Почему европейцы «не хотят работать» и почему это не лень, а тихая революция
И что с этим делать предпринимателям, которые строят бизнес по всему миру
Если вы когда-нибудь запускали бизнес в Европе или работали с локальными командами, вы наверняка ловили себя на одной и той же мысли: «Как они вообще работают?»
Ответы на запросы нужно ждать неделями, решения принимаются долго, менеджеры спокойно уходят в отпуск в самый неподходящий момент. Молодые люди не горят карьерой, не стремится «рвать», не хочет перерабатывать и совершенно не переживают из-за этого.
Особенно остро это чувствуют предприниматели и менеджеры из России и СНГ, которые сейчас развивают свои бизнесы в Европе. Потому что мы выросли в другой системе координат.
Требуется время понять, что это вопрос не про дисциплину или трудолюбие, а про разные модели формирования личности, мотивации и представления о будущем.
Разберёмся, почему так произошло и почему, если вам нужен результат «на голову выше», вам почти неизбежно придётся работать с русскоговорящими командами.
1. Россия как страна возможностей и почему мы этого не осознаём
Россия (и в целом постсоветское пространство) редкий в мировом масштабе пример общества с высокой социальной мобильностью.
Причём исторически у нас работали не просто социальные лифты, а социальные экспрессы. В 90-е человек мог за считаные недели пройти путь от заводского работника до миллионера. Позже система стабилизировалась, но сама логика «можно резко изменить свой социальный статус» осталась.
И она жива до сих пор:
- можно сделать карьеру без высшего образования;
- можно выйти из маленького города и стать топ-менеджером;
- можно открыть бизнес с нуля и зарабатывать больше рынка;
- можно менять сферы, профессии, роли.
Да, это не всегда легко. Но стеклянный потолок у нас высокий и это ключевое отличие. Мы выросли в культуре, где:
- усилие часто конвертируется в результат;
- риск — нормален;
- карьера не обязана быть линейной;
- профессия не определяет тебя навсегда.
Мы привыкли к этим историям. Поэтому даже не осознаём, что в мировом масштабе это скорее исключение, чем правило.
2. Консервативная Европа: стабильность вместо мобильности
Европу часто называют консервативной, но обычно имеют в виду архитектуру, традиции, культуру. На самом деле главное проявление консервативности — социальная структура.
Во многих странах Европы правила формирования классов сложились столетия назад и почти не меняются. Есть недавнее исследование (можно погуглить социолога Михаэла Хартманна, опубликовано Süddeutsche Zeitung 13 июня 2025), которое показывает: за последние 100 лет состав управленческих элит бизнеса и власти был «разбавлен» новыми людьми всего на несколько процентов.
Да, образование стало доступнее. Но доступ к управлению и капиталу по-прежнему остаётся в одних руках. И стеклянный потолок начинает работать очень рано.
3. Как формируется личность: развилка в 10–11 лет
Во многих европейских странах судьба ребёнка во многом определяется уже в 10–11 лет.
После обязательной начальной школы он выбирает траекторию:
- гимназия → потенциально высшее образование;
- средняя школа / профессиональный путь → потенциально прикладная профессия.
Важно понимать, что в большинстве европейских стран нельзя поступить в университет не сдав Abitur/Matura (в разных странах может иметь разное название), экзамен о среднем образовании, который доступен только после гимназии или высшей 5-летней школы.
Но такая школа или гимназия имеет смысл только если семья готова десятилетиями инвестировать в обучение ребёнка.
Высшее образование в Европе редко «дорого» формально, но очень дорого структурно:
- долгие годы учёбы;
- высокая учебная нагрузка;
- невозможность полноценно работать;
- расходы на жильё, учебники, практики, экзамены;
- необходимость содержать взрослого ребёнка до 25+ лет.
Для семьи со средним доходом и ипотекой это серьёзный риск. А если детей двое или трое — почти нерешаемая задача.
Поэтому даже очень способные дети часто не идут по академическому пути, просто потому что семья не тянет долгую дистанцию.
Так социальный потолок возникает уже в подростковом возрасте.
4. Профессия как пожизненный выбор
Также нужно учитывать, что мобильность между профессиями, которая есть в России, невозможна в Европе в широком смысле. В постсоветской ментальности важно "получить любой диплом" и можно работать "кем угодно". Геолог может руководить маркетингом, "физкультурник" построить карьеру в промышеленности и тд.
В Европе профессия — это не «этап», а идентичность «я училась на биолога, а работаю в рекламе» редкость, которая будут вызывать вопросы.
- Большинство профессий лицензированы
- Переход между сферами требует нового диплома
Если человек пошёл в профессиональное образование:
- он, как правило, работает по этой профессии;
- смена траектории требует лет переобучения;
- гибкость рынка труда сильно ниже, чем в России.
В результате меньше экспериментов и скачков роста.
5. Ловушка равенства и демотивация
Европейская социальная система построена на уравнивании:
- прогрессивные налоги;
- сильная поддержка базового уровня жизни;
- перераспределение в пользу менее обеспеченных.
На практике это приводит к парадоксу:
- богатые (реально богатые) почти не участвуют в системе — они живут в других налоговых резиденциях и получают доход не в виде зарплат;
- средний класс платит максимальные налоги;
- рабочий класс получает стабильность и льготы.
Как итог, все оказываются в туннеле возможностей, где нельзя подняться слишком высоко (зарабатываешь больше, значит платишь больше, значит реального роста нет) и нельзя опуститься ниже базового уровня жизни (пособия, льготы, поддержка).Это условия, в которых перерабатывать бессмысленно.
Мотивация «рваться» исчезает.
6. Тихая революция отказа
На этом фоне возникает то, что я сейчас наблюдаю среди европейцев 20–35 лет и называю "тихой революцией отказа".
Люди осознанно:
- работают ровно столько, сколько нужно для базовой жизни;
- выбирают part-time и сезонные работы;
- минимизируют налоги;
- отказываются от карьерной гонки;
- не стремятся «больше, выше, сильнее».
Они выходят из игры, правила которой считают нечестными.
Это проявляется во многих трендах:
- минимализм;
- вторичное потребление;
- вегетарианство как протест против капитализации;
- отказ от переработок;
- приоритет времени, а не денег.
Важно понимать, что это не про лень. Скорее про рациональный выход из системы, в которой усилие не ведёт к качественному росту.
7. Почему русскоговорящие команды дают результат выше
И вот здесь возвращаемся к бизнесу.
Люди из России и СНГ:
- выросли без жёсткого социального потолка;
- верят, что усилие может изменить положение;
- привыкли брать ответственность;
- готовы работать «на рост», а не на «процесс»
Для нас эта европейская «революция отказа» воспринимается как антиреволюция. Нам не интересно "выходить из игры", нам интересно наоборот "войти в нее", а затем, в идеале, "играть по собственным правилам".
Поэтому если вы:
- строите международный бизнес;
- хотите скорость, вовлечённость, инициативу;
- хотите результат выше среднего
Выбирайте команды, которые также как и вы, вышли на международный рынок и успешно там работают. Например, мы в агентстве PIKOBARA, открыли свой первый офис в Европе уже 6 лет назад и работаем по всему миру от Ближнего Востока и Индонезии до США.
Чем хочется закончить
Европейцы не «не хотят работать». Они отказываются играть по правилам системы, в которой рост слишком дорог и почти не вознаграждается.
Россия — редкий пример общества, где социальная мобильность по-прежнему жива. И именно поэтому люди из этой среды часто становятся драйверами роста в международных проектах.
Если понимать этот контекст, становится ясно: проблема не в людях, а в системах, которые формируют их выбор.