Маск против Альтмана: $134 миллиарда, дневник Брокмана и переписка Цукерберга в открытом доступе
Ужин в Менло-Парке, с которого всё началось. Конец 2015 года, маленькая компания собирается за столом с одной общей претензией: Google вот-вот заберёт всю индустрию ИИ себе, и кто-то должен ему составить конкуренцию. Маск подписывал чеки. Альтман занимался операционкой. Грег Брокман ушёл из Stripe и возглавил инженерию. Илья Суцкевер перешёл из Google Brain. OpenAI запускался как некоммерческая организация с пафосной миссией: построить AGI на благо человечества, публиковать исследования открыто и не дать большим корпорациям подмять под себя технологию. Маск перевёл около 44 миллионов долларов и стал самым громким евангелистом и крупнейшим донором проекта. Если открыть любую фотографию того периода, видно двух людей, которые искренне строят что-то общее.
Тихие годы 2019 по 2022. Внутри некоммерческой структуры выросла коммерческая дочка, Microsoft занёс сначала миллиард, потом ещё тринадцать. Маск шумел из зрительного зала и в сентябре 2020 года заявил, что OpenAI «по сути захвачен Microsoft» и стал противоположностью самой идее открытости. За пределами тусовки ИИ это никого не волновало, потому что ChatGPT ещё не вышел. А потом наступило 30 ноября 2022 года, ChatGPT пробил барьер: миллион пользователей за пять дней, сто миллионов за два месяца. Альтман из закрытого основателя превратился в человека с обложек журналов за восемь недель. Маск смотрел, как компания, которую он финансировал, превращается в самую важную ИИ-лабораторию мира без него.
2023 и 2024 годы превратили тлеющий конфликт в настоящий пожар. Альтман пытался держать тёплые отношения и в феврале 2023 написал то самое «ты мой герой», но письмо ушло в пустоту. В июле 2023 Маск запустил xAI как прямого конкурента и почти ежедневно постил тезисы про безопасность OpenAI. В августе 2024 года он подал иск из 26 пунктов, который читается как роман про месть, со словами вроде «коварство и обман шекспировского масштаба» и «долгая афера». OpenAI ответил, что это кампания травли, замешанная на эго, ревности и желании затормозить конкурента.
10 февраля 2025 года родилось прозвище Scam Altman. Консорциум во главе с Маском предложил выкупить некоммерческий OpenAI за 97,4 миллиарда долларов. Альтман в час ночи ответил на платформе самого Маска самым чистым троллингом десятилетия: спасибо, не надо, но мы готовы купить Twitter за 9,74 миллиарда, если хочешь. Маск ответил одним словом, «Swindler», а потом запостил видео Альтмана с подписью «Scam Altman». Так и закрепилось. Он купил Twitter за 44 миллиарда, к февралю 2025 публичные оценки X болтались в районе 9 или 10 миллиардов, и Альтман одним твитом сжёг весь ИИ-интернет на неделю.
Если такие разборы и аналитика по ИИ и технологиям заходят, у меня в Telegram больше экспертных материалов и инсайдов, подписывайтесь: t.me/vistehno
Самое интересное в материалах раскрытия. Здесь мейнстрим обычно проскакивает мимо, а ведь именно в документах за полгода до суда лежит вся настоящая история. Шивон Зилис, давний союзник Маска, входила в совет OpenAI с 2020 по 2023 год. В 2022 году публика узнала, что у них с Маском двойняшки, а сейчас уже четверо общих детей. В переписке зафиксировано, как она спрашивает, стоит ли держаться ближе к OpenAI, чтобы «информация продолжала поступать». OpenAI называет её его шептуньей, и её показания на суде влияют на многое.
Личный дневник Грега Брокмана теперь работает доказательством против него самого. В материалах фигурирует запись «1 миллиард доллар», которую истцы трактуют как момент, когда поворот к коммерческой модели стал серьёзным. То есть рукописные заметки сооснователя превратились в улику против сооснователя. Марк Цукерберг тоже всплыл: суд получил переписку, где он за кулисами предлагал Маску ресурсы Meta и обсуждал совместную попытку купить интеллектуальную собственность OpenAI. Бэкчат между Цукербергом и Маском теперь полностью в материалах дела, и неловко всем, кроме журналистов. Безоса Маск дважды называл «инструментом», оба раза письменно.
Самое токсичное из переписок Microsoft. CTO Кевин Скотт в марте 2018 года написал Сатье Наделле буквально следующее: «Интересно, в курсе ли крупные доноры OpenAI этих планов? Идеологически я не могу представить, что они финансировали открытую инициативу для концентрации ML-таланта только чтобы потом построить на её основе закрытую коммерческую штуку». Microsoft всё равно вложился. Это письмо теперь экспонат номер один по обвинению в пособничестве. Burning Man 2017 года тоже остался в деле, потому что переговоры по OpenAI шли в том же окне, и судья Гонсалес Роджерс разрешила задавать вопросы. Кетамин трогать нельзя, Burning Man можно.
Самая мелочная деталь во всём процессе. Альтман когда-то внёс 45 тысяч долларов залога за Tesla Roadster, машину так и не получил, в прошлом году вышел в X и публично потребовал деньги назад у человека, с которым теперь судится в федеральном суде. Маск ответил, что вопрос закрыли в течение суток и средства вернули, но «такая уж у тебя натура». Альтман в феврале написал, что не дождётся, когда Маск окажется под присягой, «Рождество в апреле». Оба пишут как четырнадцатилетние, при этом управляют компаниями с совокупной капитализацией около 2 триллионов долларов.
Первый день процесса прошёл без Маска в зале. Альтман пришёл в тёмном костюме и голубом галстуке, сел в первом ряду за адвокатами и листал телефон, пока судья проводила отбор присяжных. Брокман сидел рядом. Маск работал прямо из X, в одной из реплик умудрился ошибиться в фамилии Брокмана. Линия его юристов уже видна в твитах: фраза «разграбить благотворительность» обкатывается публично перед тем, как уйти в зал суда. OpenAI ответил за десять минут до старта отбора присяжных: иск называют ревнивой и беспочвенной попыткой притормозить конкурента, и команда Альтмана ждёт допроса Маска под присягой перед калифорнийскими присяжными.
Самой убойной цитатой первого дня оказался не твит, а запись из дневника Брокмана 2017 года, попавшая в материалы: «Было бы неправильно отжать у него некоммерческий проект и превратить в b-corp без него. Это было бы морально несостоятельно, а он, серьёзно, не дурак». Брокман написал это за два года до того, как они именно так и поступили. Впереди три недели доказательств, девять присяжных, финиш около 21 мая. В свидетельском списке Сатья Наделла, Мира Мурати, Илья Суцкевер, Шивон Зилис и сам Брокман, которому придётся отвечать за собственный дневник.
Что важно для нас, тех, кто строит ИИ-продукты и работает в IT. Этот процесс, как ни крути, перепишет правила игры в индустрии. Если суд признает, что Маск имеет право на переговоры о реструктуризации OpenAI или что Microsoft подыграла «выводу активов» из некоммерческого проекта, схема через nonprofit с коммерческой дочкой станет токсичной как минимум на ближайшие годы. А значит, инвесторы пересмотрят, как структурируют ставки в AGI-стартапах, юристы перепишут уставы, а тем, кто работает на исследованиях с открытой лицензией, придётся внимательнее читать, что именно подписывают их работодатели. Мы наблюдаем не просто разборку двух эго, а живой стресс-тест юридической оболочки, на которой сегодня висит почти весь передовой ИИ.