Один день из жизни оперной певицы

Для зрителя театр начинается с вешалки, для артиста – с принятия, что это монотонная, напряженная и нестабильная работа, где талант не гарантирует успех. Шанс блеснуть – у тех, кому «болтанка» на пути к звездам в радость. Оперная певица Екатерина из Санкт-Петербурга – о том, как проходит обычный день исполнителя и закулисье профессии.

Я тянулась к музыке с детства, но родители работали и водить меня в музыкальную школу было некому. В 10 лет сама записалась на скрипку в детском Дворце творчества. Там же начала петь в хоре, мне понравилось, и я забросила инструмент. Через четыре года пела в детском хоре более высокого уровня во Дворце учащейся молодежи. В 17 лет поступила на вокальное отделение музыкальной школы на Думской. Потом была Консерватория, где стало понятно, что буду петь профессионально.

Параллельно, для спокойствия родителей, получила диплом пиарщика в Электротехническом университете и положила на полку.

Выступать на сцене начала в учебном театре Консерватории – уже на втором курсе нам давали небольшие партии.

Хорошо помню первый концерт – в 14 лет пела маленькую ариетту про фиалки, разволновалась и запуталась. Учительница начала мне подпевать из-за рояля, поэтому я смогла вспомнить текст и допеть произведение. После этого еще очень долго казалось, что теперь мне ничего не страшно.

После Консерватории вышла на большую сцену – 3 сезона в Филармонии для детей и молодежи, около 5 сезонов в Академии молодых певцов Мариинского театра и 1 сезон в Музыкальном театре имени Шаляпина. В «Евгении Онегине» исполняла партии Ольги и няни, в «Иоланте» – Марты. В детской Филармонии были милые роли всяких зверят, ещё Маленькая разбойница в «Кае и Герде». И концерты – постоянно и много.

Выезжала на гастроли. Немецкая благотворительная организация устраивала выступления российских певцов в церквях. Я пела и в хоре, и сольно.

Просыпаешься с учетом того, что голосу для пробуждения нужно три часа. Поэтому если репетиция в 11 часов, то проснуться нужно в 8. Теперь завтрак. Специальная диета оперным певцам не нужна, но питаться нужно сбалансированно. Осторожничаем с аллергенами, например, орехами, – есть риск отека слизистой. Не надо ледяное после голосовой работы – можно подхватить простуду.

Еду в театр на репетицию. Она длится три-пять часов в зависимости от этапа постановки спектакля. Повезет, если спектакль, который мы репетировали утром, и вечерний в одном стиле. Сложнее, если утром Верди, а вечером Моцарт – надо по-разному настраивать голос.

Затем обед и небольшой отдых, чтобы подкопить силы.

Если спектакль в 19 часов, то за пару часов до весь состав собирается на сцене – обсудить важные моменты и свериться с дирижером. Обычно спектакли ставит и проводит одна команда, но бывает, дирижер в этот день работает впервые без совместных репетиций – тогда синхронизация дольше.

За час до спектакля иду к гримерам и костюмерам – переодеваться, причесываться и на грим. Теперь – на сцену.

Каждая минута спектакля отработана, но сюрпризы всё равно случаются. Однажды в «Иоланте» занавес начали опускать слишком рано, когда мы еще пели и не успели разойтись в разные стороны. В итоге он опустился нам на головы. В «Трубадуре» Мариинки было еще опаснее. По сюжету два героя сражались на мечах – не острых, но увесистых. В пылу сражения один меч полетел в оркестровую яму, чудом минуя скрипки. После этого вдоль оркестра протянули сетку. Но певцы к неожиданности относятся спокойно – нужно не растеряться и как-то ее обыграть.

Вечерний спектакль обычно заканчивается около 22-23 часов. Снимаем костюмы, грим и бежим домой спать. Завтра в 11 опять на репетицию.

Количество спектаклей зависит от положения и статуса артиста. Если он востребован, то спектакли могут быть практически каждый день.

Зритель видит яркую вдохновляющую историю, но закулисье впечатляет не меньше.

Как и любая публичная творческая профессия, оперное пение – высококонкурентная сфера, полная сложностей.

Со стороны кажется, что исполнитель стоит на вершине театральной иерархии. Но по факту он должен слушаться всех – режиссера, дирижера, художественного руководителя, заведующего труппой, концертмейстеров. Ставить условия могут топовые звезды, но дорасти до их уровня безумно сложно. Вокалисты мечтают о больших театрах в Москве или Санкт-Петербурге, но попадают туда единицы. Нужны связи, много дополнительных занятий вокалом. И то, и другое дорого.

Поскольку сцена одна, а желающих петь – много, исполнителю нужно всегда быть в форме, следить за внешностью и питанием, не отказываться от партий не по душе, не пропускать выступления.

Если в европейских театрах с исполнителями заключают длительные контракты, то России певца часто приглашают на один сезон. О продлении договора, бывает, неясно до последнего.

От постоянного переживаний и неопределенности артист может потерять голос и вовсе расхотеть петь. Выживают и достигают успеха фанаты творчества с железной психикой, которых сложности только драйвят.

За 8 лет лет я разлюбила сцену. И не только из-за стресса. Мне с детства больше нравилось заниматься техникой вокала, а не выступать. Если в Консерватории все девочки приходили на концерт заранее – красились, примеряли платья, то я прибегала за 15 минут, быстро готовилась, пела и уходила.

Нежелание выступать меня, с одной стороны, тяготило, ведь я с ранних лет хотела петь. С другой – за годы работы в театре я всё всем и себе доказала. Сегодня делаю то, что действительно люблю – преподаю оперный вокал. Учла недостатки образования в Консерватории и использую современные передовые методики. Они развивают голос физиологично, щадяще и позволяют сохранить его на долгие годы. По такой системе сегодня работают преподаватели оперного вокала на Западе, и я стараюсь продвигать ее в России.

Сейчас у меня частная практика, но готовлюсь к аспирантуре, чтобы иметь возможность преподавать в Консерватории.

Мой предмет – техника пения. Стараюсь, чтобы мои ученики пели хорошо, получили профессию и чувствовали себя в ней уверенно.

Ученики разные, в том числе профи. У них часто проблема – в театре дали партию не по голосу, и нужно ее подготовить. Петь такое вредно для голосового аппарата, но отказываться нельзя. С профессионалами учеба идет быстрее и эффективнее, ведь человек понимает свои цели, не спорит и исполняет рекомендации.

Больше всего работаю со студентами колледжей и Консерваторий. С ребятами занимаемся не только техникой. Учу работе с музыкой, текстом, стилем. Рассказываю о театральной кухне, как продвигать себя и расти в профессии, готовлю к экзаменам и вокальным конкурсам.

Учу не стремиться петь идеально – перфекционистам на сцене не место. Еще важно задуматься – что значит успех для артиста – кто-то стремится на известные сцены, кто-то хочет петь в филармонии, а кто-то просто петь. Важно идти именно к своей цели – меньше разочарований.

Всем, кто только собирается профессионально заниматься вокалом, говорю, при возможности лучше сделать оперный вокал хобби. Петь должны только те, кто не видит для себя другого выбора, готов терпеть критику, переработки и нестабильность. Впрочем, любая творческая профессия – это про призвание, без которого в сердце невыносимая тишина.

«Повара выгорают, но остаются в профессии. А я ушла в IT»