Эгоистичные местные жители не дают строить мусорные полигоны?

Сергей Симак, председатель центрального совета «Российской зелёной лиги», член Общественной палаты РФ, опубликовал аналитическую статью о протестах против строительства объектов ТКО под названием «Бунт на заднем дворе», которая разошлась по профильным каналам:

В ней, в частности, были упомянуты полигоны под Коряжмой, в Красноярске и промполигон ПАО ТМК в Дидинском лесу (Полигон ПНТЗ).

Публичная статья С.В. Симака согласно категоризации претендует на аналитику, но фактически сводится к критике мотивов граждан, а не к разбору конкретных ситуаций.

Всю статью автора можно прочитать по ссылке:

Если читать лень - то кратко самую суть:

Немаловажно, что С.В. Симак не просто является публичным лицом и учёным-экологом, но и входит в состав Общественной палаты.

Общественная палата по закону обязана обеспечивать согласование интересов граждан и власти. Автор статьи — член этой палаты, однако в тексте он не упоминает что общественная палата как то участвовала в этих спорах, так же он не анализирует, как учитывались позиции жителей в общественных обсуждениях и почему их жалобы не были разрешены на ранних этапах органами местной власти.

Проблема же в том, что статья содержит фактические неточности и не учитывает обстоятельства, известные непосредственным участникам событий.

Автор пишет, что протестующие якобы не выходят на улицы, боятся, «обходят губернаторов» и идут наверх - что «кажется им безопасным».

Однако, факты под Коряжмой:

Таким образом, жители использовали все доступные каналы — от обращений к губернатору до суда.

Само решение суда в пользу граждан говорит о наличии нарушений и их фиксации, а не о «обходе» власти.

Тут речь идёт уже не о мусороперерабатывающих заводах (которые «нужны гражданам»), а о полигоне промышленных отходов, создаваемом для нужд конкретного бизнеса.

В отличие от ТКО, этот объект не является общественной инфраструктурой. Разумеется, жители имеют конституционное право на благоприятную среду, и его приоритет над коммерческими интересами — не предмет обсуждения, а норма законодательства.

Но при этом факты неумолимы - активисты «Дидинского леса» также проводили публичные акции – записывали видеообращение к губернатору, организовывали даже личные встречи с губернатором (Паслером Д.В), записывали обращение к В.В. Путину.

Представители участвовали множество раз в круглых столах с местной властью и представителями ведомств при правительстве Свердловской области.

Конечно, они обращались и в общественную палату (правда, обращения в Общественную палату РФ остались без официального ответа, уже более года).

Вопреки мнению автора, спор никак не мог быть решён на местном уровне, поэтому при их исчерпании рассмотрение вопроса вышло на федеральный уровень, а законность решений ведомств перешла с административных жалоб в статус правовых споров.

В результате – суд постановил запретить полигон ТМК в Дидинском лесу.

Суд подтвердил правоту жителей, прокуратура поддержала их иск. Застройщик проиграл в первой инстанции.

Позднее к спору подключилась Прокуратура – и тоже подала иск о признании ничтожной сделки (вероятно, сделки по передаче участка).

Однако, автор статьи не анализирует эти решения и не ставит вопрос о том, почему надзорные органы не выявили нарушений на этапе экспертизы или при выборе участка.

Фраза прямо в заголовке Симака. Автор сильно ее выделил, но с точки зрения права она не имеет никакого смысла, поскольку губернатор просто не обладает полномочиями отмены уже утверждённого проекта.

Мало того, президент также не наделён прямым правом вето на подобные решения.

Кроме самого инициатора проекта и ряда надзорных ведомств, по действующей системе принятия решения - практически во всех случаях такую дискуссию может завершить только судебный процесс.

Именно его в итоге и инициируют жители, когда диалог административного обжалования заходит в тупик, а не «обходят» кого-либо.

Иногда такой спор начинает прокуратура или СК. Иногда — сами жители (как это произошло в Коряжме).

Цель обращений к органам власти граждан одна — добиться правовой оценки законности проекта.

Цель обращения в суд – доказать незаконность действий инициатора.

Никаких политических или тактических задач обычно не стоит, кроме проверки соблюдения норм. Жители вправе требовать официального подтверждения законности, особенно когда речь идёт об объекте высокой категории экологической опасности.

Вопреки мнению автора, граждане обращаются к органам власти с одной целью - с требованием проверить законность проекта.

Если выявляются нарушения (или подтверждаются доводы) — требуют их устранения и привлечения виновных к ответственности. Если всё законно — просят публичного подтверждения, с участием независимых экспертов или СМИ.

Местные жители имеют безусловное право требовать законности при размещении объекта высшей категории опасности в непосредственной близости от жилья.

С.В. Симак же ищет причины протестов в эгоизме жителей, их страхах или внешних факторах, но не в возможных нарушениях законодательства инициаторами строительства или органами местной власти.

Забывается, что у жителей нет никакой возможности возражать против законного строительства.

Если всё действительно законно — то из недовольства граждан не сможет развиться правовой спор.

Но если граждане побеждают в судах, то вывод должен быть иным — не «обход губернатора», а «подтверждение законности требований жителей».

Люди побеждают в судах не потому, что они «обошли губернатора», а потому что их доводы нашли подтверждение в суде.

Истинная проблема судебного акта жителей Коряжмы, после 1.5 лет судов – в том, что эти доводы граждан должны были быть услышаны на местном уровне уже давно.

Такая работа должна выполняться профессиональными экологами из общественных советов, которые созданы именно для этих целей при органах власти. Например, экологами из «Российской зеленой лиги», представителем которой и является С.В. Симак.

Отсутствие публичной отчётности «Общественной палаты» в отношении таких споров — это большой вопрос к функционированию таких организаций. Судебные решения в пользу жителей — это обратная сторона, это - факт. И этот факт говорит о том, что нарушения существовали до начала экспертизы, они не были созданы протестующими, они не придуманы жителями.

Открытый вопрос к автору был бы один: почему госэкспертиза и местные власти не выявили нарушения при выборе участка или проектировании на ранних стадиях, «дали добро» на незаконную деятельность, чем довели спор до суда (который при этом проиграли)?

Кто должен отвечать за это?