Моник Виттиг «Прямой ум»

Основополагающий тезис Моник Виттиг, изложенный в её ключевом эссе «Прямой ум», заключается в том, что гетеросексуальность — это не естественная или нейтральная сексуальная ориентация, а тотализирующая политическая система, принудительный режим, который она определяет как «гетеросексуальный контракт» или «прямой ум». Эта система предшествует и формирует все социальные отношения, выступая как априорная категория мышления и организации общества, которую Виттиг называет «политическим режимом». Центральным объектом её критики является не просто угнетение женщин, а сама категория «женщина». Виттиг утверждает, что «женщины» как отдельный, угнетённый класс не существуют до и вне гетеросексуальных отношений. Категория «женщина» конституируется только в отношении и как дополнение к категории «мужчина» в рамках гетеросексуальной матрицы, где она определяется как Другой, как объект обмена и использования мужчинами. Следовательно, «женщина» — это не биологическая данность, а политическая и идеологическая конструкция, созданная для поддержания гетеросексуальной экономики. Лесбиянка, отвергая эту экономическую и сексуальную роль, по Виттиг, фактически «не является женщиной». Это не эссенциалистское утверждение о лесбийской природе, а политический тезис: отказавшись от гетеросексуального контракта (включающего в себя обязательную экономическую, сексуальную и репродуктивную службу мужчинам), лесбиянка выходит из классовых отношений, определяющих «женщин», и тем самым ставит под сомнение само существование этого класса.

Этот анализ приводит Виттиг к радикальному материалистическому выводу, который развивает марксистскую и феминистскую теорию. Она интерпретирует отношения между мужчинами и женщинами через призму политической экономии, но переосмысляет её. Если классический марксизм видел в семье естественную единицу, Виттиг, вслед за Клодом Леви-Строссом и его теорией обмена женщинами, доказывает, что брак и семья являются первичными социальными институтами, основанными на эксплуатации женского труда и репродуктивности. Гетеросексуальность, таким образом, — это не личный выбор, а обязательный социальный и экономический режим, который обеспечивает материальную основу патриархата. В этой системе женщины как класс находятся в отношениях прямой эксплуатации мужчинами как классом, что она обозначает термином «классовый конфликт полов». Следовательно, борьба против патриархата — это не борьба за признание идентичности, а классовая борьба, направленная на уничтожение самого класса «женщин» как политической категории.

Из этого следует важнейший вывод Виттиг о языке и символическом порядке. Поскольку гетеросексуальность является основополагающим режимом мысли, язык сам по себе глубоко пронизан этой идеологией. Прямой ум говорит на универсалистском языке, который выдает частное (мужское, гетеросексуальное) за всеобщее. Задача, следовательно, состоит в том, чтобы деконструировать этот универсализм и разорвать связь между грамматическим и политическим. Виттиг предлагает различные литературные и лингвистические стратегии для этого: от отказа от романа как жанра, воспроизводящего гетеросексуальный миф, до экспериментов с местоимениями и синтаксисом в её художественных произведениях. Она стремится создать такой язык и такие литературные формы, которые были бы способны выразить опыт за пределами гетеросексуальной матрицы.

В итоге, политический проект Виттиг оказывается одним из самых радикальных. Она призывает не к реформе существующей системы и не к простому включению в неё (например, через гей-браки, которые она рассматривала как ассимиляцию в гетеросексуальный контракт), а к его полному упразднению. Уничтожение классов полов, а значит, и категорий «мужчина» и «женщина», — вот конечная цель. Лесбийство в её теории предстаёт не как частная идентичность, а как материальная практика бегства из этого класса и живой прообраз будущего общества, свободного от гетеросексуального угнетения. Таким образом, «Прямой ум» Виттиг — это мощное наступление на сами основания социального порядка, теория, которая ставит под сомнение не только гендерное неравенство, но и саму возможность мыслить вне рамок принудительной гетеросексуальности, и призывает к тотальной социальной революции, которая покончит с «прямым умом» как режимом власти и познания.