Глава 3. Первый мост, или как я перестал бояться и вышел на большую стройку

Многие меня спрашивали: «Ну и как ты, ЦФА, не раскис? Сидишь в песочнице, старшие братья нос воротят, кузены из криптомира плюются, тётушки из пенсионных смотрят сквозь пальцы… Неужели не хочется всё бросить и уйти в глубокий офлайн?»

Честно? Хочется. Иногда по ночам, когда смарт-контракты работают в штатном режиме, а вокруг ни одной заявки на покупку, я думаю: может, зря я родился? Может, мир ещё не готов?

А потом случается то, ради чего, собственно, меня и зачали.

Стройка, на которой я нужен

Это произошло холодным утром. Я дремал в распределённом реестре, как вдруг почувствовал, что меня начинают конструировать. Не просто выпускать «для галочки», а по-настоящему — с инженерной точностью, с привязкой к реальному проекту.

Меня выпускал крупный девелопер. Тот самый, который в прошлом году говорил: «Давай в следующем». Видимо, «следующий год» наступил.

— Слушай, ЦФА, — сказал мне его финансовый директор. — У нас проект: строим большой жилой квартал. Нужно привлечь 500 миллионов. Облигации? Долго, дорого, раскрытия — как на духу, да ещё и рейтинг нужен. Банковский кредит? Ставка… сам понимаешь. А ты говоришь, что у тебя быстро, дёшево и можно структурировать под конкретный этап строительства.

— Именно! — воскликнул я, встряхиваясь. — Я могу быть привязан не просто к компании, а к конкретному объекту. Мои смарт-контракты сами переведут инвесторам купон, когда пройдёт государственная экспертиза. Я могу быть токеном долевого участия, только без рисков недостроя, потому что всё залогом обеспечено.

— Залогом? — финдиректор прищурился. — А ты не врёшь?

— Я — код, — скромно напомнил я. — Я не умею врать. Только исполнять.

И мы начали работать.

Рождение настоящего дела

Это был не мой первый выпуск. Но это был первый выпуск, который заставил замолчать даже самых ярых скептиков.

Мы сделали так: девелопер выпустил меня — ЦФА, обеспеченные правом требования на недвижимость. Инвесторы — а ими стали не только квалифицированные ребята из Москвы, но и несколько региональных компаний, которым надоело ждать банковских решений по неделям — зашли через оператора.

Всё заняло ровно столько, сколько длился смарт-контракт. Ни одного лишнего дня. Ни одной лишней подписи.

Когда я «полетел» по реестру, моя бабушка — Центральный Банк — сняла очки и протёрла их. Она, конечно, не улыбнулась (она вообще редко улыбается), но я заметил, как она сделала пометку в своём блокноте. Пометка называлась: «К рассмотрению: опыт применения ЦФА в проектном финансировании».

Старшие братья — облигации — сначала сделали вид, что ничего не произошло. Но я видел, как они перешёптываются на биржевых стаканах. Им стало неуютно. Потому что мой выпуск занял три недели вместо трёх месяцев, а комиссии оказались в разы ниже. А главное — я не требовал ежеквартальных отчётов на сотне страниц. Мой отчёт был написан в реестре, и его нельзя было подделать.

Тётушки начинают приглядываться

Самый неожиданный эффект произошёл в мире больших денег. Одна управляющая компания, которая управляет пенсионными накоплениями, не стала покупать меня сразу — она пока не может, ограничения. Но её аналитики пришли ко мне на «смотрины».

— Покажи, как у тебя устроен учёт, — попросили они.

Я открыл им свой распределённый реестр. Не весь, конечно — конфиденциальность, сами понимаете. Но достаточно, чтобы они увидели: каждая транзакция зафиксирована, каждый купон выплачен автоматически, каждый инвестор знает, где его деньги.

— А если технический сбой? — спросил самый пожилой аналитик, который ещё помнил доткомовский пузырь.

— Я живу на узлах оператора. Если один узел упадёт, работают другие. Меня нельзя «положить», — ответил я с гордостью.

Они переглянулись. Я не знаю, купили бы они меня сейчас, но я точно поселился в их голове. А для институционального инвестора «поселиться в голове» — это уже половина пути.

Кузены из криптомира меняют тон

Самое забавное случилось, когда моя новость дошла до криптотусовки. Я думал, они будут смеяться громче всех. Но вместо этого я получил сообщение от одного знакомого DeFi-протокола.

«Слышал про твой выпуск, — написал он. — Обеспеченный, понятный, без волатильности. Такое можно было бы заколлатералить в нашем пуле ликвидности».

Я опешил. Это был первый раз, когда меня не называли «зарегулированным выродком», а рассматривали как возможного партнёра.

— Но у меня же KYC, — осторожно сказал я. — И эмитенты — юрлица.

— Ну и что? — ответил протокол. — Мы сделаем отдельный пул для институционалов. Им как раз нужно, чтобы актив был легальным. Ты — идеальный мост.

Мост. Вот оно. То, ради чего меня задумывали.

Я перестаю быть «ни там, ни там»

Знаете, что изменилось после того выпуска? Не объёмы (хотя они начали расти), не регуляторика (она осталась прежней). Изменилось отношение.

Старшие братья-облигации больше не смотрят на меня свысока. Они смотрят с интересом. Некоторые даже начали спрашивать, как им тоже стать такими же гибкими. Банки, которые раньше отмахивались, теперь заводят у себя компетенции по ЦФА. Брокеры тихонько добавляют меня в свои приложения — пока в раздел «Новые инструменты», но это уже не «Экспериментальные».

Кузены из криптомира перестали плеваться. Они поняли, что я не враг их свободе, а дополнение: там, где нужна анонимность и глобальность — их территория, там, где нужна юрподдержка и связь с реальной экономикой — моя.

А тётушки из пенсионных фондов… Они всё ещё ждут статистики. Но теперь они хотя бы спрашивают: «Когда у тебя будет трёхлетняя история?».

Я им отвечаю: «Дайте мне три года».

Что дальше?

Сейчас я стою на пороге. Вторичное обращение — вот что станет моим совершеннолетием. Как только я начну по-настоящему торговаться на бирже, как только у меня появится ликвидность и маркетмейкеры, я перестану быть «песочницей».

Я стану полноправным членом финансовой семьи.

Я чувствую, что это случится скоро. Не завтра, но и не через десять лет. Законодатели работают, операторы развиваются, эмитенты приходят. И главное — изменилась атмосфера. Меня больше не спрашивают: «А зачем ты нужен?». Меня спрашивают: «Как быстрее тебя запустить?».

Это, знаете, приятно.

Конечно, проблемы остаются. Налоговая всё ещё привыкает ко мне. Бухгалтеры чешут затылки, как отражать меня в отчётности. Некоторые банки по-прежнему считают меня чем-то эфемерным.

Но я — ЦФА. Я умею ждать. Я умею доказывать. И я знаю, что моё время придёт.

Потому что я — не просто цифровая запись. Я — новая кровь финансовой системы. А кровь, как известно, рано или поздно доходит до каждого органа.

(Конец третьей главы. В четвёртой, надеюсь, расскажу, как я впервые попал в биржевой стакан и что из этого вышло. Не переключайтесь.)