Билет в «страну Кустодию»: выставка Кустодиева в Третьяковке
Как художник создавал Россию, полную невозмутимых купчих, шумных ярмарок и безудержного веселья.
До 28 сентября 2025 года Инженерный корпус Третьяковской галереи превратился в портал в «страну Кустодию» – тот самый сочный, праздничный, чуть лубочный мир, который Борис Михайлович Кустодиев (1878-1927) создавал вопреки суровой реальности, а под конец жизни – и вопреки собственному частично парализованному телу. «Борис Кустодиев. Живопись. Графика. Театр» – не только первая за много лет и крупнейшая московская ретроспектива (около 180 работ из музеев России, Беларуси и частных коллекций!), но и полноценное погружение в уникальную вселенную мастера. Готовьтесь к изобилию, балагану и теплой ностальгии по России, которой, возможно, никогда не было, но как же хочется в нее верить.
Прогулка по «Кустодии»: от семейного альбома до балаганных подмостков
Экспозиция – как хорошо продуманный маршрут по волшебной стране. Начинаем с тихой гавани – «Семья». Здесь Кустодиев-муж и отец пишет близких с нежностью голландского мастера. Жена Юлия Евстафьевна, дети, брат... Но царит тут, конечно, Ирина – дочь, главная муза художника с младенческих лет. Она же позже станет и его... Венерой. Но об этом – чуть позже.
А дальше – эпицентр! «Страна Кустодия», названная так писателем Евгением Замятиным. Вот она, знакомая всем по учебникам Русь-матушка в ее кустодиевском преломлении: ярмарки, трещащие от пестроты, шумные масленичные гулянья («Масленица», 1916 – эталон жанра!), ну и, конечно, царицы этого пиршества жизни – Купчихи. Они здесь – отдельная каста. Эти величественные, румяные, благоухающие пирогами и самоварным паром дамы («Купчиха за чаем», 1918; «Красавица», 1915) – настоящий национальный бренд. «Кустодиевская женщина» – выражение, вошедшее в плоть и кровь русской культуры, эталон телесной и душевной полноты.
Не могла выставка обойтись без «Театра». А для Кустодиева вся жизнь была театром! Жемчужина раздела – эскизы к легендарной «Блохе» по Лескову – буйство красок и форм, чистой воды балаган в духе народного лубка, но доведенный до гротескного совершенства. Говорят, Кустодиев так вжился в роль, что его декорации диктовали режиссуре, как себя вести. Сила образа!
Шедевры с историей: русская Венера и чаепитие на фоне революции
Среди сокровищ выставки – работы с особым шармом и драмой.
- «Русская Венера» (1925-1926): написанная за год до смерти... на обороте другой картины («На террасе»)! Ирония судьбы или экономия холста в трудные времена? Наша Венера (снова Ирина!) лишена античной стыдливости – она уверенно позирует, воплощая кустодиевский идеал красоты: пышная, румяная, жизнеутверждающая. Финал галереи его красавиц – и вызов классическим канонам.
- «Купчиха за чаем» (1918): главный хит и эмблема выставки. А теперь представьте: Петроград 1918 года. Холод, голод, разруха. А Кустодиев, прикованный к креслу, пишет... вот ЭТО! Горы булок, арбуз, томный кот и сама купчиха – баронесса Галина Адеркас, соседка художника, – как манифест изобилия и невозмутимости. Гимн жизни на развалинах империи. Сила духа? Или победа искусства над реальностью?
- Портрет Шаляпина (1921): великий бас в мехах на фоне зимней ярмарки. Колоритно? Еще бы! История шубы, в которой он позировал, достойна анекдота: говорят, Шаляпин расплатился ею за концерт, а происхождение меха было... скажем так, сомнительным. Кустодиев, впрочем, был очарован ее фактурой – и характером.
Кустодиев: семинарист, паралитик и волшебник «Вечной Масленицы»
За яркими полотнами – судьба, полная контрастов:
- Родился в семье священника, учился в семинарии. Но судьбу переломила выставка передвижников в Астрахани: 11-летний Боря увидел живопись – и точка. Ряса была забыта.
- Талантливейший ученик Репина в Академии Художеств. Помогал мэтру в грандиозном «Торжественном заседании Государственного совета» – написал добрую треть портретов сановников. Тренировка для будущего летописца русских типов!
- Главный парадокс: с 1916 года, после неудачных операций на позвоночнике, Кустодиев был частично парализован. Не вставал с кресла. Но именно в эти 11 лет (!) он создал свои самые жизнерадостные, взрывные шедевры: «Масленицы», «Купчихи», «Русскую Венеру». «Весь организм его, кроме мозга, сердца и рук, был поражен», – писали современники. Но рука выводила праздник. Эскапизм? Триумф духа? И то, и другое.
- Обожал старых мастеров: Тициана, Рубенса, Веласкеса. Их влияние – в сочной плоти его красавиц («рубенсовские формы в телогрейках», как шутили), в любви к плотному, материальному миру.
- Обладал феноменальной зрительной памятью. Мог воспроизвести вывеску любой лавчонки или фонарь с перекрестка – детали, из которых и складывалась достоверность его вымышленной «Кустодии».
- Был острым карикатуристом в 1905-1907 гг. (журналы «Жупел», «Адская почта»). Его карикатура на царскую династию даже привела к закрытию «Жупела». Чувство юмора, даже сарказма, ему было не чуждо (хотя этот раздел его творчества слабо представлен на выставке).
«Страна Кустодия»: не убежище, а манифест
Этот термин Замятина – ключ к пониманию Кустодиева. «Кустодиев видел Русь другими глазами, чем я, — его глаза были куда ласковей и мягче». «Страна Кустодия» – не бегство от реальности (хотя и это тоже), а созданный художником идеал: Россия вечного праздника, изобилия, гармонии, где красота – телесна, а радость – шумна и проста. Это его ответ боли, утратам, революционному хаосу. Чем мрачнее было вокруг, тем ярче горели краски на его палитре.
Кустодиев мыслил театрально. Его эскизы к «Блохе» – квинтэссенция его стиля. Лубок, буффонада, карнавальная вольность – все, чем жила его живопись, здесь вырвалось на свободу. История их создания – анекдот: изначально заказ был у другого художника, но Кустодиев ворвался со своими эскизами – такими мощными, что они подчинили себе весь спектакль. Такова сила его визуального мира!
Выставка в Третьяковке – билет в «Страну Кустодию», которую художник строил как крепость против тьмы – своей личной тьмы болезни и тьмы исторических бурь. Здесь вечно празднуют Масленицу, купчихи невозмутимо пьют чай, а красота – пышна, румяна и бесстыдна. Это гимн жизни, написанный человеком, прикованным к инвалидному креслу. Путешествие в эту утраченную (или, может, никогда не существовавшую?) Россию не только дарит эстетическое наслаждение, но и заставляет задуматься о силе искусства, парадоксах творчества и о том, как много может один человек с кистью, вопреки всему.
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, основательницей проекта «(Не)критично».
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды. Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.