Парадокс границ

Мы привыкли к мысли, что искусство — это прежде всего свобода. Но как только начинаешь “творить” — даже просто представлять процесс в голове — сразу же начинаешь проводить границы возможного и желаемого и двигаться внутри них.

Искусство — это искусственные ограничения, прежде всего.

В живописи, скульптуре или любом другом аналоговом искусстве мы с самого начала окружены ограничениями — с того момента, как мы выбираем технику, материалы, пространство. У нас есть кисть, поверхность, физическое окружение, которое оказывает сопротивление и формирует условия для будущего произведения.

На первый взгляд, может показаться, что мы сами себя ограничиваем: выбором цвета, подбором инструмента и масштаба... всё это создает барьеры. Но, как ни странно, эти ограничения освобождают. Они помогают сосредоточиться. Когда мы не можем сделать всё, вы приближаемся к тому, что действительно важно. Таким образом, если мы творим внутри клетки — с абсолютной свободой — это, возможно, потому, что мы сами создали границы, стены клетки..

CGI — технические возможности, практические ограничения

В компьютерной графике (все вот эти драконы в Игре Престолов и телефоны, вылетающие из LED панелей размером с трехэтажный дом) ситуация меняется. Внезапно мы можем построить всё что угодно: смоделировать физику, создавать свет, искривлять пространство. Кажется, что границ нет, можно всё...

Но это не так.

Мы мгновенно сталкиваемся с другими ограничениями — в основном техническими. Время рендера, время моделирования, особенности программного обеспечения, ограничения оборудования, сбои при перегрузке сцены. И, что более тонко, мы волей неволей начинаем следовать за своими инструментами.

Допустим, на старте мы не хотим, чтобы всё выглядело стерильным и совершенным, правда, именно так обычно работает почти любой движок, что Redshift, что Octane или Corona, что Arnold ли Mantra, что Cycles и уж тем более реалтаймовые Evee, Unreal и т. п.. И пока мы боремся с этим, пытаясь направить изображение к чему-то более грубому, более фотореалистичному... и что происходит? Мы понимаем, что застряли в другой коробке: выбор между реалистичным и нереалистичным стилем. Ну и пока нам нравится результат — или, что более важно, клиент и аудитория довольны — мы спокойны.

Стиль начинает просачиваться из самого программного обеспечения. И чем больше мы используем то или другое, тем больше мы начинаем видеть одни и те же вещи повсюду. Это неплохо. Но это и не совсем свобода.

ИИ — иллюзия бесконечности

А потом появляется ИИ.

Вот тут всё становится действительно странным. Мы вводим слова, и система выдает изображения. Всё, что можно себе представить, верно?

Ну, нет. Только то, что может представить она. Или, скорее, то, чему её научили, исходя из слов. Мы не рисуем — мы задаём параметры. А потом надеемся верим и ждем. Мы перебираем поколения изображений, пытаясь приблизиться к тому, что уже видели в своём воображении. Иногда это работает. Часто — нет. Или результат оказывается достаточно близким, и мы в конце концов соглашаемся с ним от усталости.

Это уже не просто инструмент. Это как соавтор со своим собственным вкусом. Соавтор, который не слушает. Мы не создаём с нуля — мы управляем галлюцинацией.

И вот в чём загвоздка: результаты снова начинают выглядеть одинаково. Эстетика стремится к среднему значению. У каждой нейросети есть свой стиль (за неимением лучшего слова), но это часто один и тот же стиль, снова и снова. Натренированный вкус. Заранее упакованное воображение.

Поворот сюжета

Итак, вот парадокс:

Чем свободнее инструмент, тем тоньше граница. И чем тоньше граница, тем сложнее понять, что вы на самом деле не свободны.

Художники в классическом смысле этого слова, “деятели искусства” в традиционном, широком смысле, сами выбирают свои ограничения. Художники, работающие с компьютерной графикой, договариваются со своими ограничениями. Художники, использующие ИИ, пытаются управлять чёрным ящиком, который всегда считает, что знает лучше.

Но работа всё ещё имеет значение. Потому что то, что выходит из этих систем, — это не просто изображения, это отражение того, как мы сопротивляемся инструментам, которые хотят нас формировать.

И, возможно, именно в этом всегда и заключалась суть искусства.