Он пришел с лозунгом «назад к природе», но принес с собой стекло, металл и очень современную смелость.
Обсуждаем искусство, моду, культуру и все, что между ними ∎ наш телеграм → https://t.me/non_critical
Он пришел с лозунгом «назад к природе», но принес с собой стекло, металл и очень современную смелость.
Как модерн и авангард ходили в одну и ту же деревню — и что они там искали.
Революция, которая началась с утки и закончилась «декорированным сараем»: как Вентури и Скотт Браун научили архитекторов не занудствовать.
Пока художник борется с материей, искусствовед сражается с пустым листом, на котором нужно облечь интуитивные озарения мастера в стройную вербальную форму — и за это, представьте себе, тоже платят деньги.
В «эпштейн-файлах» самая узнаваемая улыбка мировой живописи скрыта за чёрным прямоугольником — по требованиям федерального законодательства о защите персональных данных.
Одни клянутся, что это гениальная притча, другие — что затянутая шутка; но магия фильма в том, что обе стороны по-своему правы.
Его «Демон» стал иконой для поэтов-символистов, его орнаменты — азбукой модерна, а его кристаллические мазки — пророчеством для авангарда; так кем же он был, если всему этому предпочитал пристальный, почти одержимый взгляд на натуру?
Мир искусства, кажущийся обителью возвышенного, на поверку оказывается полем битвы за авторство, деньги и репутацию, где сталкиваются не только эстетические взгляды, но и вполне земные страсти. Готовы заглянуть за кулисы этого великолепного карнавала? Тогда давайте разберемся, как искусство защищает себя в мире, где в ход идут не только творческие…
Потому что «просто красиво» почти всегда означает: вы уже узнали, достроили и поверили — просто не заметили, как именно.
Что общего у забытого портрета на чердаке, замка и древнегреческой амфоры? Все это — объекты культурной ценности, чью стоимость пытаются определить с точностью ювелира, а получается — с долей магии, где флер прошлого встречается с суровой прозой цифр.
Как Бэнкси подшутил над всем арт-миром и притворился, что это документальное кино.
Осознав себя «между всем и ничем», человек эпохи барокко не впал в депрессию, а устроил грандиозное представление длиной в два столетия — чтобы забыть о своем ничтожестве в блеске величия.