Кто здесь на самом деле машина?

Опасность не в том, что компьютеры начнут думать как люди.

Опасность в том, что люди начнут думать как компьютеры.

Так сформулировал ещё в прошлом веке журналист Сидни Дж. Харрис — и это, пожалуй, самая точная формула нашего дивного нового мира. Пока блогеры и медиа гадают, когда нейросети обретут сознание, мы добровольно отказываемся от своего.

Философ Алексей Соловьёв вместе с психоаналитиком Ольгой Календаревой ввели хирургически точный термин — Homo GPT.

Это современный человек, созданный по образу и подобию нейросетей.

Его главная цель — делегировать любой запрос алгоритму, лишь бы избежать тяжёлого бремени самостоятельного выбора и интеллектуального усилия.

Мы постепенно превращаемся в «человека-сенсора», чуть более сложную собаку Павлова, которая не осмысляет бесконечный поток стимулов, а просто реагирует на него — скроллит, кликает и ждёт следующего сигнала.

Мы уже передали алгоритмам право решать, что смотреть, что слушать, куда ехать и что покупать.

Знания переехали в облака и гаджеты, а человек низведён до оператора, который следит, чтобы устройства были заряжены, а подписки оплачены. Выходя из дома без смартфона, он испытывает сепарационную тревогу ребёнка, чьи умения хранятся у матери.

Машина не заберёт нашу человечность силой. Мы сами с удовольствием отдадим ее на аутсорсинг, потому что так удобнее и быстрее.

Раньше формула звучала так: я мыслю, следовательно, существую.

Теперь: я существую там, где оцифрован, а мыслит за меня машина.