Лила с Ксенией Катарсис

Готовность брать ответственность в Лиле видна не в словах, а в реакции.

Роль «осознанного человека» - очень удобная. В ней ты всё понимаешь, всё принимаешь, говоришь правильные слова, объясняешь свои реакции. Снаружи - зрелость. Внутри - не всегда проживание.

Недоверие к себе в Лиле проявляется не громко. Оно не говорит: «я себе не верю». Оно проявляется в мелочах. В том, как ты сомневаешься в своём первом ощущении. В том, как ищешь подтверждение у ведущего или у группы. В том, как пытаешься интерпретировать клетку «правильно», а не честно.

В начале почти каждый ждёт от игры разрешения. Разрешения выбрать, уйти, остаться, рискнуть, отказаться. Как будто где-то внутри есть ожидание: сейчас выпадет «правильная» клетка, и станет понятно, можно ли.

Лила не создана для того, чтобы успокоить. Она не сглаживает острые углы, не говорит, что «всё правильно» и «ты молодец». Иногда наоборот - она убирает привычные объяснения и оставляет тебя рядом с тем, что не хочется чувствовать. И именно в этом её сила.

Игра различает страх и привычку очень тонко - не через события, а через телесный и эмоциональный отклик. Когда ты живёшь из страха, внутри есть напряжение, сжатие, ожидание угрозы. Ты всё время как будто готов защищаться или оправдываться, даже если внешне ничего не происходит. В игре это чувствуется как тревожная включённость: ты слишком внимателе…

Иногда в игре самым значимым становится не следующий шаг, а момент между ними. Пауза, в которой ничего не происходит внешне, но внутри начинает проявляться то, что обычно заглушено движением. Пока ты идёшь, реагируешь, объясняешь, есть иллюзия контроля. В паузе она исчезает, и остаётся только ты - без задачи, без роли, без необходимости что-то дела…

Усталость от постоянного «держаться» редко проявляется как открытая слабость. В процессе она выдаёт себя иначе - через притупление. Тебе становится всё равно, реакции сглаживаются, слова звучат пусто. Ты продолжаешь участвовать, но без присутствия, словно делаешь всё на автомате. Это не лень и не отсутствие интереса, это истощение от многолетнего н…

Игра обостряет не случайные места. Она почти никогда не трогает то, с чем у тебя уже есть контакт. Она идёт туда, где ты научился выживать за счёт обхода. Где всё «вроде нормально», но слишком ровно, слишком тихо, слишком безжизненно. Эти зоны обычно прикрыты привычками, объяснениями, терпением, рациональностью. Ты туда не смотришь не потому, что т…

Разница между выбором и вынужденностью в Лиле становится заметной не через смысл клеток, а через внутреннее ощущение шага. В выборе есть пусть слабый, но отклик - ощущение присутствия, согласия с тем, что происходит. В вынужденности этого нет. Там есть напряжение, сжатие, фраза «надо», которая звучит раньше, чем ты успеваешь почувствовать себя.

В какой-то момент в игре пропадает привычное ощущение опоры. То, что раньше поддерживало - логика, понимание, опыт, уверенность, что «я знаю, как это работает» - вдруг перестаёт действовать. Появляется пустота, шаткость, ощущение, что ты остался без ориентиров. И первая реакция - тревога. Кажется, будто игру «сломало» или тебя лишили чего-то важног…

Это узнавание не похоже на драму. Скорее на тихий холод внутри. Ты вдруг видишь, что многое в твоей жизни выстроено не из отклика, а из долженствования. Решения приняты, маршруты проложены, роли освоены — но в этом всём почти нет тебя. Есть функция, ответственность, привычка справляться.