(Не)критично

В «эпштейн-файлах» самая узнаваемая улыбка мировой живописи скрыта за чёрным прямоугольником — по требованиям федерального законодательства о защите персональных данных.

Одни клянутся, что это гениальная притча, другие — что затянутая шутка; но магия фильма в том, что обе стороны по-своему правы.

Его «Демон» стал иконой для поэтов-символистов, его орнаменты — азбукой модерна, а его кристаллические мазки — пророчеством для авангарда; так кем же он был, если всему этому предпочитал пристальный, почти одержимый взгляд на натуру?

Мир искусства, кажущийся обителью возвышенного, на поверку оказывается полем битвы за авторство, деньги и репутацию, где сталкиваются не только эстетические взгляды, но и вполне земные страсти. Готовы заглянуть за кулисы этого великолепного карнавала? Тогда давайте разберемся, как искусство защищает себя в мире, где в ход идут не только творческие…

Потому что «просто красиво» почти всегда означает: вы уже узнали, достроили и поверили — просто не заметили, как именно.

Что общего у забытого портрета на чердаке, замка и древнегреческой амфоры? Все это — объекты культурной ценности, чью стоимость пытаются определить с точностью ювелира, а получается — с долей магии, где флер прошлого встречается с суровой прозой цифр.

Как Бэнкси подшутил над всем арт-миром и притворился, что это документальное кино.

Осознав себя «между всем и ничем», человек эпохи барокко не впал в депрессию, а устроил грандиозное представление длиной в два столетия — чтобы забыть о своем ничтожестве в блеске величия.

История о том, как дочь пекаря с сомнительной репутацией позировала для самого чистого образа в истории искусства, доказывает: гений видит не то, что есть, а то, что может быть.

Их частные собрания живописи, древних рукописей и народного костюма сегодня составляют гордость национальных музеев, а их выборы и предпочтения до сих пор определяют то, что мы называем «русским искусством».

Что случилось с европейской культурой в XIV веке? Похоже, она выпила эликсир гуманизма.

Название выставки звучит как обещание, а сама экспозиция честно демонстрирует, что любая семейная история всегда имеет центр притяжения.