Ошибка умных

Есть «ошибка», в которую чаще всего попадают не растерянные, а умные. Те, кто думает, анализирует и осознает, что с ними происходит.
Это ошибка не про отсутствие понимания, ответственности или осознанности. К ошибке приводит ровно противоположное — избыток понимания, который перестает вести к решениям.

В консультациях я использую и помогающие форматы, и методологию мышления. И именно с этой позиции я вижу один системный недостаток в использовании только помогающих практик.
Они действительно многое дают: способны снять острое напряжение, пережить сложные этапы,
отрефлексировать опыт, разобраться в эмоциях.

Но в какой-то момент у многих происходит сбой. Человек начинает очень хорошо понимать, что с ним и почему. На этом движение останавливается. И в этом состоянии человек способен застрять на годы.

Проблема не в отсутствии «осознанности» или понимания. Проблема в том, что инсайты не фиксируются в решениях и действиях.
А значит, не ведут к «последствиям».
Мы разбираем паттерны, ограничения, находим причины и связи — но человек не принимает решений, которые делают это понимание необратимым.

И тогда работа превращается в аккуратное хождение по кругу.
С каждым новым инсайтом — легче. Но реальность остается неизменной.

И именно здесь я вижу границу возможностей помогающих практик.
Они хорошо работают с состоянием в моменте, но не всегда способны привести субъекта к действию.

Сартр описал похожее состояние в «Бытии и ничто»:
«Рассмотрим вот этого официанта кафе. Он старается координировать свои движения, как если бы они были механизмами, связанными друг с другом; даже его мимика и его голос кажутся механическими; он показывает безжалостную быстроту и проворство вещей. Он играет, он забавляется. Но в кого, однако, он играет? Не нужно долго наблюдать, чтобы сделать об этом вывод: он играет в бытие официанта в кафе».

Сартр называет это «дурной верой» (mauvaise foi) — формой самообмана, в которой человек отрицает свою свободу и ответственность, прячась за роль, обстоятельства или «судьбу».

В психологической практике это выглядит похоже:
человек понимает свои паттерны, видит причины — но не делает ничего, что сделало бы это понимание необратимым.
Он прячется не за роль официанта, а за роль «человека, который понимает, но не действует».

Настоящее понимание — это не ответ на вопрос «что не так», а признание «что из этого следует».
Такое понимание не утешает и не объясняет.
Оно создаёт конструкцию, в которой действия и их последствия становятся слишком очевидным, чтобы от них можно было уклонится.
И это принципиально другое.

Я всё чаще прихожу к мысли, что настоящая субъектность — это не «осознанность», не понимание себя и порядка мира и не выбор между вариантами.
Субъектность — это позиция, из которой невозможно сказать «я понял, но пока не готов».