Минфин повысит НДС, а платить придется всем. Что подорожает в 2026?

Минфин официально предложил поднять стандартную ставку НДС с 20 до 22% с 1 января 2026 года, а это значит, что все товары, которые не попадают под льготы на кассе получат плюс 1,7% к цене. Льготная десятка сохранится для «социально значимых» позиций — базовые продукты, лекарства, детские товары, часть печатной продукции. Вырученные средства министерство намерено направить на оборону и безопасность.

Что это означает для обычного человека, если все немного разложить. Формально НДС — налог, который платит бизнес, но он «сидит» в цене, которую платим мы с вами. К примеру, телефон за 60 тысяч сегодня состоит из цены производителя плюс 20% налога. При ставке 22% та же «голая» цена даёт уже 61 000 рублей. То есть надбавка — около 1 000 рублей. На стиральной машине за 80 тысяч это плюс 1 333, на телевизоре за 100 тысяч — плюс 1 667 и тд, логику вы поняли. На сотовой связи и интернете — считанные десятки рублей в месяц, если тарифы не пересматривают глубже по другим причинам.
Продукты первой необходимости (таких как мясо, молоко, яйца, растительное масло, хлеб, крупы и т.д.), детская одежда и обувь, лекарства — формально не должны дорожать именно из-за этого решения. Книги и периодика образовательного профиля — тоже в льготном списке (льготная ставка равняется 10%). Но всё, что вне льготы, включая бытовую технику, «взрослую» одежду и обувь, бытовую химию, электронику, мебель, услуги и значительную часть импорта, получит этот «росток» в чеке.

Давайте обратимся к опыту 2019 года. Тогда ставка поднялась с 18 до 20%, и Банк России оценил вклад в годовую инфляцию в 0,6–0,7 п.п., ближе к нижней границе прогнозов, то есть далеко не весь налог «переложили» в цены, часть съели марж и конкуренция. В результате год завершился ростом цен в 3%, ниже того, чего опасались весной. Это не гарантия повторения, но напоминание, как устроена передача косвенного налога в потребительскую инфляцию.

Сейчас ставки выше, экономика другая и рынок более «ломкий». По расчётам опрошенных РБК участников рынка, арифметика самой надбавки (1,7% не для льготных позиций) — потолок, а фактический вклад в инфляцию может быть около 1 п.п.
Замгендиректора управляющей компании «ААА Управление капиталом» Владимир Цибанов не исключает, что реакция бизнеса на повышение в 2026 году будет упреждающей и опередит инфляционные ожидания населения, но стопроцентного переноса повышения в цены не будет. «Его степень напрямую зависит от эластичности спроса и баланса сил на рынке в каждом сегменте», — рассуждает он. Прямой вклад повышения НДС в инфляцию Цибанов оценивает примерно в 1 процентный пункт.

В ряду оценок звучит и жёстче: по версии T-Bank, инфляционный эффект может дотянуть до 1,5 п.п. в 2026-м. Разброс здесь честный: многое упрётся в конкуренцию, курс и траекторию ключевой ставки.

Надбавка по НДС — это инфляция издержек, об этом напомнил для РБК директор по макроэкономическому анализу ОТП Банка Дмитрий Голубков: монетарными методами её «давить» сложнее, чем инфляцию спроса. То есть Центробанк видит эффект, но в долгую смотрит прежде всего на дефицит бюджета. Здесь голоса экономистов сходятся: если повышение НДС действительно сокращает дефицит, это со временем работает дезинфляционно.
Евгений Горюнов из Института Гайдара считает, что в более отдалённом будущем рост НДС способствует снижению бюджетного дефицита, а это как раз является дезинфляционным фактором. Согласен и Александр Угрюмов из «Газпромбанк Инвестиций»: рост доходной части при прочих равных — меньше заимствований и меньше давления на цены.

Сильнее всего повышение ударит по импорту. НДС на таможне — такая же ставка, только в «внешней» точке. Для одежды, электроники, автозапчастей и сотен позиций это означает ту же арифметику 1,7% поверх уже выросших логистических и валютных затрат. В сегментах с высокой конкуренцией (масс-маркет одежда, техника «до 50 тысяч») часть продажи попытаются удержать ценой — за счёт промо и «шринкфляции» комплектаций. В «дорогих» нишах проще переложить целиком. С коммунальными услугами тоньше: базовые тарифы регулируются и пересматриваются по графику, но НДС в «коммуналке» — обычная ставка, и при плановых индексациях 2026 года фактор 22% наверняка заложат в калькуляцию. Здесь удар будет отложенным и «размазанным».

Обычным "нам да вам" имеет смысл разделить свои траты на три корзины. Первая — «защищённая» десяткой: базовые продукты, лекарства, детские товары, учебники и часть газет-журналов. Там влияние решения Минфина пройдёт мимо. Вторая — «повседневка» без льгот: бытовая химия, «взрослая» одежда и обувь, гаджеты и мелкая техника, часть платных услуг. Там считайте плюс 1,7% в чеке в 2026-м, если не «съедят» акциями. Третья — «редкие крупные покупки»: холодильник, телевизор, ремонт, мебель, автомобиль. Тут рост чувствуется именно суммой, и поведение меняется: часть спроса уйдёт вперёд (до конца 2025-го), часть — отложится «на потом», часть — уйдёт в б/у. Так рынок отреагировал и в 2019-м, просто тогда ставки были иные.

Есть ещё один слой — «зарплаты против цен». Если в 2026 году номинальные доходы продолжат расти быстрее инфляции, удар по реальному потреблению будет мягче. Если же экономика войдёт в год с высокой ключевой ставкой и сдержанным ростом зарплат, налоговая надбавка почувствуется сильнее в средних городах и у групп, где «взрослая» корзина велика: семьи с детьми, обновляющие технику и мебель; молодая пара, делающая ремонт; пожилые, тратящиеся на услуги и коммуналку. На этом стыке и появится главный вопрос к политике: сумеют ли тарифные и социальные решения смягчить удар без разгона «вторичных» эффектов по инфляции. Пока Минфин отвечает бюджетной логикой — доходы нужны здесь и сейчас, ЦБ — логикой траектории ставок, бизнес — прайс-листами. Внутри этой триады живёт наш чек.

НДС — налог, который редко вызывает марш протеста, потому что поднимается тише, чем бензин и ипотека. Но он меняет тысячи ценников сразу и незаметно перестраивает привычки: кто-то «переезжает» на акционные бренды, кто-то тянет покупку до чёрной пятницы, кто-то отказывается от новой микроволновки ради путёвки.