Мы мечтали, что роботы будут мыть посуду. Почему в итоге они пишут за нас тексты?

Нейросети обещают избавить нас от пустого листа. Но что, если именно перед ним происходила важная часть творческой работы?

Недавно мне попался пост девушки из творческой профессии с очень близким мне наблюдением. В фантастике роботы обычно освобождали человека от примитивного физического труда, чтобы ему осталось всё самое возвышенное: думать, писать, рисовать, сочинять. В реальности я по-прежнему сама мою посуду и разбираю вещи, зато могу попросить нейросеть написать текст, придумать сценарий или нарисовать иллюстрацию. Не претендую на гениальность и свежесть мысли на этот счёт, но она меня зацепила, и я пошла изучать контекст.

Получается странный парадокс: технология, которая должна была освободить человека от рутины, первой массово добралась именно до того, что мы привыкли считать человеческим — текста, рисунка, музыки, идеи. Причём соцсети довольно быстро научили нас воспринимать это не как странность, а как преимущество.

С одной стороны, хочется утешать себя тем, что машина всего лишь комбинирует уже известное, а настоящее творчество устроено как-то принципиально иначе! С другой — человеческие идеи тоже не появляются из вакуума. Исследователи креативного мышления давно связывают их с памятью, ассоциациями, аналогиями и рекомбинацией уже существующих знаний. Новизна вовсе не обязательно означает создание чего-то из ничего.

Так вот, в эксперименте 2024 года GPT-4 сравнивали с людьми сразу в нескольких классических тестах дивергентного мышления (способности находить множество необычных решений открытой задачи). Ответы модели оказались в среднем оригинальнее и более разработанными, чем ответы 151 участника. Это, конечно, не означает, что машина творит как человек. Подобные тесты измеряют лишь отдельные проявления творческого потенциала, а не вдохновение, жизненный опыт или авторский замысел целиком. Но то самое противопоставление творческих способностей живых и, так сказать, неживых они делают заметно менее убедительным.

Хорошо. А что тогда происходит с человеческой креативностью, когда мы начинаем придумывать вместе с одними и теми же нейронками?

По данным работы Doshi & Hauser 2024 года, рассказы, написанные с помощью генеративного ИИ, в среднем оценивали как более креативные, но в совокупности они были менее разнообразными. Похожий эффект обнаружили и исследователи, повторно анализировавшие эксперименты с ChatGPT: среднее качество идей росло, а их разнообразие снижалось.

Представим тысячу креаторов перед пустым листом. Один вспомнит фильм из детства, другой — вчерашний разговор в баре, третий — главную неудачу в жизни, четвёртый — старую рекламу, джингл которой он напевает до сих пор. Большинство, вероятно, не придумает ничего гениального, но они начинают движение из тысячи разных точек.

Теперь та же тысяча человек может начать с одного и того же промпта. И нейронка, скорее всего, действительно предложит им хорошие варианты. Но что будет с культурой, если первая мысль всё чаще будет рождаться не из собственной головы, а из одной и той же системы?

Как журналист, могу честно сказать, что пустой лист вообще-то довольно неприятная вещь. Сидишь перед ним десять бесконечных минут, пишешь плохое предложение, стираешь, отвлекаешься, возвращаешься, снова пишешь. С точки зрения производительности — безобразнейшая потеря времени! Особенно сегодня, когда любая нейросеть способна заполнить эти паузы.

Но вдруг именно эта неприятная стадия и была тренировкой? Мы же не считаем ходьбу бессмысленной, раз существует автомобиль. Ведь часто цель не в самом перемещении. Возможно, с мышлением то же самое.

Эти рассуждения привели меня к исследованию Microsoft Research и Carnegie Mellon о том, как генеративный ИИ меняет критическое мышление в работе. Исследователи опросили 319 специалистов и разобрали 936 реальных случаев использования GenAI. Более высокая уверенность в возможностях ИИ была связана с меньшим собственным когнитивным усилием, хотя мышление не исчезало, а смещалось в другую область — проверку ответа, его интеграцию и контроль результата.

Получается, мы всё-таки не перестаём думать. Меняется то, о чём именно. Вместо поиска решения всё чаще приходится оценивать уже предложенное, что упрощает огромное количество рабочих задач. Если машину можно заставить сделать муторную интеллектуальную работу быстрее, странно ею не пользоваться. Просто с творческими задачами долгосрочные преимущества как будто менее очевидны, ведь в них процесс порой и есть часть результата.

Вернёмся к посуде.

Конечно, я не свалилась с луны и в курсе, что роботы давно берут на себя физический труд на производствах, складах и в логистике. Просто обычный человек значительно чаще сталкивается с нейросетями, чем с промышленным манипулятором на заводе. А ещё, осмелюсь предположить, что физический мир для автоматизации не то чтобы очень удобен: текст существует в предсказуемом цифровом пространстве, а посуда скользкая и хрупкая, одежда мнётся, носки застревают в пылесосах, а квартиры вообще не похожи на структурированные лаборатории. Так что, наверное, и нет никакого парадокса в том, что машина научилась писать эссе раньше, чем идеально отглаживать рубашки.

Реальная беда, возможно, в другом. Мы так долго представляли автоматизацию как способ освободить человеку время, но когда технология действительно экономит часок-другой, он почти никогда не превращается в свободный. Если копирайтер с помощью ИИ может сделать текст вдвое быстрее, наиболее вероятный результат — не двукратное сокращение рабочего дня, а два текста. И раз нейросеть позволяет производить контент каждый день, довольно скоро это становится новой нормой труда.

Мы создаём инструменты, чтобы освободиться от работы, а затем выжимаем из высвободившегося времени ещё большую производительность.

Получается, что нейросеть не отнимает у человека творчество, а мы сами постепенно отдаём ей всё, что можно отдать, даже вместе с тем, от чего вовсе и не думали избавляться.

Возможно, вопрос теперь не в том, как творить без нейросетей, а в том, как пользоваться ими, не забывая, что иногда цель мышления — не получить ответ, а дойти до него.