А вы знали, что среди импрессионистов были женщины? И не просто жены художников, а полноценные творцы, которые спорили с мужчинами на равных и добивались признания. Но история искусства долго молчала о них.
В XIX веке женщине было непросто стать художницей. Им не разрешали посещать классы, где рисовали обнажённую натуру. Их работы воспринимали как милые безделушки. Если они достигали успеха - их называли ученицами мужчин.
Сегодня я расскажу о четырех женщинах, которые вошли в историю импрессионизма.
Берта Моризо (1841–1895) - ее принимали всерьез с самого начала, она участвовала в первой выставке импрессионистов в 1874 году и пропустила только одну из восьми. Она училась у Камиля Коро, который привил ей любовь к пленэру и свету. Потом встретила Эдуарда Мане - и это знакомство изменило её жизнь. Мане был очарован ею, писал её портреты, но Берта быстро переросла из его ученицы. Она выработала свой стиль, более свободный, более воздушный, чем у Мане.
Позже она вышла замуж за Эжена Мане, брата Эдуарда, и оставалась в тени знаменитой фамилии. Но её картины - это импрессионизм высокого класса.
Мэри Кассат (1844–1926) приехала в Париж из Америки в 1866 году. Её отец говорил: «Я скорее увижу дочь мёртвой, чем художницей». Но Мэри не отступила. Когда Дега увидел её работы,он воскликнул: «Здесь есть тот, кто чувствует живопись так же, как я». Он пригласил её участвовать в выставках импрессионистов. Кассат стала единственной американкой в их кругу. Она писала женщин и детей - но не так, как это делали мужчины. Её героини не позируют, они живут: читают, шьют, играют с детьми, пьют чай. В её картинах нет идеализации, а есть реальная жизнь.
Кассат через свои связи в богатых американских семьях продвигала искусство импрессионистов. «Вы должны покупать их сейчас, потому что потом это будет стоить бешеных денег» - и оказалась права. Она никогда не выходила замуж и говорила: «Я вышла замуж за искусство».
Ева Гонсалес (1849–1883) была официальной ученицей Эдуарда Мане. Он считал её своей протеже, но их отношения были сложными: Мане часто переписывал её работы, пытаясь сделать их более правильными. Ева же искала свой путь и нашла. Ее работы это импрессионизм высшей пробы. Дега считал её талантливой, но слишком зависимой от Мане. Он говорил, что ей нужно больше свободы.
Ева не дожила до признания: умерла в 34 года от эмболии, через несколько дней после смерти Мане. Дега, узнав об этом, сказал: «Она была слишком хороша для этого мира. Или этот мир был недостаточно хорош для неё».
Мари Бракмон (1840–1916) начинала как мастер живописи по фарфору, потом обратилась к пастели. Её техника - виртуозная: мягкие переходы цвета, вибрация воздуха, почти абстрактные пятна. Она дружила с Дега, участвовала в выставках импрессионистов. Её работы часто путали с работами Дега. Мари была одной из немногих, кто мог спокойно спорить с Дега, не боясь его резкости. Она говорила: «С ним нужно уметь разговаривать. Если ты слаб - он съест тебя. Если ты силён - он будет тебя уважать».
Женщины-импрессионисты не были одинокими героинями. Они дружили, поддерживали друг друга, вместе спорили с мужчинами. Они переписывались, делились советами, поддерживали друг друга в минуты сомнений.
А вот отношения с мужчинами-импрессионистами были сложными. Здесь смешивались восхищение, покровительство, ревность и откровенное пренебрежение, а может где-то и зависть. Эдуард Мане искренне восхищался Бертой Моризо, но пытался направлять её, переписывая её работы. Берта терпела это недолго, скоро она выработала свой стиль, и Мане признал её независимость. С Евой Гонсалес он вёл себя более покровительственно, считая её своей ученицей.
Эдгар Дега был самым прогрессивным. Он не делил художников по полу, если женщина была талантлива, он относился к ней с уважением. Ценил Мэри Кассат как равную, дружил с Мари Бракмон. Он говорил: «Я не знаю, что такое "женское искусство". Есть хорошее искусство и плохое». Но Дега был сложным человеком. Он мог быть язвительным, резким, иногда жестоким. Он высмеивал тех, кто, по его мнению, не дотягивал до его стандартов. Но при этом он был единственным из мужчин-импрессионистов, кто реально поддерживал женщин-художниц, признавал их талант, приглашал на выставки, покупал их работы. Как сказала Мэри Кассат: «Он был невыносим. Но он был гением. И я прощала ему всё».
Когда он начал терять зрение, она помогала ему. А после его смерти организовала продажу его коллекции, чтобы деньги пошли на помощь нуждающимся художникам.
Огюст Ренуар был самым консервативным. Он открыто заявлял, что женщины не способны к большому искусству: «Я считаю, что женщина-художник - это просто смешно». При этом он дружил с Бертой Моризо и уважал её талант. Ещё один парадокс импрессионизма. Клод Моне относился к женщинам-художницам нейтрально. Он не препятствовал их участию в выставках, но и не поддерживал.
Почему о них молчали?
Может потому, что мужчинам всегда нелегко признать, что женщина может быть талантлива. Их называли ученицами мужчин. Берту Моризо - ученицей Мане, хотя она переросла его ещё при жизни. Мэри Кассат - подражательницей Дега. Еву Гонсалес вообще вычеркнули из истории на полвека.
Сегодня мы возвращаем им их место. Их картины висят в лучших музеях мира. Их имена знают те, кто интересуется импрессионизмом по-настоящему. Эти женщины показали, что искусство не имеет пола. Они писали то, что знали и видели, - сцены домашней жизни, материнство, женскую дружбу. И они писали это как профессионалы, а не как дилетанты. Они доказали, что можно быть современным художником и оставаться женщиной. Что у таланта нет пола. Что нежность не слабость, а сила. Их путь был сложнее, чем у мужчин. Но они прошли его с достоинством до конца.
Оставайтесь со мной! Впереди еще много интересного.
Я в ВК
В Дзене