Допинг в спорте и на войне

Спорт и военное дело с давних пор идут рука об руку. Связанно это, прежде всего, с тем, что физические и волевые навыки и достижения в спорте могут быть с успехом переложены в плоскость военной подготовки. Конечно не все направления и дисциплины, но многие, в некотором видоизмененном варианте могут быть полезны и на поле боя. В связи с этим не удивительно, что каждое, уважающее себя государство старается преуспеть как в спорте, так и в военном деле. Это, своего рода, наглядная демонстрация силы, возможность бряцаньем оружия и достижений, избежать излишних конфликтов и добиться необходимого веса и уважения к себе.

В этой связи спорт и военная подготовка повсеместно превратились в соревнования "невозможностей" человека. Спортсмены и военные элитарные подразделения по всему миру достигают все новых и новых вершин, чаще всего превышающих человеческие возможности. Не для кого не секрет, что допинговые системы стран все больше совершенствуются, на государственном уровне проводятся исследования по отбору препаратов, способных в разы увеличивать силу, выносливость и скорость реакций. По сути, разница в требованиях к препаратам, в данном случае, варьируется лишь в возможности или не возможности испытуемого дозировать свой стресс.

История допинга ведет свое начало не из спорта, а именно из военного дела. Ведь только там требовалось наличие максимальной силы, быстроты и ловкости, а на кону всегда стояла жизнь, а не медаль. Обещания золотых гор, возможности разграбить захваченные территории и завладеть женщинами, не всегда мотивировали воинов на достаточном уровне, а иногда сражения проходили подобных подарков на кону. В такие моменты всегда возникал логичный вопрос того, как зарядить и мотивировать воинов до уровня, позволяющего обесценить собственную жизнь во имя решения конкретной задачи. Так, например, Викинги перед боями употребляли белену, которая придавала им свирепую ярость, энергию и толерантность к боли. Сами же семена белены традиционно захоранивали вместе с воином, чтобы последние могли воспользоваться ими на том свете. Некоторые Северные народы в качестве боевого снадобья использовали настойки мухоморов, в изобилии растущих в этих краях. Индейцы Южной Америки во всю использовали листья коки в качестве тонизирующего средства, особенно когда возникала потребность в проявлении своих самых воинственных качеств. Североамериканские индейцы с аналогичной целью пользовались листьями Мексиканского кактуса Пейот. Гашиш, в свою очередь, стал райским зельем для Ассасинов. Период Франко-прусской войны открыл для германских военных возможность употребления морфина в качестве стимулирующего средства. В эпоху Третьего рейха солдаты вермахта снабжались первитином и метамфетамином, что положило основу началу разработки боевого допинга. Широкое применение амфетамину дали американские войска в ходе операций в Корее и Вьетнаме. Военнослужащие с таким допингом могли не спать по трое суток, были гиперактивны и забывали о страхе. Официально распиаренные наркомовские 100 грамм, по сравнению с имеющимся на тот момент богатым опытом, кажутся детским лепетом. Однако, мало кто слышал и про отечественную систему допинга, но она сохранилась в свидетельских документах тех лет. Советский хирург Николай Бурденко в своих мемуарах писал о «русском коктейле», используемом в период Второй мировой войны русскими солдатами, который состоял из смеси водки с кокаином.

На самом деле, таких примеров можно приводить огромное множество. Причем, тема боевого и спортивного допинга активно поднималась и развивалась на протяжении всего человеческого существования. Наверное, не существует в мире племен и народов, хоть раз не обратившихся к этой теме в тот или иной момент своего существования. Более того, обратившись к ней хотя бы раз – они вряд ли уже смогли бы отказаться от столь действенного и весомого инструмента. При этом, если в спорте вопрос целесообразности использования допинга еще спорен, то в военном деле он как нигде обоснован. Ведь даже использование препаратов с большим количеством побочных последствий все-таки более обоснованно в сравнении с риском гибели в условиях боевых действий.

Люди, знакомые с профессиональном спортом не по наслышке знают, что нынешние соревновательные достижения давно ушли за пределы человеческих возможностей и не совместимы с натуральной подготовкой. Бешенный метаболизм, в разы завышающий калораж обычного человека, не человеческая нагрузка и высокие требования к восстановительным процедурам между ними – не вяжутся с обычной жизнедеятельностью даже спортсмена любителя. Потери полезных веществ в организме (воды, аминокислот, витаминов, белков, жиров, углеводов и т.д.) увеличиваются непропорционально, в связи с чем требуют стабильного обеспечения и правильного регулирования режимов активности/отдыха/сна. Не всегда возможно обеспечить такие условия даже будучи профессиональным спортсменом с постоянным тренировочными процессом. В связи с этим, даже натуральный спортсмен понимает, что в соревновательном поле конкурирует с не натуральными оппонентами. Примером тому может служить наблюдение за любыми международными соревнованиями практически всех спортивных дисциплин. В каких-то потребность в допинге больше, в каких-то меньше, а где-то, как например, в художественной гимнастике, шахматах, бильярде или танцах – вообще отсутствует. Лыжники, биотланисты, триатлонисты, бегуны, тяжелоатлеты, бодибилдеры и т.д. – лишь небольшой перечень направлений, где из года в год не обходится без анаболических костылей.

Однако, если в спорте эта тема постоянно мониторится и совершенствуется с двух сторон (антидопинга и допинга) на государственном уровне, то в военном деле это глубоко секретная информация. Мы лишь можем свидетельствовать очередные прямые и косвенные факты применения боевого допинга в подразделениях.

Анализ официальных сведений и заявлений официальных лиц различных стран говорит о высоком интересе Пентагона к исследованиям, направленным на улучшение физических и биологических качеств американских военных. Огромные суммы выделяются на проведение подобных разработок и в других странах, но в силу высокой стоимости препаратов, целесообразность обеспечения такими средствами, как правило присутствует только в отношении спецподразделений.

При беглом анализе истории последних лет, мы обнаруживаем либо рассекреченные данные былых военных действий, либо лаконичные заявления и статьи о проводимых исследованиях, либо факты, обнаруженные в боевых столкновениях.

Из разрозненных фрагментов новостных лент Украинских событий, можно обнаружить многочисленные сведения о неспецифичном поведении украинских военных и иностранных наемников в зоне СВО. Перечислять эти данные не вижу смысла, так как все имеется в открытом доступе. Общая информация такова, что Американские исследования распространились на подопытных украинских подразделений, где у Пентагона появилась отличная возможность, воочию увидеть результаты действия биологически активных разработок психоделического характера, а также скорректировать их состав и условия приема. Повсеместно стали встречаться бойцы, отличающиеся не специфическим поведением, где, скажем, украинский военный, получив множественные осколочные ранения, не совместимые с жизнью, продолжает выполнять боевую задачу. Имеются свидетельства противоественной выносливости, концентрированности, силе и выживаемости представителей ВСУ. Принимая во внимание тот факт, что встречаются они не сплошным потоком, а точечно, складывается впечатление, что опыты проводятся выборочно. Зарядить препаратом всех сразу - было бы очень дорого и чревато вредными последствиями. А пока в зоне СВО нам не встречаются целые специализированные подразделения, заряженные неадекватным поведением – можно судить о том, что исследования еще ведутся.

В феврале 2024 года Российская газета опубликовала статью под названием « На солдатах ВСУ испытывают психоделические препараты», в которой приводятся случаи захвата пленных, пребывающих в измененных состояниях сознания. Из текста статьи следует, что плененные военнослужащие в день задержания вели себя неадекватно, проявляли признаки небывалой выносливости, но допрашивать их было невозможно, так как мышление их характеризовалось спутанностью. На следующий же день, те же военнослужащие ВСУ находились в удрученном состоянии, могли общаться, но демонстрировали полный упадок сил. При этом, ссылались на наркотическое опьянение в день пленения.

В наших подразделениях в зоне СВО царит жесткий сухой закон и жесточайшее отношение к фактам употребления наркотических средств. Это обусловлено тем, что оба этих элемента скорее вредят и влекут стопроцентное снижение боеспособности. Ведь результаты применения синтетических наркотических средств уже доказало свою утопичность на примере исторических фактов американских испытаний. Однако, применение более совершенных препаратов, не усугубляющих концентрацию и мыслительные (интеллектуальные) характеристики военнослужащих, теоретически, могли бы иметь место в передовых подразделениях. Уточню, что их можно было бы применять, а не то, что они применяются.

Вопрос этот интимный, так как никто и никогда не признается в применение химических костылей до момента явного уличения, однако, такой беглый анализ способен пролить свет на аналогию современного соревновательного КПД натуралов и не натуралов.

В остальном, специалисты разных уровней, глубоко владеющие обстановкой в военной тематике последних лет, получающие оперативные сведения от первоисточников, несомненно поймут, сколь зыбка, корректна и актуальна эта статья. Тысячелетия развития этой индустрии даже не сведущему человеку могут приоткрыть завесу на закономерность и неразделимость использования профессиональной биологической поддержки военнослужащих в условиях боевых действий.

Пока в странах достигаются все новые и новые рекорды в допинговых видах спорта, вряд ли стоит говорить о стагнации в боевой подготовке регулярных армий и спецподразделений этих стран, в частности.