говорить о том, какими методами и средствами пользуются инфобизнесмены — то нам репутация очень дорога, у нас всё на виду, и мы всегда открываем и показываем отзывы, пусть нас судят снаружи.

Где, на ваш взгляд, проходит грань между учителем и инфобизнесменом?

Я не знаю. В том-то и дело, мне сложно понять, о чём идёт речь. Шарлатанов всегда было полно. Если поставить вопрос иначе — где грань между учителем и шарлатаном, то на такой вопрос легко ответить.

Какие критерии шарлатанов в инфобизнесе? Об этом недавно хорошо написал Максим Ильяхов в «Тинькофф-журнале», но мне любопытно услышать вашу точку зрения.

Я ещё не читал. Мне кажется, первая красная лампочка загорается, когда ты чувствуешь (и у тебя нет никаких сомнений), что форма и способы продать курс превалируют над содержанием. И это может оценить любой человек.

Есть сервис Masterclass.com, в котором собраны лекции от Дэна Брауна, Гордона Рамси, Стива Мартина и других невероятных людей. Хочется послушать каждого из этих людей и узнать, о чём они рассказывают. Неважно, какой там способ оплаты — месячная подписка или одноразовый платёж: ты понимаешь, за что платишь.

А если ты чувствуешь, что там такой стандартно-бодренький тон по шаблону и стандартные фишечки и всё сделано как по методичке инфобизнесмена, то понятно, что там деньги важнее, и их пытаются делать из воздуха.

Кого вы можете назвать хорошим инфобизнесменом, а кого — плохим?

У нас в бюро есть кодекс. Один из его пунктов касается критики. Если коллега попросил тебя высказать мнение или прислал работу в «Советы», чтобы получить консультацию — вопросов нет.

Но если другая студия выпускает работу, то что бы я ни думал, я не буду высказывать вслух непрошенное мнение. Максимум — признаю заслуги: «Вот это да».

На сайте бюро в Школе руководителей есть интересная фраза: «Продукт-оунеры, бренд-менеджеры, маркетологи, пиарщики — слишком часто это красивая ниша для неумех». Что вы имеете в виду?

Тут я тоже сперва вспомню профессиональное детство. Когда я работал в «АйТи», у нас был продукт под названием «АйТи-Ритм».

Я был в нём кем-то вроде главного конструктора: я его нарисовал и запрограммировал. А ещё у меня был начальник, который помогал, организовывал, продвигал, выбивал ресурсы и так далее. И ещё нам дали в команду маркетолога.

И однажды, когда мы готовились к выставке, маркетолог сел делать для нас брошюру. Он открыл Word, написал слово, поставил пять пробелов и сел думать над следующим.

Я это ненавидел, потому что понимал: мы вложили силы в продукт, а чувак, который должен отвечать за его продвижение, не может, собака, текст написать и связать три слова в предложение — у него несогласованы падежи.

В итоге я открыл талмуд «О рекламе» Огилви, нашёл разделы, которые могут мне помочь, и сверстал эту брошюру сам. Мне было не всё равно, и я хотел сделать хорошо.

Это был первый раз, когда я заметил, что должность менеджера находится в серой зоне. Разработчика легко вывести на чистую воду: он либо нормальный, либо говёный, либо с багами пишет, либо нет.

А с менеджерами хрен поймёшь: очень сложно оценить результат, в чём заключаются его скилы, как их оттачивать и всё прочее. Нет институтов, которые готовят «менеджеров по SEO» или «менеджеров по SMM».

Соответственно, среди менеджеров много случайных людей. Они рассуждают: «Если стану программистом, меня раскусят, там — тоже, а здесь — нет».

Потому что низкий порог входа в профессию?

Да. И потому очень размыто — в чём полезный результат и как его оценивать. Это обычно называют soft skills — переговоры, «сделывание» дел, управление проектами. Это то, что мало кто умеет.

Об этике

В бюро существует внутренняя этика под названием «Кодекс бюрошника». Вы сразу её придумали или составляли и дополняли постепенно?

Я с самого начала придерживался принципов, которые там изложены. Но когда появилось бюро, то стал замечать — приходит новый человек, совершает какой-то поступок, и мне совершенно очевидно, что это неприемлемо.

А когда начинаешь обсуждать ситуацию с ним, он отвечает: «А чё такого?». Или вот знакомые жаловались: взяли человека, а он начал направлять заказы на своё ИП, добавлял к стоимости 5% и забирал себе разницу. Когда с ним начали говорить об этом, он удивился: «А чё такого? Ты же ничего не потерял, всё по стандартному прейскуранту».

Проблема в том, что у всех людей разное прошлое, воспитание, родители, жизненные обстоятельства.

После 1990-х годов выросла масса людей, у которых представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, сформированы голливудскими фильмами и тяжёлым наследием братков, стрелок и всего прочего.

Они рассуждают: «Откат — это в порядке вещей, все так делают. А чё такого?» И потом, когда на работу приходит молодой сотрудник, старшие товарищи учат его, как это правильно делать.

Поэтому я понял, что лучше с самого начала честно и прозрачно объяснить людям правила игры, а если кто-то не захочет по ним играть — пусть честно признаётся.

Соответственно, в какой-то момент мы их записали, и с тех пор я ни одного изменения в них не внёс.

1. Философия полезного действия

В дизайне, проектах, управлении людьми, карьере, образовании и даже в личной жизни бюрошник руководствуется центральным понятием пользы.

2. Перфекционизм

Бюрошник стремится сделать работу наилучшим образом и никогда не идёт на компромиссы в качестве. Бюрошник имеет профессиональную гордость. Бюрошник — перфекционист. Халтура — смертный грех бюрошника.

3. Постоянное движение вверх

Бюрошник силён духом и предан делу. Он посвящает свою жизнь росту в профессии и вкладу в развитие самой профессии. Бюрошник помнит об ограниченности жизни.

4. Любознательность и культ знаний

Бюрошник любознателен, для него не существует неинтересных тем и скучных задач. В дизайне и инженерном деле работают все знания о мире: научно-технические, гуманитарные, культурные, художественные.

Бюрошник может сказать: «Я не разбираюсь в граффити», но не может сказать: «Мне неинтересно граффити». Возможно: «Я не знаю историю». Никогда: «Мне неинтересна история». Равнодушие — смертный бюрошный грех.

5. Отношение к клиенту

Бюрошник всегда помнит, что его профессия — сервис, и он работает для клиента. Бюрошник никогда не отзывается снисходительно о своём клиенте при общении с коллегами или другими клиентами. Гордыня — смертный грех.

6. Метод

Бюрошник никогда не изменяет своим методам ради отношений с клиентом.

7. Личная ответственность и предприимчивость

Бюрошник принимает на себя ответственность за всё, что происходит в его жизни, работе и проектах. Бюрошник самостоятельно мыслит и действует, не жалуется и не оправдывается.

8. Деньги

Бюрошник — пример чистоплотного и рационального отношения к деньгам. Он — капиталист, предан своему делу не из-за денег, но понимает, что деньги, во-первых, ресурс работоспособных систем, то есть часть профессии, которой он занят. Во-вторых, это качество жизни его семьи.

9. Репутация

Бюрошник — образец такта. Он заботится о своей репутации, ограниченно и осмотрительно участвует в дискуссиях, конференциях и социальных сетях. Не «срёт в каментах».

10. Религия и политические взгляды

Религия и политические убеждения бюрошника не имеют законной силы в профессиональной работе.

11. Отношение к бюро

Каждый бюрошник культивирует собственную область знаний. Лучшие бюрошники становятся преподавателями своих дисциплин, получают авторитет и признание.

Поэтому бюрошники совместно создают общую платформу получения и передачи знаний через курсы, школу стажёров и будущие продукты. Настоящие и бывшие бюрошники популяризируют знания, преподавателей и образовательные проекты бюро, используя свои способности и влияние.

«Кодекс бюрошника»
кратко

Какой пункт кажется вам наиболее важным?

О полезном действии, не зря я поставил его на первое место. В жизни люди могут извлечь что-то для себя одним из трёх способов: отобрать, паразитировать или честно обменять, чтобы человек добровольно дал что-то своё в обмен на что-то твоё: пользу, которую ты ему принёс.

И главный принцип, что мы отметаем паразитизм и насилие, а выбираем пользу и руководствуемся ей во всех решениях. И это помогает принимать решения на любом уровне.

За что вы можете уволить сотрудника, если он не нарушает «Кодекс»?

Самая частая причина в отношении профессионалов — дизайнеров, редакторов, руководителей — не в том, что они плохо пишут тексты или рисуют (мы бы их тогда не брали на работу), а в том, что они не научились преодолевать пропасть между «делать» и «сделать», как выразился Илья Синельников.

Если ты никак не можешь научиться дожимать до результата, когда можно сказать: «Да, это дело сделано», и получил все шансы на то, чтобы научиться, но так и не научился, тогда мы вынуждены расстаться.

«О Ресурсе»

Работа в бюро строится на системе «Ресурс». Как вы обычно объясняете людям, которые о ней не слышали, что это такое?

Просто даю ссылку. Там всё сказано.

Вы писали, что автор аббревиатуры «Ресурс» Артём Поликарпов пришёл работать в бюро незадолго до революции. Что за революция?

Это было летом 2009 года, я как раз купил книгу «Почему работа отстой и что с этим делать» (в России она издана под названием «Офис в стиле фанк» — vc.ru).

Когда прочитал треть, понял: нужно делать, как там написано. А потом дочитывал, чтобы себя убедить, потому что было очень страшно. Но при этом была полнейшая дичь.

Как я уже говорил, первое время мы делали всё, как в «Студии». У них было написано: «Начинаем не позднее 12:00 и работаем девять часов». Я подумал: «Ну ладно, будем чуть-чуть отличаться». И написал: начинаем не позднее 11:00.

А потом обратил внимание, что прихожу на работу в 12:00. Переписал: начинаем не позднее 10:00. Через некоторое время увидел, что прихожу в 11:00. Получалось, что я сам не могу соблюдать правило, которое объявил.

Или, например, я разместил вакансию, мне пишет дизайнер из Самары, присылает классное задание, и я ему отвечаю: «Отлично, приезжай к нам в Москву». И он оставляет семью, ребёнка, вынужден здесь снимать квартиру — это же дичь какая-то.

И мне не приходило в голову — а зачем так делать? Это же неудобно. Но решиться это изменить было очень страшно. Вот и получилась революция. Когда разработал систему и написал о ней, мне стали отвечать: «Мы это пробовали, вам конец, ребята».

А как сотрудники отреагировали?

Я не могу себе представить такого человека, которому скажешь: «Ты можешь больше не ходить на работу», и он отнесётся к этому отрицательно. Все, естественно, это одобрили.

«Ресурс» позволяет отличить людей, которые хотят работать, от тех, которые работать не хотят. Но в целом с точки зрения того, как мы работаем для клиентов, ничего не изменилось.

Главная польза заключалась в другом: теперь нам не нужно было заставлять всех российских дизайнеров становиться москвичами. То есть мы смогли работать с кем хотим и выбирать не из москвичей, а из всей страны.

Один из принципов «Ресурса» — бюрошник сам решает, где и когда ему работать. Не стирается ли в этом случае граница между жизнью и работой?

Безусловно, потому что привычный офис — это пионерский лагерь с распорядком: есть будильник от и до. И формальные признаки: если сидишь на месте, значит, работаешь, а когда рабочий день окончен, ты свободен.

Когда эти искусственные рамки есть, человеку не нужно думать о балансе между работой и жизнью и как-то себя контролировать. Если убрать рамки, ты должен сам управлять временем. Разница в этом.

Чтобы были результаты и не умереть, как загнанная лошадь, нужно научиться жить в этом. И мы стараемся помогать людям адаптироваться и учиться, потому что все неизбежно проходят через кризис — не могут заставить себя закрыть дома ноутбук. И в итоге мы как-то учимся сохранять баланс.

Если вы не учитываете рабочее время, как тогда начисляется зарплата?

Это совсем не связанные вещи — как обычно. «Ресурс» — это не вопрос каких-то сдельных отношений, он касается исключительно будильника и графика.

Мы никогда не высчитываем 40 часов в неделю, и вряд ли кто-то за 41 час будет получать больше, а за 39 — меньше. У нас с каждым человеком своя договорённость, которая может подвергаться корректировке по взаимному согласию.

А что делать, если сотруднику звонит заказчик, а он сидит в кино?

Пусть выключит звук и смотрит фильм дальше. И напишет сообщение: «Перезвоню вам позже, сейчас не могу говорить».

Другой вопрос, если у клиента сегодня день запуска, и он звонит, потому что у него что-то не работает. Но вообще, редко возникают такие ситуации, когда ты должен отвечать в режиме горячей линии.

Если есть договорённость быть на связи в определённое время — её нужно выполнять. Это вопрос договорённостей и обязательств.

Какую часть своего времени топ-сотрудники должны посвящать работе в бюро?

Это как?

Например, Максим Ильяхов и Илья Бирман работают в бюро, но у них есть свои проекты. Есть ли для них какая-то нижняя граница времени, которую они должны тратить на работу в бюро?

Понятия не имею. Они мне не должны никаких часов, и я им тоже. У нас есть договорённости о том, что мы ждём друг от друга в каждом проекте, и всё. А сколько часов, я реально не знаю.

Когда я смотрю на других людей, мне всегда кажется, что они гораздо эффективнее. Думаю: «Ни фига себе, сколько они всего успевают. Как это?».

Как их активности сказываются на бюро? Например, главредство Ильяхова в «Тинькофф-журнале»? Приносит ли это дополнительные выгоды?

Ильяхов — ректор Школы редакторов, и естественно, это приносит плоды и ему, и школе, которой он занимается. Моя задача — горизонтальная работа вширь, а задача всех наших монстров — развивать свою вертикаль: школа, курс, книги.

Дизайн и личная продуктивность

Сколько времени в неделю вы тратите на работу и на что именно? Как оно распределяется?

Я начинаю работать часа в два дня и заканчиваю работать часов в десять вечера. Могу ещё часа два поразбирать почту. Я свою неделю организовал так, что она состоит из встреч.

Я встречаюсь с людьми, которые отвечают за тот или иной кусок работы в бюро, и эти встречи помогают мне уделить этому делу внимание. То есть я не могу на встрече идти смотреть Facebook или ещё что-то. Я так заставляю себя решать нужные вопросы и продвигать вперёд проект. Поэтому встречи и почта — это мой главный формат.

А как вы проводите свободное время?

Мне кажется, что у взрослого человека в принципе не существует свободного времени. Если ты запланировал путешествие, отдых, развлечение, чтение — оно произойдёт. Если нет — это время займётся чем угодно ещё.

Свободного времени в любом случае не будет. Раз в год у меня бывает ситуация, когда и встреч нет в плане, и почту разобрал. Тогда я тупо иду в Facebook.

А если говорить о каких-то вещах, которые мне нравится делать кроме работы, — иногда я занимаюсь японским фехтованием на боккэнах, иногда хожу под парусом, иногда играю на электрогитаре и басухе. Три года назад я исполнил мечту и начал ездить на мотоцикле.

Ещё в последнее время мне нравится заниматься обустройством нашего участка на даче. В связи с этим у меня есть большой секретный план в отношении семьи и работы.

Планируете сбежать из Москвы и устроить дизайн-коммуну в духе «Баухауса»?

Я же говорю — он секретный.

Я обратил внимание, что вы не такой медийный человек, как, например, Илья Бирман. Это осознанное решение?

Я никогда не стремился становиться отшельником, у меня есть личный Facebook, в котором я пишу не только о том, что у нас вышла очередная книжка, а делюсь впечатлениями от того, что происходит вокруг меня.

Но позывов чем-то там поделиться у меня, видимо, меньше, и они, видимо, так или иначе забиваются теми позывами, которые мне посылает бюро.

Какими приложениями и сервисами пользуетесь для экономии времени и коммуникации с сотрудниками?

Почта. Всю важную коммуникацию — телефонные звонки, мессенджеры, сообщения в соцсетях, — я стараюсь перенаправлять в один канал, электронную почту. Работать на пять конвейеров неэффективно.

Календарь. Я планирую дела на неделю. В основном календарь состоит из одних и тех же повторяющихся встреч с коллегами, отвечающими за свои проекты и продукты.

Basecamp. Там все проекты, макеты и комментарии, чтобы не потерялось.

Skype. Наше главное средство для встреч. Телеграм — хорошо, но почему-то старый добрый скайп работает лучше.

Telegram. В бюро есть несколько чатов, но я больше использую ТГ для расслабона: обменяться дизайнерскими штуками, поболтать, дёрнуть кого-то — не для чего-то серьёзного почему-то. Ну и пощу в каналы бюро и в свой преподавательский.

Droplr. Люди, которые пользуются Dropbox, «Яндекс.Диск», «Google Диск», Mail.ru и прочим говном, чтобы хранить и показывать скриншоты, просто не понимают, как они издеваются над адресатом. Я не хочу видеть ваш интерфейсный обвес, не хочу видеть рекламу, не хочу масштабировать прокруткой картинки. Я хочу увидеть картинку и в любой момент вытащить её в Photoshop. Спасибо!

Что вам нравится в дизайне образца 2018 года, а что бесит?

Мне нравится всё, что сейчас происходит с дизайном. Он невероятно развивается сейчас во всех странах первого и третьего мира, во всех областях от космонавтики до кухонных устройств.

Но все очень увлечены искусственным интеллектом и биткоином, и никто не замечает этого прорыва.

Бесить могут плохие продукты и неприятные люди, а сама дисциплина дизайна не может бесить. Если говорить о плохих продуктах, то самый плохой продукт современности — это аэропорты.

Они во всём мире совершенно ужасные. Все принимают это как должное и думают, что так и должно быть, но так быть не должно. Ни в одном аэропорту мира ты не застрахован от того, чтобы прилететь в два часа ночи и стоять два часа на паспортном контроле, потому что прилетело пять рейсов, а сидит полтора пограничника.

Ты не застрахован от того, что после этого ты ещё час будешь ждать свой багаж на багажной ленте. Я не говорю о регистрации: приезжаешь за час, стоишь час в очереди, а потом ещё перепаковываешь чемоданы перед этой стойкой, потому что, как выясняется, у тебя перевес на один килограмм.

Я не говорю про эти проверки безопасности с этими мерзкими лотками, в которые ты обязательно должен отдельно положить ноутбук, отдельно iPad, а ещё какая-нибудь сволочь на пересадке в каком-нибудь Мюнхене может твой любимый швейцарский ножик отобрать и выбросить, потому что ты забыл его в рюкзаке.

Люди обычно склонны винить себя или таможенников, но это исключительно проблема дизайна и технологий.

Как её можно решить?

Это большая и сложная задача. Возможно, в чём-то нас ожидает технологический прорыв: чтобы тебе не нужно было выкладывать вещи на лотки для проверки.

А может, нужна революция, когда в этой сфере появится очередной Илон Маск. Например, Израиль появился потому, что один человек решил сделать государство не так, как устроены все остальные государства. Многоразовые ракеты появились потому, что Илон Маск решил делать ракеты совершенно не так, как принято сейчас.

В какой-то момент появится человек, который решит делать аэропорт совершенно не так, как делают другие, и тогда заживём.

Возвращаясь к дизайну. Почему у бюро такая главная страница? Я слышал мнение, что такое буйство элементов отпугивает потенциальных клиентов — особенно тех, кто не разбирается в дизайне. А как же воронка продаж? Или это не проблема, а фича?

Я разложу ответ на две части. Когда у нас есть конкретная задача с воронкой, у нас всё чётко и понятно. Если взять любую страницу школы или книги, здесь мы не отвлекаемся и рассказываем всё, что нужно, чтобы человек принял решение.

Что касается главной страницы, то нужно понимать, что бюро — это некая машинка, которая производит много всего разного. И клиентские проекты, и школы, и курсы, и книжки, и прочее.

Если говорить о смысловой части, то я не верю, что нам нужно делать закладку как у банков — для физических лиц и для юридических лиц. Если к нам заходит директор компании, который задумал заказать дизайн, он должен знать обо всём.

Если он видит, что у нас есть школа, книжки и так далее, это может его заинтересовать. Он может отправить учиться своих людей, или это поможет ему принять решение — он понимает, что может не только заказать сайт, но и что мы поможем подготовить сотрудников, чтобы они этот сайт поддерживали.

По смыслу наша главная страница — это лента. Просто она более графическая — идёт не сверху вниз, а плиточкой. Там на первом месте может оказаться клиентский проект или крутой шахматный учебник, всё идёт сверху вниз.

Сейчас уже мало кто помнит, как мы выглядели два-три года назад. Единственное, что у нас «Советы» сохранились — мы их только готовим к обновлению, и новый дизайн видят только ограниченные члены клуба.

Для нас было важно отойти от этой старой модели, сухой табличной истории, потому что должно быть понятно: мы можем работать не только с бухгалтерским учётом и бухгалтерскими интерфейсами, мы можем работать с внешним видом, с эмоцией, воздействовать цветом и так далее.

Нам было важно оторваться от предыдущих установок, и мы специально перешли в другую крайность, что у нас где-то даже подписи к работам в портфолио нет — просто картинки, и всё. Понравилась картинка — ткнул.

Не исключено, что всё начнёт преобразовываться и устаканиваться, но нам было важно сделать это заявление. Вряд ли кто-то сейчас захотел, чтобы мы вернулись к старому дизайну с жёлтыми плашечками, Verdana и так далее.

Кстати, как вам редизайн vc.ru? Что бы вы добавили или убрали?

Честно говоря, редизайн vc.ru — это для меня новость. Я заметил серьёзный редизайн, когда у вас название сменилось с «Цукерберг позвонит». И это, на самом деле, правильно, потому что постоянные читатели не любят революций, и если они небольшие изменения не замечают, это хорошо.

Самый первый дизайн
Прощай, «Цукерберг позвонит»

Но мне кажется, что в 2018 году дизайн vc.ru мог бы быть чуть-чуть посмелее. Тот же Look At Me лет шесть назад выглядел немного посвежее. Вы немного застряли в той модели, которую ещё «Хабр» задал: с лентой и делением на «Популярное» и «Свежее».

А как — посмелее? Выводить на главную GIF с тираннозаврами, как на сайте «Тинькофф-журнала»?

«Тинькофф-журнал» по смелости где-то на семёрочке. А десять из десяти я бы отдал WOS. Понятное дело, что есть реализм. Может быть, не очень заметные изменения — правильно и хорошо для продукта.

Для бюро это было неправильно — мы десять лет жили в одной модели и сильно в ней застряли. Нам было важно, чтобы это изменение привлекло внимание и как следует бомбануло. Что в итоге и произошло.

#интервью

{ "author_name": "Никита Евдокимов", "author_type": "editor", "tags": ["\u0438\u043d\u0442\u0435\u0440\u0432\u044c\u044e"], "comments": 48, "likes": 115, "favorites": 154, "is_advertisement": false, "subsite_label": "design", "id": 50603, "is_wide": true, "is_ugc": false, "date": "Wed, 14 Nov 2018 12:59:03 +0300" }
{ "id": 50603, "author_id": 61917, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/50603\/get","add":"\/comments\/50603\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/50603"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 199114, "possessions": [] }

48 комментариев 48 комм.

Популярные

По порядку

Написать комментарий...
44

Фух. Я дочитал и мне было интересно.

Ответить
29

Это тот чувак, по которому сохнет Ильяхов и при каждом удобном случае говорит о нем, какой он великий учитель и мудрец :)) Разве что в попу не целует при встречи.

А так не побоюсь высказать непопулярное мнение и быть заминусовоной фанатами этого парня: бюро, как и, в частности, Горбунов, Ильяхов — скатились в гнилой инфобизнес давно: начиная с курсов за 4 дня за 40-60 тысяч рублей и заканчивая длинной и беспощадной школой редакторов, из которой все по факту бегут и редко кто доходит до конца.

Создают себе группку фанатов, отвечая на вопросы на своем сайте и публикуя "экспертный" контент. На этом и едут. Хотя в этом контенте больше воды, теорем и гипотез, чем нужного для жизни.

У меня все. Спасибо за внимание.

Ответить
1

Дак, чо, все верно сказала.

Ответить
7

Забыла сказать главный прикол: они, короче, все как один по Кэмпу фанатеют. Пихают его везде, где только можно. Ильяхов даже целый курс по нему зарерайтил. Потом все эти их фанаты бегают с этим Кэмпом как не в себе.

Но главный прикол в том, что и ученики рерайтят этого Кэмпа и в бложиках (обязательно на "эгея" — иначе не считается) херачат тоже самое и так по кругу. Типа мы такие умные. Вот так работаем.

Синельников — эксперт по переговорам — отдельный привет. Человек, который связать двух слов не может, — ведет курсы по переговорам :)) Ахах. Прикола для загуглите на ютюбе.

Ответить
6

Для меня больший показатель то, что бюро выпускает очень мало своих работ. Ок, обучаете и продвигаете своё видение веба, интерфейса, покажите тогда на своих работах, как внедрили к клиентам и почему. Ничего этого нет.

Ответить
2

А вот сейчас обидно было :-(

Ответить
3

Не стоит обижаться на комменты на VC. Вы же знаете, что в интернете все злые и просто самоутверждаются за счет других: https://us9.campaign-archive.com/?u=89138ced008e0282fe335b3a8&id=2bd36f9104&e=[UNIQID] и http://maximilyahov.ru/blog/all/kritika-dlya-samoutverzhdeniya/

Но вам действительно имеет смысл поработать над речью и изложением материала. Пишете вы лучше, чем говорите. Но благо это только навык, который можно наработать.

Ответить
0

А чем Кемп плох-то в принципе?

ЗЫ бомбанулло)

Ответить
1

Кэмп — аху@нен.

Но.

1) вопрос в правильности, уместности применения принципов.

2) нахера переписывать и рерайтить этого Кэмпа везде. Плодят говно-контент тоннами. Тупо друг у друга слизывают, а потом выдают за свое виденье.

Только некоторые примеры о Кэмпе из того, что успели понахерачить бюрошники:

https://ilyabirman.ru/meanwhile/tags/negotiations/

https://journal.tinkoff.ru/no/

http://maximilyahov.ru/blog/all/rskdr-1/

http://maximilyahov.ru/blog/all/meet-negotiate/

https://irinausichenko.ru/blog/?go=all/prodat/

https://irinausichenko.ru/blog/?go=all/iskrennost-peregovory-kemp-i-vsyo-vot-eto/

пзд. Ц

Ответить
0

Для тех кто не в курсе, поясните, пожалуйста. Что есть Кэмп?

Ответить
2

Книга "Сначала скажите нет". Главная мысль книги: нужно от всего нос воротить, тогда все за тобой будут бегать.

Хотя по-моему главное — это не превратиться в брюзгу.

Ответить
0

нахера переписывать и рерайтить этого Кэмпа везде

читать это не обязательно. а если Кэмпа станет больше в мире, то это же хорошо!

Ответить
0

Удваиваю, например. Не скажу за Горбунова, слишком мало про него знаю, а Ильяхов — это Алекс Лесли от копирайтинга. Так себе копирайтер и так себе редактор, но выдающийся барыга. Впаривает фуфло по цене годноты. Оранжевая книга — говно говном, пользы на порядок меньше чем в брошюре «В помощь редактору многотиражки» 74-го года (20 страниц вместе с обложкой!), зато хайпа — мама не горюй. Про синюю книжку тут уже писали пару месяцев назад — не просто бесполезная, а натурально вредная хрень, способная погубить карьеру адепта.
И прекрасный в своей искренности цинизм. Ильяхов ещё в прошлом году тут писал: да, мол, я теперь никому ничего не объясняю и не аргументирую. Вот так вот. Объяснений не будет, хавайте и благодарите. Декларация перехода на сектанскую модель

Ответить
9

Что Горбунов, что Бирман отчаянно косплеят лебедева и вроде даже удалось это сделать. Сайты, проекты, снобизм за буковку ё. Хз зачем это все

Ответить
0

В комментариях к такому мимимишному посту лучше давать вот эту версию: https://antonz.ru/bureau/#happy

Ответить
1

Трудно выбрать, все три хороши

Ответить
7

На секундочку: полные нули проверяли у таких же нулей. И ставили друг другу оценки, идущие в зачёт.

Боже, это прекрасно

Ответить
1

Мы сделали выводы из этой истории: https://bureau.ru/school/cheaters/

А что касается оценки студентами друг друга — это только один из видов заданий, которые учат студентов видеть ошибки друг друга. Нет ничего полезнее. При этом предусмотрена коррекция оценок преподавателями.

На второй ступени оценки ставят преподаватели и кураторы школы.

Ответить
2

А что касается оценки студентами друг друга — это только один из видов заданий, которые учат студентов видеть ошибки друг друга. Нет ничего полезнее.

Артём, такое ощущение, что вы банально не понимаете смысла слов, которые используете. Не разбирающиеся в предмете люди оценивают не разбирающихся в предмете людей. Как они вообще научатся видеть ошибки друг друга? Они же не могут отличить правильное от ошибки. Ну бред же сивой кобылы. Я просто не понимаю, как это можно отрицать.
А вы не просто отрицаете, так ещё и упорствуете: некомпетнентности оценивают некомпетентностей — нет ничего полезнее. Господи, откуда этот дремучий обскурантизм?!

Ответить
2

Первая ступень посвящена изучению теории. Всего на первой ступени 40 тестов и 8 заданий. Из них только в 2 заданиях студенты проверяют работы друг друга.

Одно из таких заданий — по редактуре. Перед заданием студенты изучают лекции: «Теория текста: информационный стиль», «Стоп‑слова и информативность», «Редактура на уровне слов».

На первой неделе задания им даётся текст, в котором нужно искать стоп-слова и отредактировать текст. На следующей неделе каждый студент должен оценить работу другого по конкретным критериям.

Поиск:
5 — все найдено верно, ценная информация не потеряна и выделена зеленым
4 — хорошо, незначительные ошибки
3 — удовлетворительно, часть ценной информации потеряна
2 — неудовлетворительно, много серьёзных ошибок, нет комментариев
1 — кол, стоп‑слова и ценная информация не выделена

Редактура:
5 — текст интересный, полезный и без стоп‑слов
4 — текст без стоп‑слов, но в нём мало пользы и читать неинтересно
3 — в тексте есть стоп‑слова
2 — много стоп‑слов
1 — текст не отредактирован или стоп‑слов стало больше

Такой же подход в задании по переговорам. Задание даётся на 15 неделе, когда у студентов уже достаточно знаний. Студенты разбиваются на пары, выбирают переговорную ситуацию и записывают свои переговоры. На следующей неделе — оценивают друг друга по трём чётким критериям: техника — это приёмы, изученные в лекциях; убедительность — личное впечатление; результат — приближение к цели.

Известно, что свои ошибки заметны гораздо меньше, чем чужие. Поэтому когда студенты занимаются вместе, видят и оценивают друг друга, это очень полезный способ практики, способ научиться видеть ошибки. К тому же с учётом лекций и чётких критериев мы никак не можем считать, что студенты полные нули и не в состоянии оценить довольно простые задания.

Кроме того, у нас предусмотрен механизм апелляции. Если студент подозревает, что его оценили необъективно, преподаватель может скорректировать оценку — и его, и того кто оценивал.

А ещё мы теперь распределяем пары так с учётом рейтинга, чтобы не было непосредственной конкуренции и соблазна утопить друг друга.

Несмотря на то, что таких заданий не очень много, мы считаем, что они очень полезны и не планируем от них отказываться.

Ответить
1

Ок, так намного понятнее, спасибо за развёрнутый ответ. Впрочем, утверждать, что нет ничего полезнее — всё равно перебор, я считаю

Ответить
12

Емкое и интересное интервью. Книги «Бюро» — лучшее, что появилось в онлайн-образовании за последние 10 лет.

Ответить
2

В этих книгах должно быть про упоминание превосходных степеней...
Если вы не читали ничего кроме этих книг, вот так голословно заявлять не стоит, есть coursera например.
В России они безусловно большие молодцы.

Ответить
0

Я субъективно. С coursera/udemy/skillbox и подобными знаком, формат книг бюро больше зашел.

Ответить
4

Проходил там 1 ступень, печально что без обратной связи. Школа не плохая для редакторов, Ильяхов в этом плане крутой.
Вот там дипломные работы 3 ступени слабые откровенно говоря. Фокус чтобы проект уже зарабатывал, но потом следил за этими проектами, почти ничего не меняется после этого.
Ну и служба поддержки хромает для учеников, если задал вопрос, отвечают в супер экономном инфостиле, что после этого еще больше вопросов.

В целом они свой подход работы взяли от 37 signals, но гордятся так, что как будто они сами создали.

Ответить
3

Размышления по повод Ресурса:
1. Зашибенно, если ты в компании ни от кого не зависишь и никто не зависит от тебя. Если хоть намек на командную работу, то либо полная формализация всех процессов, либо жопа. Пример: ты каменщик, но твой коллега-водила решил сходить сегодня в кино, а не везти кирпичи. Он их в субботу привезет и ему не стыдно. Либо: ты заказал кирпичи, но (ввиду не полной формализации) забыл сказать их цвет. Коллега-водитель хочет у тебя уточнить, но ты пришел в 3 часа и ушел в три часа. Если предполагаем, что ты все время на связи - то вообще трында. Ни поспать, ни на обед спокойно.
7. Любая встреча необязательна. Каждый имеет право спросить, зачем его приглашают. - в реалиях бизнеса в рф, многих чуваков на совещения приглашают, т.к. точно никто не знает, кто должен делать какую работу
9. Вообще красота. Для тебя окно 2,5х2,5 - это херня, а для заказчика - мечта всей жизни. Ты забил, заказчик не заплатил, охаял работодателя и подал в суд.
12. Каждый день суббота (т.е. когда есть домашние дела). Т.е. воскресенья вообще нет, ты все время отвечаешь на телефонные звонки водителя грузовика с кирпичами

Ответить
0

Мне кажется вы слишком буквально понимаете, например "Каждый день суббота ", не значит, что не вскр. вы же можете несколько суббот работать до упора, чтобы сделать себе воскресенье, предупредив коллег.

Ответить
1

Комментарий больше к Ильяхову и его фанатам, но раз хвалящий его Горбунов здесь - почему бы и нет.

Самое противное, что может случиться с человеком - его внезапное фанатичное идолопоклонство. Вчерашняя серость сегодня заявляет нам, что вы все "не в теме" и процесс построения текста должен...и море-море разных эпитетов и слагаемых в пользу инфостиля и их вальяжных коучей. Ребят, если вы поставили себе Эгею на хостинг, закрыли комментарии и теперь пишете рубленые топором тексты - это ваше право, ваша спорная заслуга и ничего более. Мы, редакторы старой школы, сами справимся. И на текст "растекшийся мыслью по древу" всегда найдется свой читатель.

Ответить
0

Пукановая тяга в действии)

Ответить
1

Обыскался сервиса Dropler, чтобы посмотреть, что рекомендует Артем, оказывается, что имелся ввиду - https://droplr.com. Надо бы поправить название.

Ответить
1

Спасибо за уточнение, поправил

Ответить
1

Восхищают скиллы Артема по части сбора такой команды. Есть ли еще удачные примеры таких же команд в РФ?

Ответить
1

Отличное интервью, Никита, спасибо.

Ответить
1

Мысью вроде))

Ответить
1

А в чем прикол этого Дроплра. Объясните?

Ответить
0

мне вот дроплр нравился, пока он очень настойчиво не стал просить денег за себя
в один момент даже выкатил ульиматум - или деньги или сервис, вот я им и перестал пользоваться, а так было супер, самая удобная штука для скринов, файлов

Ответить
0

«Продукт-оунеры, бренд-менеджеры, маркетологи, пиарщики — слишком часто это красивая ниша для неумёх»

Угорели вы, конечно, по ё. Я всегда думал, что есть неумехи (от «не уметь»), да и словари вроде так считают, а у вас ёхи. Ёпт)

Ответить
2

Это не бюро угорело, а я( Поправил, спасибо!

Ответить
0

Ну хоть не афёра, и то хлеб

Ответить
0

"форма и способы продать курс превалируют над содержанием" - вот очень ёмкая фраза об определении инфобизнеса. особенно после прочтения комментов)

Ответить
1

http://maximilyahov.ru/blog/all/reputaciya-otpravitelya/

Мякотка в каментах. Такие изумительные диалоги...

– Отписался от вас
– Почему, что не понравилось?
– Вы слишком много брешете и обманули меня
– Где?
– Здесь, здесь и тут
– Мда... Что-то вы какой-то дюже умный. Хорошо, что вы отписались
– Что же хорошего в том, что вы меня обманули?
– [игнор]

Ответить
1

Антон, мне кажется, о продуктах правильнее судить по отзывам клиентов.

Даже у самых лучших продуктов есть недовольные и разозлённые клиенты. Мы публикуем без цензуры всё плохое и хороше, что о нас пишут, и делаем выводы. Есть один яркий отзыв, который здесь приводили выше. Мы сделали выводы и из него. Хотя если отбросить эмоции, кажется, если бы школа была пустышкой, даже этот отзыв не получился бы таким подробным, полным информации и советов по программе и заданиям.

И всё же это только один из 53 отзывов, которые нам дали студенты. Есть и другие – необязательно хвалебные, но в совсем другой тональности. Если уж принимаете во внимание один отзыв, принимайте во внимание и другие:
Илья Поляк, Школа дизайнеров: https://www.facebook.com/burulino/posts/1227832140615570?pnref=story%2F

Валерия Филаткина, Школа дизайнеров: https://vk.com/wall1465166_4668

Екатерина Мирошкина, Школа редакторов: https://www.facebook.com/profitext/posts/414374905751348

Елена Евстратова, Школа редакторов: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=341123539684617

Данияр Агабеков, Школа редакторов: http://agabekovd.com/all/editors/

Все 53 отзыва:
https://bureau.ru/school/enroll
https://bureau.ru/school/editors/enroll
https://bureau.ru/school/managers/enroll

Ответить
0

Пойду напишу письмо Горбунову.

Ответить
0

Возможно, в чём-то нас ожидает технологический прорыв: чтобы тебе не нужно было выкладывать вещи на лотки для проверки.

Уже вовсю используется: https://www.swissinfo.ch/eng/world-first_geneva-airport-tests-revolutionary-3-d-baggage-scanners/44244006

Ответить
0

Класс, очень интересно

Ответить
0

С этого ракурса Артем Горбунов выглядит иначе

Ответить
0
{ "page_type": "article" }

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } }, { "id": 19, "label": "Тизер на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cbltd", "p2": "gazs" } } } ]
Команда калифорнийского проекта
оказалась нейронной сетью
Подписаться на push-уведомления
{ "page_type": "default" }