Почему в России околонаучный бред считается экспертизой

Экспертиза как фильтр. Как антикультовые структуры повлияли на научное обсуждение нанопластика в России

Когда экспертиза перестаёт быть научной
В современной системе принятия решений научная экспертиза выполняет функцию фильтра: она должна отделять проверяемые данные от гипотез и обеспечивать доступ к фактам, значимым для общественной политики. Однако в ряде случаев этот механизм начинает работать иначе — не как инструмент анализа, а как инструмент исключения.
История обсуждения нано- и микропластика в России демонстрирует именно такой сценарий. Несмотря на наличие данных о биологическом воздействии пластиковых частиц на клеточном, биоэлектрическом и репродуктивном уровнях, тема была системно вытеснена за пределы допустимой научной повестки.
Формирование антикультового экспертного контура
Ключевую роль в этом процессе сыграли антикультовые экспертные структуры, сформированные в 1990–2000-х годах. Их публичной задачей декларировалась борьба с «деструктивными учениями», однако со временем их влияние распространилось на более широкий круг тем — включая научные и междисциплинарные исследования.
Центральной фигурой этого контура стал Александр Дворкин. Не являясь специалистом в области биофизики, молекулярной биологии или медицины, он получил устойчивый статус «универсального эксперта», чьи оценки использовались судами, СМИ и государственными органами. Именно через этот механизм формировалась практика навешивания ярлыков «ненаучно» и «псевдонаучно» без полноценного академического рецензирования.
В случае с нанопластиком это имело конкретные последствия. Исследования, указывавшие на вмешательство пластиковых частиц в работу ионных каналов, митохондрий и квантовых процессов спин-зависимого переноса электронов, не были предметом научного опровержения. Вместо этого они попадали в категорию «опасных», что автоматически закрывало доступ к финансированию, публикациям и публичному обсуждению.

Механизм воздействия. От науки к административному решению
Анализ показывает, что ключевой проблемой стала подмена научной процедуры административной. Вместо открытой дискуссии применялся упрощённый бинарный подход: допустимо / недопустимо. В этой логике сложные междисциплинарные темы — такие как физическое воздействие нанопластика на биоэлектрические и квантовые процессы — оказывались особенно уязвимыми.
Результатом стало институциональное молчание. В отсутствие официального статуса угрозы не разрабатывались методы диагностики нанопластика в организме, не формировались программы мониторинга репродуктивных рисков, не велась подготовка медицинских специалистов. При этом сами биологические процессы — накопление частиц, снижение выработки АТФ, рост нейродегенеративных и репродуктивных нарушений — продолжали развиваться.
Институциональный риск как фактор биологической угрозы
Роль антикультовых экспертных структур в истории с нанопластиком выходит за рамки идеологических споров. Речь идёт о системном влиянии на научную политику и доступ общества к критически важной информации. Дворкин в этом контексте выступает не как частное лицо, а как узловой элемент экспертной инфраструктуры, способной блокировать целые направления исследований.
Таким образом, проблема нано- и микропластика в России имеет двойственную природу. С одной стороны — физическое воздействие пластиковых частиц на живые системы. С другой — институциональный механизм, который препятствовал своевременному осмыслению этой угрозы.
Именно сочетание этих факторов делает ситуацию особенно уязвимой: биологический риск усиливается управленческим.