От Парижа до Нью-Йорка, как имперсионизм покорял мир
Париж конца XIX века был безусловным магнитом для художников со всего мира. Сюда ехали учиться, искать вдохновение и продавать работы. В кафе «Гербуа» и «Новая Афина» кипела жизнь, здесь завязывались знакомства, которые меняли судьбы. В мастерских Моне, Ренуара, Дега бывали иностранцы. Но французские импрессионисты не были единой группой, и к чужакам они относились по-разному.
Уже к 1890-м годам импрессионизм перестал быть чисто французским явлением. Он распространился по всей Европе, пересёк океан и нашёл своих приверженцев в Америке. И в каждой стране он становился особенным - как тот самый свет, который художники учились ловить.
Пока в Париже импрессионисты отбивались от насмешек критиков, художники из США, Германии, Италии, Скандинавии и других стран присматривались к их опыту. Кто-то ехал в Париж учиться, кто-то открывал новый стиль самостоятельно. И у каждого получалось своё.
Важно подчеркнуть: французские импрессионисты не были учителями для всех остальных. Они и сами активно учились. Они были частью международного художественного сообщества, пусть и с разной степенью вовлечённости. Интерес к иностранному искусству был у них выборочным. Они брали то, что помогало решать их собственные задачи. Например, японские гравюры Хокусая и Хиросигэ научили их асимметричным композициям, обрезанным фигурам, ярким плоскостным цветам. Испанские художники вдохновляли свободной манерой и психологической глубиной.
Но в основном, к современным художникам из других стран они часто относились как к ученикам, не признавая в них равных. Это была определённая доля французского культурного высокомерия.
Русское искусство в те годы они почти не знали. Скандинава Мунка воспринимали как слишком странного. К немецкому импрессионисту Либерману относились с настороженностью после войны 1870 года. Климта во Франции вообще не замечали. Зато чех Альфонс Муха сумел покорить Париж своим стилем.
Но в целом рубеж веков - это время, когда художественные идеи пересекали границы с невероятной скоростью. Выставки, журналы, коллекционеры, торговцы создавали единое пространство. И именно в нём родилось искусство, которое мы сейчас называем «современным».
Импрессионизм распространился по всей Европе, и везде он был со своими особенностями.
Британские художники смягчили французскую технику, добавив больше света и воздуха. Они писали пляжи, парки, уличные сцены, но без французской дерзости.
В Германия и Австрии импрессионизм быстро превратился в экспрессионизм - более эмоциональный, тревожный. Макс Либерман писал сцены из жизни рабочих, Ловис Коринт - портреты с налётом надлома.
В Италии импрессионистов называли «маккьяйоли» («пятнисты»). Джованни Больдини писал портреты, полные энергии, а Джузеппе де Ниттис - городские пейзажи.
В Скандинавии особый северный свет породил свой вариант импрессионизма. Андерс Цорн писал блестящие водные поверхности, Петер Кройер - встречи рыбаков в лунном свете. Их называли «скандинавскими люминистами».
В Испании Хоакин Соролья пишет пляжные сцены, залитые ослепительным солнцем - гимн средиземноморскому счастью.
В США импрессионизм пришёл позже, но прижился быстро. И здесь главную роль сыграли не художники, а деньги.
Америка после Гражданской войны стремительно богатела. Новые промышленники и банкиры строили особняки, ездили в Европу и скупали искусство - чтобы показать свой вкус и статус. Им было интересно всё новое, в том числе и скандальные французские картины.
Решающий момент наступил в 1886 году. Тот самый Поль Дюран-Рюэль - галерист, который рискнул всем, скупая работы Моне и Ренуара, - грузит 300 картин на корабль и плывёт в Нью-Йорк. В Париже его называют сумасшедшим. А в Америке он организует выставку французских импрессионистов. И - о чудо! - публика не смеётся. Она смотрит, обсуждает и покупает.
Дюран-Рюэль писал: «В отличие от Парижа, здесь не было ни шума, ни глупых замечаний, ни протестов. Публика пришла не для того, чтобы посмеяться, но собственными глазами увидеть те самые картины, поднявшие такой переполох в Париже».
После этого успеха Дюран-Рюэль открыл в Нью-Йорке отделение галереи, и американские коллекционеры начали активно скупать импрессионистов.
Первыми американскими художниками, кто серьёзно увлёкся импрессионизмом, были те, кто учился во Франции или подолгу там жил.
Джеймс Макнилл Уистлер - американец, почти всю жизнь проживший в Европе. Он дружил с французскими импрессионистами, но выработал свой стиль - более тонкий, музыкальный. Его «ноктюрны» - это почти абстрактные виды ночного Лондона.
Уильям Мерритт Чейз - один из первых, кто начал писать импрессионистические картины прямо в Америке. Он основал летнюю школу живописи на Лонг-Айленде, где учил молодых американцев писать свет и воздух.
Чайлд Хассам прославился видами Нью-Йорка и Бостона. Его серия «Флаги на Пятой авеню» - это настоящий патриотический импрессионизм.
Американские импрессионисты получили хорошее академическое образование и не спешили рвать с традицией полностью. Они писали не столько «впечатление», сколько «настроение» - часто ностальгическое, обращённое к уходящей патриархальной Америке.
Они часто работали не в одиночку, а объединялись и жили в специальных колониях. Такая американская колония была в Живерни, деревне Клода Моне. Сюда съезжались американцы со всего света, чтобы учиться у мастера.
А что в России?
В России импрессионизм тоже был, но со своим характером. Он не был таким радикальным, как во Франции и не таким как в Америке, он был особенным, более лиричным, «усадебным», обращённым к природе. Здесь не было громких манифестов, зато были художники, которые сумели соединить французскую технику с русской душой.
Но об этом мы поговорим в отдельной статье. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
Почему это важно сегодня?
Импрессионизм оказался первым по-настоящему глобальным художественным движением. Он показал, что один и тот же стиль может звучать по-разному в разных культурах. Американцы добавили ностальгии и уюта, скандинавы - северной меланхолии, испанцы - солнечной радости.
Импрессионизм научил художников по всему миру одному: смотри на мир своими глазами, лови момент, пиши то, что чувствуешь. А это, согласитесь, универсальный рецепт.
Какой национальный вариант импрессионизма вам ближе? Солнечная Испания Сорольи? Сумеречная Скандинавия? Или уютные сцены американской жизни?
Подписывайтесь, в следующей статье расскажу о русском импрессионизме.
Я в Дзене dzen.ru/bezskuki
Я в ВК