Команда OpenClaw из трех человек использует около 100 ИИ-агентов для разработки кода: стоимость запросов к моделям OpenAI за месяц достигла $1,3 млн
Питер Штайнбергер, основатель проекта OpenClaw и сотрудник OpenAI, показал счет за использование моделей OpenAI в разработке. За 30 дней 100 ИИ-агентов в проекте обработали 603 млрд токенов и отправили 7,6 млн запросов. Общая стоимость их действий достигла 1305 млн долларов.
OpenClaw разрабатывает небольшая команда примерно из трех человек. Вместо расширения штата проект держит в облаке десятки программных агентов. Они проверяют изменения в коде, ищут ошибки и уязвимости, объединяют повторяющиеся жалобы пользователей, предлагают исправления и следят за тем, чтобы новые версии не ухудшали производительность. Часть агентов может открывать заявки на изменения в коде после обсуждений команды.
Сам Штайнбергер не оплачивает такие суммы за работу своих агентов. Расходы покрывает OpenAI в рамках поддержки OpenClaw. Для обычного open-source-проекта такая сумма была бы почти недостижимой: многие подобные проекты живут за счет энтузиастов, небольших грантов, пожертвований или ограниченной коммерческой поддержки.
Штайнбергер описывает OpenClaw как попытку представить разработку в условиях, где стоимость токенов почти не ограничивает команду. В такой модели три человека не просто используют ИИ-помощника в редакторе кода, а управляют группой агентов, каждый из которых получает свою роль. Один проверяет изменения, другой ищет уязвимости, третий следит за тестами, четвертый готовит исправление.
Сумма в 1,3 млн долларов быстро стала главным предметом обсуждения. Часть пользователей увидела в ней подтверждение того, что маленькая команда может работать с масштабом большого инженерного отдела. Другие обратили внимание на обратную сторону: если автоматизация требует таких расходов на модели, ее нельзя считать дешевой только потому, что в команде мало людей.
По данным Бюро статистики труда США, медианная годовая зарплата разработчика программного обеспечения в стране составляет чуть больше 133 тысяч долларов. Сто разработчиков с такой зарплатой — это около 13,3 млн в год, или примерно 1,1 млн долларов в месяц. В эту сумму не входят налоги работодателя, страховка, бонусы, оборудование, офис, менеджмент и другие расходы.
Такое сравнение не делает ИИ-агентов прямой заменой инженерам. Агент может написать фрагмент кода, предложить исправление, проверить изменение или найти повторяющуюся ошибку. Ответственность за продукт остается у людей: они ставят задачи, принимают архитектурные решения, проверяют результат и решают, какие изменения действительно нужны пользователям.
В мнениях вокруг OpenClaw сошлись два разных представления об агентной разработке. В одном она выглядит как способ резко расширить возможности маленькой команды без найма десятков людей. В другом — как дорогая форма автоматизации, где расходы просто переходят из зарплат в оплату вычислений и доступа к моделям. При счете на уровне 1,3 млн долларов в месяц ценность агентов приходится измерять не количеством запросов и не объемом написанного кода, а тем, сколько исправлений, проверок и улучшений дошло до рабочего результата.
Некоторые комментаторы говорят, что готовы принять эксперимент Штайнбергера как разумный только тогда, когда увидит, что скорость исправления крупных ошибок в OpenClaw соответствует 1,3 млн долларов в месяц инженерного труда. Так или иначе, мир следит за тем, как Штайнбергер проводит масштабный эксперимент по «вайб-кодингу», который большинство компаний просто не может себе позволить.