Деиндустриализация по-европейски

В нулевые Европа всерьёз претендовала на роль химической фабрики мира. Сегодня это утверждение вызывает в лучшем случае грустную улыбку.

По оценке Европейского совета химической промышленности (CEFIC), в первой половине 2025 года выпуск химической продукции в ЕС сократился ещё на 2,4% год к году и остаётся на 10–11% ниже среднего докризисного уровня 2014–2019 годов. Это не фазовый провал — это затяжное пике длиной в полтора десятилетия. В конце 2000-х Европа держала около 27% мировых продаж химии. К 2024 году её доля упала до 12–13%. За то же время Китай вырос с 24% до 45–46% и Меккой новых инвестиций в индустриальную химию.

Остальные цифры ещё печальнее. Загрузка мощностей европейской химии в 2025 году держится на уровне около 74% — против исторического среднего по региону в 81,4% и заметно ниже американских показателей. Хроническая недозагрузка убивает капиталоёмкие производства медленно, но верно. Сильнее всего пострадали базовые сегменты: нефтехимия просела более чем на 10%, производство полимеров — почти на 7%, красители и пигменты — на 7%, специализированная химия — примерно на 2%. Экспорт за январь–октябрь 2025 года сократился на 3,8%. На фоне декларируемого скромного, но роста обрабатывающей промышленности в целом, химия выбивается из общей картины и тянет статистику вниз. Некогда передовая отрасль превратилась в балласт.

Причины кризиса не случайны — они системны.

Первая — энергия. Европа платит за неё одну из самых высоких цен в мире. Для нефтехимии, производства удобрений, органического синтеза дешёвый газ и электричество — это базовая потребность, фундамент экономики. Когда разрыв в ценах с США, Китаем или Ближним Востоком становится кратным, вопрос закрытия или переноса завода перестаёт быть «если» и превращается в «когда».

Вторая — регуляторная среда. «Зелёный курс» ЕС, климатические инициативы, требования по выбросам и отчётности в связке с дорогой энергией, растущей стоимостью труда и вялым спросом превращают большинство новых химических проектов в ЕС в экономически нежизнеспособные. CEFIC уже открыто говорит о деиндустриализации и разрушении самой инвестиционной модели европейской химии.

Третий фактор — спрос. Химия живёт за счёт своих индустриальных покупателей: автопрома, строительства, машиностроения. В 2025 году большинство секторов ЕС сокращали выпуск, автомобильная промышленность упала примерно на 3,4%. После того, как ключевые потребители снизили производство, отрасль получила классический идеальный шторм: постоянные издержки растут в пересчёте на единицу продукции, цены давят вниз, а уже сделанные инвестиции обесцениваются.

К этому добавляется движение капитала. Формально Европа остаётся крупным игроком — около 635 млрд евро оборота, 1,2 млн рабочих мест в отрасли. Но динамика говорит об обратном. Глобальные компании одна за другой сворачивают или замораживают проекты в ЕС и одновременно наращивают вложения в Азию, прежде всего в Китай. Деньги голосуют ногами — и направление очевидно.

Характерный пример — BASF. В 2022 году компания начала закрывать производства в Людвигсхафене: под нож пошли 11 установок, в том числе крупный комплекс по выпуску TDI (мономер для производства мягких полиуретановых пен), накопивший около миллиарда евро убытков. Одновременно BASF вкладывает до 10 млрд евро в строительство нового химического кластера в китайском Чжаньцзяне. Это не перенос завода — это построение принципиально новой производственной модели там, где растёт рынок.

По данным того же CEFIC, за 2022–2025 годы в Европе объявлено о закрытии около 37 млн тонн химических мощностей — примерно 9% от общего объёма отрасли в регионе. В 2022-м под остановку попало около 2,9 млн тонн, к 2025-му эта цифра выросла до 17,2 млн тонн — в шесть раз за три года. Тяжелее всего приходится нефтехимии: в сегменте паровых крекингов выбыло до 14–16% мощностей. Единичные новые запуски ситуацию не спасают — за тот же период введено лишь около 7 млн тонн. Закрытия многократно превышают открытия. На наших глазах исчезает значимая часть того, что принято называть европейской промышленной базой.

Совсем в ином свете выглядят и слияния на европейском рынке лакокрасочных покрытий. Громкое объединение AkzoNobel и Axalta, объявленное в ноябре 2025 года, преподносится как создание глобального лидера с оборотом $17 млрд и стоимостью $25 млрд. Но если смотреть на экономику, а не на пресс-релизы, это больше похоже на укрупнение ради выживания, а не экспансии. Компании объединяются, чтобы выжать озвученные $600 млн за счёт сокращения издержек на фоне падения спроса, роста затрат и неопределённости, которую создают новые американские тарифы.

Клиенты обеих компаний сами находятся под давлением и режут бюджеты — производители вынуждены отвечать реструктуризацией. AkzoNobel ещё до завершения сделки планировал сократить около 2200 рабочих мест и закрыть не менее пяти европейских площадок только в 2025 году. В 2025-м компания объявила о закрытии заводов в нидерландском Вапенвелде и бельгийском Мехелене, переводя производство в Испанию, Польшу и Эстонию. Меньше площадок, меньше людей, ниже постоянные издержки Мы видим не инструмент роста, а инструмент сжатия.

Европа постепенно теряет позиции ценового и технологического лидера в химии. Новые заводы и платформы строятся в Китае, на Ближнем Востоке, в США и в ЕАЭС — именно там сегодня формируются правила игры. Европейские компании всё чаще под эти правила подстраиваются, а не задают их сами.

Структура отрасли тоже меняется. Тяжёлые, энергоёмкие производства закрываются или переезжают, в ЕС остаётся более лёгкая часть: специальные продукты, готовые рецептуры, прикладная химия. В отчётах это выглядит как прогресс — меньше выбросов, выше добавленная стоимость. Но на деле такие бизнесы хрупки: они держатся на импортном сырье и болезненно реагируют на любой сбой в поставках. Внутренний рынок «премиальных» продуктов слишком мал, чтобы закрыть дыру от потери промышленной базы.

Параллельно растёт зависимость от импорта критически важных химикатов. Отраслевые ассоциации не первый год пытаются достучаться до Брюсселя: если ничего не изменится, во второй половине двадцатых Европа рискует окончательно превратиться из производителя в покупателя того, что ещё недавно делала сама. На таком фоне разговоры о «технологическом суверенитете» звучат неловко.

Европейская химия еще не умерла — обороты велики, заводы работают, бренды узнаваемы. Но цифры рисуют другой портрет: не лидер, задающий стандарты, а нишевый игрок на импортном сырье с уязвимой логистикой. Пока Китай и США наращивают мощности, Европа считает, сколько заводов удастся сохранить. Внятного промышленного курса, способного переломить ситуацию, не видно. И риторика о «зелёном лидерстве» на этом фоне звучит всё менее убедительно.