«Вся президентская рать»: Журналистика как она есть

1972 год. За 4 месяца до президентских выборов группа из пяти неизвестных взломщиков проникает в демократический штаб партии избирающегося на президентский срок Джорджа Макговерна и устанавливает прослушку. Нарушителей ловят, и дальнейший судебный процесс благодаря самоотверженной работе двух репортёров из «Вашингтон Пост» приводит к знаменитому Уотергейтскому скандалу, который изменил правила игры американской журналистики и впервые за историю страны заставил действующего президента сложить полномочия раньше срока.

В год отставки Ричарда Никсона знаменитый актёр, имевший диапазон ролей от неприступного Гэтсби до честного сенатора из «Кандидата», социально активный гражданин Роберт Редфорд за 450 тысяч долларов выкупает права романа «Вся президентская рать» — так называлась книга Боба Вудворда и Карла Берстайна, заручается поддержкой Уильяма Голдмана, большого сценариста, подарившего ему не так давно роль Санденс Кида, и, взяв в режиссёрское кресло Алана Пакулу, все вместе создают картину, где под стук литер на печатной машинке строчка за строчкой выбивается новое слово, поставившее под сомнение координаты действующей политической карты.

Снять параноидальный триллер, повлиявший вскоре своей «техникой письма» на финчеровского «Зодиака», показывая только ежедневное перекладывание бумаг и документов, нескончаемые телефонные разговоры, бесперебойный фактчекинг и всю журналистскую рутину, мог только Алан Пакула. Натренировавший режиссёрский глаз на остросюжетных хладнокровных «Клюте» и «Заговор Параллакс», составляющих пару из неофициальной неонуарной трилогии паранойи, во «Всей президентской рати» — она заключительная её часть, используя наработки прошлых лент, он вылепляет из белого офисного пространства редакции «Вашингтон Пост» вечнодвижимый живой организм, создающий симфонию из гула ксерокса, звука перелистываемых страниц и отзвука клавиш печатной машинки. А оператор Гордон Уиллис, создавший атмосферу сгущающегося сумрака в «Крёстном отце», здесь маневрирует искусством света настолько бесподобно, что ночной разговор на безлюдной парковке Вудворда с информатором «Глубокая глотка» благодаря бирюзово-призрачному свечению нагоняет густой жути просто своим видом. А вечерняя беседа Бернстайна в доме одной из работниц Белого дома за счёт использования тёплой световой палитры заполняет кадр ощущением реально начавшейся исповеди.

Чтобы картина окончательно вошла в пантеон классики, признанный всеми Редфорд согласился лично сыграть Боба Вудворда, сосредоточенного, честного и упорного репортёра в сомнениях, а в качестве напарника пригласили Дастина Хоффмана, икону «Нового Голливуда», мятежного «Выпускника», свирепого калеки из «Полуночного ковбоя» и неостановимого «Ленни». Его не выпускающий изо рта сигарету, с чёрной копной разлетающихся волос, с кофейными от неустанной работы пятнами на белой рубашке Бернстайн представляет собой бегущего человека в поисках правды. Этот невольно объединившийся дуэт потратит два года на день, сотрясший целый век и доказавший, что журналистский подвиг пишется ежедневно, рутинно отстукивая буквы на печатной машинке. На бумаге начнёт проступать буква, которая вскоре затмит даже выплывающий на первом плане цветной экран с радостным хитроватым Никсоном, вскоре ставшим не более чем титры на чёрном фоне.