Майнинг на вулканах и подо льдом: самые экстремальные фермы планеты

Обычная майнинг-ферма - это промышленный тариф, подстанция рядом и климат похолоднее для экономии на охлаждении. Но есть площадки, где майнеры пошли дальше и стали добывать биткоин буквально из земной коры: вулканическое тепло, факельный газ и полярная ночь стали надежными помощниками майнеров.

Разбираем четыре реальных случая: от президентского твита о добыче из вулкана до нефтяных полей, где ASIC питаются газом, который раньше просто сжигали. Ничего из этого не гипотеза - все площадки работают или работали, все доходы и расходы задокументированы.

1 октября 2021 года президент Сальвадора Найиб Букеле выложил в X скриншот из личного кабинета майнинг-пула с суммой 0,0059 BTC и подписью: «Мы всё ещё тестируем и настраиваем оборудование, но это официально первая в истории добыча биткоина из вулкана». Кто-то из комментаторов не удержался и пошутил, что для домашнего майнинга результат неплохой, не зная, что смотрит на первый в мире государственный майнинг, буквально запитанный от жерла вулкана.

История началась стремительно. В июне 2021 года Сальвадор стал первой страной мира, признавшей биткоин официальным платёжным средством, и в тот же день Букеле распорядился, чтобы государственная геотермальная компания LaGeo подключила к добыче криптовалюты энергию местных вулканов. Уже на следующий день инженеры пробурили новую скважину мощностью 95 МВт, а спустя несколько месяцев рядом с геотермальной электростанцией уже стояли настоящие ASIC-фермы.

Дальше это перестало быть пиар-акцией и превратилось в устойчивую добычу: по данным на май 2024 года, LaGeo добыла на вулканической энергии Текапа уже 474 BTC. При этом на майнинг уходит лишь малая часть мощностей страны: из 102 МВт, которые вырабатывают геотермальные станции Сальвадора, на добычу криптовалюты направлено менее 10 МВт, а ресурсный потенциал LaGeo оценивается в 644 МВт, то есть задействована едва ли пятая часть возможного.

Была у истории и куда более амбициозная, но пока не реализованная глава: в ноябре 2021 года Букеле анонсировал строительство целого города - «Bitcoin City» у подножия вулкана Кончагуа, финансируемого через специальные "вулкан-бонды", с нулевыми налогами на доход и имущество для резидентов. Проект остаётся на бумаге по сей день, но сама идея показательна: страна ставила на то, что энергия вулкана может стать не просто способом сэкономить на тарифе, а полноценным фундаментом экономики.

Всё началось с одного немца, которому было слишком жарко от собственного оборудования. В 2014 году основатель Genesis Mining Марко Стренг перебирал варианты, куда деть ферму, которая потребляла слишком много энергии - и выбрал остров в Северной Атлантике с населением 350 тысяч человек, где электричества было в избытке, а девать его особо было некуда. Так началась история Исландии как одного из первых в мире майнинг-убежищ.

Причина не только в вулканах, хотя они действительно под ногами: 69% электроэнергии в стране вырабатывают гидроэлектростанции, а ещё 31% - геотермальные станции, работающие на тепле, которое буквально просачивается сквозь вулканическую породу. В сумме получается один из самых дешёвых тарифов в мире - около $0,043 за кВт·ч, что в разы ниже средней цены по Евросоюзу - и всё это почти без выбросов CO2.

На пике это привело к результату, о котором мало кто задумывается: по данным Huffington Post, ферма Enigma в Исландии в какой-то момент занимала первое место в мире по объёму добычи Ethereum: это был не Китай с его гигаваттами угольной, атомной и гидро генерации, а вулканический остров с населением меньше, чем в одном спальном районе Москвы.

Но у вулканического рая обнаружился побочный эффект. Один из местных операторов дата-центров прямо признал: до прихода майнеров огромная часть "негарантированной" энергии Исландии попросту не была товаром: то есть майнеры покупают не украденные у местных жителей киловатты, а те излишки мощности, которые раньше просто пропадали. При этом местные постепенно пересмотрели свой взгляд на "зелёность" такой энергии: возобновляемый источник - не значит бесконечный, и рост числа майнинг-ферм на маленьком острове быстро упирается в реальный потолок генерации, что осложнят подключение новых бытовых и коммерческих потребителей.

Пока Сальвадор бурил геотермальные скважины ради биткоина, в Северной Дакоте пошли по обратному пути: не строить энергетику под майнинг, а пристроить майнинг к тому, что и так горело впустую. Речь о попутном нефтяном газе - побочном продукте добычи нефти, который десятилетиями просто сжигали в факелах, потому что строить трубопровод для него невыгодно, а просто выбрасывать в атмосферу не экологично - так появился доступный дешевый источник энергии.

Именно с этого начинался бизнес стартапа Crusoe Energy Systems перед переходом в AI-инфраструктуру: поток газа перехватывают прямо от факела в отдельную трубу, которая питает газовые генераторы, а сгенерированное электричество тут же потребляют стоящие рядом ASIC. Модель оказалась настолько рабочей, что её подхватил не кто-нибудь, а ExxonMobil: с января 2021 года на месторождении в Северной Дакоте более 5 млн кубометров избыточного газа в месяц стало уходить на добычу криптовалюты вместо того, чтобы просто гореть в небо. Компания позже распространила эту практику на Аляску, Нигерию, Аргентину, Гайану и Германию, а в 2023 году добралась и до аргентинского месторождения Vaca Muerta.

Похожий проект есть и в России: в Ханты-Мансийском автономном округе. В рамках тестирования одна из нефтедобывающих компаний региона утилизировала через майнинг-ферму 500 тысяч кубометров попутного газа и заработала на этом 1,8 BTC, а по оценке одного из участников рынка, такая утилизация через майнинг-центры снижает объём вредных выбросов на 63% по сравнению с обычным факельным сжиганием.

Логика во всех трёх случаях одна: нефтяники получают доход с газа, который раньше был для них чистой обузой и статьёй расходов на экологические штрафы, а майнеры - бесплатный газ прямо у скважины, без необходимости тянуть линию через пустыню.Стоит учитывать, вложения на старте такого проекта весьма и весьма серьезные.

Если Сальвадор и Исландия используют жар земли, то здесь работает обратная логика: избыточный холод как бесплатный ресурс. В Норильске майнинг-центр BitCluster Nord разместили на территории бывшего никелевого завода, закрытого по экологическим причинам: площадка изначально была промышленной, с готовой инфраструктурой и прямым договором с местной энергокомпанией в обход общей сети России. Мощность фермы быстро росла: с 11,2 МВт до 31 МВт - это уже достаточно, чтобы добывать до 0,85 BTC в сутки.

Эффект от арктического холода в самом буквальном смысле физический. Один из участников проекта в Норильске описывает это так: при температуре приточного воздуха с улицы -8...-10°C, на выходе из фермы получается уже около +40°C: то есть ферма буквально работает как гигантский обогреватель, только вместо системы отопления там стойки с ASIC.

В норвежской Арктике эту же физику довели до практического применения. Компания Sazmining строит там ферму, тепло от которой будут использовать для сушки рыбы: обычное дело для рыболовецкого региона за полярным кругом, только источником тепла теперь выступает не печь, а майнинг-оборудование. Здесь же обнаружился неожиданный побочный эффект самой истории: местная энергокомпания, недовольная закрытием одного из своих крупных объектов, подняла тариф для местных жителей на 20%, компенсируя выпадающие доходы, то есть переход на майнинг задел не только экологию, но и локальную энергетику как систему.

Вулканическая скважина в Сальвадоре и полярный холод Норильска физически противоположны, но экономическая логика за ними одна и та же. В трёх из четырех случаев (кроме Арктики) ферму не строили там, где "принято": рядом с готовой сетью и стандартным тарифом. Наоборот, сначала находили источник энергии, который уже существовал в избытке и никуда не девался (тепло земли, факельный газ), а инфраструктуру для добычи биткоина строили вокруг него.

Это же объясняет, почему такие проекты так живучи экономически: майнер здесь не конкурирует за электричество с бытовыми потребителями и не платит рыночную цену за киловатт: он монетизирует то, что до него либо простаивало (геотермальная скважина без потребителя), либо буквально сжигалось без всякой пользы (попутный газ), либо было бесплатным побочным эффектом климата (арктический холод, позволяющий не тратиться на охлаждение). В этом смысле экстремальность локации - не прихоть и не пиар-трюк, а рациональный поиск энергии там, где её не может забрать никто другой.

Для подавляющего большинства майнеров, разумеется, ни вулкана, ни факельной скважины под рукой нет: экономика фермы строится на куда более приземлённых вещах: тарифе, климате региона и выборе пула. Но принцип из этих четырёх историй универсален и на обычном масштабе - искать источник, где энергия дешевле не благодаря скидке, а по структурной причине (ночной тариф, климат, региональная генерация), и уже под него подбирать оборудование и локацию, а не наоборот. Разбор того, как эта логика работает на уровне рядовой российской фермы, - в нашем материале про доходность майнинга в 2026 году.

Какой бы экзотичной ни была локация фермы, подключение к пулу остаётся тем же - в K8X, например, неважно, стоит ASIC в Норильске или у подножия вулкана, комиссия 1,5% и модель выплат FPPS одинаковы для всех локаций.