Раскол на касты: вычислимые и невычислимые

Человечество расколется не на богатых и бедных — это деление уходит. Новая граница пройдёт иначе: между теми, кто полностью оцифрован, просчитан и потому управляем, — новыми крепостными, — и крошечной прослойкой тех, кто остался вне системы, непредсказуем и потому свободен. Новой тайной аристократией. И определять касту будет не кошелёк, а то, можно ли тебя вычислить.

Старые деления уходят

Веками людей делили по понятным осям: богатые и бедные, знатные и простолюдины, бизнесмены и работники. Эти деления никуда не делись совсем, но на наших глазах поверх них проступает новое, более глубокое — и оно перекраивает всё. Деньги и происхождение начинают значить меньше, чем один новый признак, о котором ещё вчера никто не думал: насколько ты прозрачен и предсказуем для системы.

Можно быть с виду небедным человеком и при этом полностью оцифрованным, просчитанным насквозь, управляемым через свои же привычки и страхи — то есть, по сути, крепостным новой эпохи. А можно не иметь больших денег, но оставаться вне системы, непрозрачным, непредсказуемым — и в новом раскладе это окажется куда большей привилегией, чем счёт в банке. Новая граница режет не по богатству. Она режет по вычислимости.

Каста первая: вычислимые

Опишем нижнюю касту — ту, в которую загоняют большинство. Назовём её вычислимыми.

Вычислимый человек — это тот, кто полностью внутри системы и весь как на ладони. У него единый цифровой профиль, привязанная биометрия, вся жизнь в нескольких экосистемах. О нём собран цифровой двойник, который, знает его лучше, чем он сам. Его поведение предсказуемо, его реакции просчитаны заранее, его мнения сформированы через машину, его тревога погашена ласковым ботом, его экспертиза обнулена, его память отдана на аутсорс нейросети. Он удобен, управляем и заменяем. Он и есть идеальная единица безликого Левиафана.

И вот что важно: это не обязательно бедняк в лохмотьях. Внешне он может жить вполне сыто и даже комфортно — с подпиской, развлечениями, пособием, гаджетами. Новый крепостной не выглядит как раб в цепях. Он выглядит как довольный потребитель. Но по сути он привязан к системе крепче любого крепостного к земле, просчитан насквозь и не способен на непредсказуемый, свободный поступок — потому что его от этого отучили. Его благополучие — это благополучие сытого скота, которого хорошо содержат ровно потому, что он удобен и управляем. Это и есть участь вычислимой касты: комфорт в обмен на свободу, корм в обмен на душу.

Каста вторая: невычислимые

А теперь — верхняя каста, крошечная. Назовём её невычислимыми. И вот тут самое интересное, потому что в неё входят два совершенно разных типа людей, оказавшихся по одну сторону границы.

Первые — это сами хозяева системы. Те, кто строит и держит машину, о которых я писал в статьях про то, кому принадлежат нейросети. Они вне системы по праву владельца: их самих не оцифровывают и не просчитывают, их данные не торгуются. Они сидят не внутри клетки, а у пульта. Их немного — те самые узкие круги, наднациональная верхушка, которая всегда правила из тени, и теперь у неё в руках инструмент невиданной мощи.

Но есть и вторые — и это для нас самое важное. Это те, кто остался невычислимым не по праву владельца, а по собственному выбору и усилию. Те, кто не дал себя полностью оцифровать. Кто сохранил способность думать сам, не отдал мышление машине, не растворил личность в системе, держит зазоры свободы, хранит память, веру, совесть. Это и есть то самое слепое пятно демона Лапласа, о котором я писал: человек, которого нельзя досчитать до конца, которого машина не может предсказать, потому что он свободен. И таких людей система боится больше всего — потому что только они ей по-настоящему неподвластны.

Свобода становится привилегией — и роскошью

Свобода, которая ещё недавно считалась всеобщим достоянием, само собой разумеющимся, превращается в редкость и привилегию. В роскошь, доступную немногим.

Большинство свою свободу отдаст — добровольно, с радостью, в обмен на удобство, безопасность и развлечение, даже не заметив, что отдало. Останется внизу, в касте вычислимых, в золотой клетке сытого комфорта. А непредсказуемость, самостоятельность, внутренняя свобода — то, что делает человека неподвластным, — станет уделом крошечного меньшинства. Кто-то окажется в этом меньшинстве по праву хозяина. А кто-то — по праву несдавшегося человека. И вот тут проходит выбор, который доступен каждому из нас прямо сейчас, пока касты ещё не затвердели окончательно.

Заметь горькую иронию. Раньше аристократия пряталась за стенами замков и за богатством. Новая тайная аристократия свободы будет прятаться за непрозрачностью — за тем, что её нельзя вычислить. В мире, где все на виду и все просчитаны, по-настоящему элитарным станет умение остаться невидимым и непредсказуемым. Свободный, думающий, неоцифрованный человек будущего — это и есть новый аристократ, даже если у него нет ни титула, ни состояния. Его богатство — в том, что его нельзя купить, предсказать и сосчитать.

Мораль сей басни

Думай сам, не отдавай мышление машине. Храни зазоры, не своди всю жизнь в одну систему. Не выкладывай душу первому подвернувшемуся идолу. Сохраняй веру, совесть и свою личность — всё, что нельзя оцифровать. Будь хозяином инструмента, а не его обслугой. Каждый такой шаг — это шаг из касты вычислимых в касту свободных. Не разовый подвиг, а ежедневный выбор.

И главное, чем я хочу закончить весь этот разговор. Машину предсказаний, демона Лапласа, можно держать в руке — но нельзя пускать в сердце. Касту определяет не то, пользуешься ли ты технологиями, а то, владеешь ли ты собой. Сытая предсказуемая несвобода или трудная непредсказуемая свобода — вот выбор, который ставит перед каждым наступающая эпоха. И этот выбор не отнять у тебя никакой машине, пока ты сам его не отдашь. Оставайся непредсказуемым. Оставайся свободным. Оставайся человеком, которого нельзя досчитать до конца. В мире вычислимых это и будет высшей аристократией — аристократией сохранённой души.

Если интересно — встретимся у меня в Telegram-канале @wbindexes