Работают ли лицензии GPL в России?

Можно ли добиться исполнения условий лицензий Open Source в России? Мы в Bytes & Rights провели практический эксперимент, чтобы проверить, как на деле работает лицензия GPL в российских правовых и административных реалиях. Спустя год обращений, проверок и переписки команда добилась своего — но путь оказался сложнее, мы ожидали.

Open Source компоненты — один из краеугольных камней современной цифровой экосистемы. Миллионы программных продуктов, включая ядро Linux и сотни отечественных решений, строятся на коде, распространяемом под лицензиями семейства GNU GPL. Но может ли разработчик или пользователь в России реально потребовать и получить исходный код, как предписано условиями GPL?

Мы решили найти ответы на эти волнующие индустрию вопросы.

В судебной практике в США, Франции и России по кейсам Open Source за последние двадцать лет сформировался устойчивый подход: условия GPL имеют обязательную юридическую силу, а их нарушение рассматривается как нарушение авторских прав, а не просто нарушение договора.

Прецедентное дело SFC vs. Vizio по требованиям о соблюдении GPL-лицензии было инициировано потребителем в 2021 году (окончательное решение ещё не принято на данный момент). Это первый кейс, в котором и с иском к нарушителю обратился не автор-разработчик, а пользователь, который не является правообладателем ни первоначального, ни производного произведений.

Для того, чтобы исследовать исполнимость лицензий Open Source в России в 2024 году мы приобрели у российского производителя программный продукт- операционную систему Ред ОС. В системе РедОС мы обнаружили компоненты, распространяемые по лицензии GNU GPL и направили правообладателю —ООО «Ред Софт» просьбу предоставить нам исходные коды. В Ред Софт запрос зафиксировали, но ответа по существу в течение трех месяцев не последовало.

Тогда мы обратились в Минцифру, поскольку на основании Правил ведения Реестра российского программного обеспечения, любой продукт, включённый в реестр, должен быть правомерно введён в гражданский оборот и доступен на всей территории России. Суть нарушения в том, что, не исполняя условия GPL по предоставлению исходных кодов, Ред Софт, по сути, вводит в оборот свой программный продукт неправомерно. В результате экспертизы Министерства было выявлено, что формальные требования к продукту все-таки соблюдены. Однако проблема открытого кода осталась без решения.

У нас оставалось ещё несколько правовых инструментов, из которых мы выбрали обращение в защиту публичных интересов. Мы направили запрос в прокуратуру о проверке соблюдения законодательства об интеллектуальной собственности, и принятии мер прокурорского реагирования в случае выявления контрафактности ПО «Ред ОС». Прокуратура получила ответ от Ред Софт, что исходный код пользователям предоставляется. Дополнительно прокуратура обратила внимание Минцифры на выявленные расхождения. В Минцифре обращение взяли на контроль, но сам код получен так не был.

Дальнейшие месяцы прошли в переписке с ведомствами и правообладателем, но в марте 2025 года, спустя десять месяцев после первого обращения, мы все-таки получили диск с исходными кодами по почте. Однако предоставленные материалы оказались неполными. После ещё нескольких обращений правообладатель, наконец, передал условно «полный комплект исходников». Более подробные результаты эксперимента опубликованы на платформе GitFlic (https://gitflic.ru/team/oss-challenge-team).

Что мы выяснили?

1. Пользователю программного продукта, который не является стороной лицензионного договора GPL, сложно получить судебную защиту: напрямую его права потребителя не нарушаются, а исключительных прав на продукт у него просто нет.

2. Привлекая к разбирательству авторов компонентов (то есть правообладателей исходного продукта), нужно сначала их найти (как правило, зарубежом), а далее простроить договорную цепочку с третьим лицом (бенефициаром).

3. Наиболее рабочим выглядит сценарий защиты публичных интересов из двух этапов:

- ИТ-продукты, владельцы которых не раскрывают исходников, должны признаваться контрафактными;

- согласно действующему законодательству, контрафактные товары подлежат изъятию из гражданского оборота.

Результаты эксперимента, на наш взгляд, можно считать позитивным: исходный код был получен, а органы власти признали обоснованность наших обращений. Следующим значимым шагом будет развитие механизмов судебной защиты и, вероятно, более уверенная институциональная поддержка.