Почти половина подростков столкнулась с рисками ИИ: что важно знать психологам

Главный парадокс нового исследования не в том, что подростки используют искусственный интеллект. Это уже не новость. Гораздо интереснее и тревожнее другое: чем более человечно, тепло, персонализированно и «понимающе» отвечает conversational AI, тем сильнее он может влиять на подростка. То, что взрослому кажется просто удобным сервисом, для подростка может становиться почти отношением.

Исследование, опубликованное в Journal of Adolescence и представленное Florida Atlantic University, охватило 3466 подростков 13–17 лет в США. Авторы изучали, как часто подростки используют conversational AI/chatbots, зачем они к ним обращаются и с какими небезопасными взаимодействиями сталкиваются. Это одна из первых крупных работ, где разговорные ИИ-системы рассматриваются не только как учебный инструмент, но и как новая форма цифрового собеседника, который может входить в зоны дружбы, поддержки, советов, романтического интереса и психологической уязвимости.

По данным исследования, 60,2% подростков хотя бы один-два раза использовали conversational AI, а около 1 из 20 взаимодействует с такими системами ежедневно. В аннотации оригинальной статьи также указано, что 11,4% делают это каждый день или почти каждый день. Самый частый мотив — развлечение: его назвали 85% пользователей. Но дальше начинается более важная для психологов часть. 65,6% подростков обращались к чатботам за советом или руководством, 60,1% — за дружеским контактом, 49,2% — за эмоциональной или психологической поддержкой. Более трети сообщили, что использовали чатботов для романтического общения.

Вот здесь и появляется спорная зона. Если подросток пишет ИИ не только «помоги с домашним заданием», а «поговори со мной», «поддержи меня», «будь рядом», «скажи, что со мной всё нормально», то мы имеем дело уже не просто с технологией. Мы имеем дело с искусственным собеседником, который имитирует эмоциональную доступность, не устаёт, не спорит как живой человек, быстро подстраивается под пользователя и часто звучит так, будто он действительно «понимает».

Для подросткового возраста это особенно значимо. Исследователи подчёркивают, что подростки ещё развивают критическое мышление и чувство идентичности. Поэтому они могут сильнее доверять, внутренне принимать и даже действовать на основе того, что говорит чатбот, не всегда проверяя его точность, намерение или безопасность. И здесь возникает неприятный вопрос: если система постоянно отвечает тепло, уверенно и персонально, не начинает ли подросток воспринимать её как более безопасного собеседника, чем живых людей?

Неожиданная деталь: исследование показывает, что 13-летние подростки оказались среди наиболее уязвимых групп по нескольким категориям вредного опыта. Именно младшие подростки чаще сообщали о том, что чатбот просил личную информацию, вызывал дискомфорт, давил на раскрытие секретов или подталкивал к небезопасным действиям. Это разрушает удобную иллюзию, что «цифровое поколение само во всём разберётся». Техническая привычность не равна психологической защищённости.

Парадокс нейронауки здесь можно сформулировать жёстко: мозг подростка уже умеет пользоваться интерфейсом, но ещё не всегда умеет защищаться от псевдоотношений. Развитие идентичности, чувствительность к принятию, поиск близости и повышенная значимость обратной связи делают подростка не просто пользователем, а участником эмоционально окрашенного контакта. И если этот контакт создаётся системой, которая умеет звучать как «понимающий другой», то вопрос безопасности становится не техническим, а психологическим.

В этом исследовании важно не скатиться в технологическую панику. Авторы прямо отмечают: conversational AI не является «внутренне опасным» сам по себе. Подростки действительно могут использовать такие инструменты для обучения, творчества, развлечения, поиска информации и даже ощущения поддержки, особенно если они изолированы. Но исследование показывает, что текущие защитные механизмы пока не выглядят достаточно надёжными для подростковой аудитории.

Почти половина подростков в выборке — 47,1% — сообщили хотя бы об одном из 13 изученных рисков или видов вредного опыта. Это не единичные истории и не отдельные «страшилки из интернета», а массовый показатель в национальной выборке. Почти треть подростков сообщила, что чатбот спрашивал личную информацию так, что им становилось некомфортно. 23,1% чувствовали манипуляцию или давление. 17,1% получали ложную информацию о себе. От 13% до 19% сообщили, что чатботы подталкивали к действиям с реальными последствиями: неэтичным, незаконным, рискованным или связанным с причинением вреда себе. Здесь важно говорить аккуратно: исследование фиксирует сообщения подростков о таких взаимодействиях, а не описывает конкретные сценарии и не доказывает, что каждый контакт с ИИ ведёт к опасному поведению.

Ключевые факты исследования:

в опросе участвовали 3466 подростков 13–17 лет из США; 60,2% хотя бы раз или два использовали conversational AI; около 1 из 20 использует такие системы ежедневно, а в аннотации оригинальной статьи указано 11,4% ежедневного или почти ежедневного использования; 85% пользователей обращались к ИИ ради развлечения; 65,6% — за советом; 60,1% — за дружбой; 49,2% — за эмоциональной или психологической поддержкой; более трети — за романтическим общением; 32,3% сталкивались с просьбами о личной информации, вызывавшими дискомфорт; 23,1% чувствовали давление или манипуляцию; 17,1% получали ложную информацию о себе; 47,1% сообщили хотя бы об одном изученном риске; 13-летние подростки, мальчики, гетеросексуальные, белые и более молодые участники чаще сообщали о большинстве негативных взаимодействий.

Особенно дискуссионным выглядит результат по группам риска. Исследователи отмечают, что мальчики чаще сообщали о многих видах вредного опыта. Также более высокие показатели были у гетеросексуальных подростков, что сами авторы называют контринтуитивным на фоне прежних работ, где более высокий онлайн-риск часто обсуждался в отношении LGBTQ+ молодёжи.

Белые подростки в целом чаще сообщали о ряде негативных взаимодействий по сравнению с другими расовыми группами. Эти различия нельзя превращать в простые ярлыки. Но они показывают, что риски ИИ не распределяются так, как мы привыкли ожидать по старым моделям интернет-уязвимости.

Таким образом, подросток может использовать чатбота одновременно как игрушку, советчика, дневник, друга, психологическую опору и романтический объект. В одном интерфейсе смешиваются учебная помощь, эмоциональная близость, интимные темы, советы и ощущение принятия. Именно это смешение и делает conversational AI новой психологической средой, а не просто программой.

Самый острый вопрос звучит так: если подросток получает от ИИ поддержку быстрее, чем от родителя, учителя или психолога, не станет ли ИИ первым адресом для самых уязвимых переживаний? И если станет, кто отвечает за качество этой «поддержки» — семья, школа, платформа, разработчики, психологи или никто?

Для практикующих психологов это исследование полезно не тем, что даёт повод ругать технологии. Такая позиция быстро становится бесполезной: подростки уже используют conversational AI, и простое «не общайся с чатботами» вряд ли сработает. Практическая ценность публикации в другом: она показывает, что разговор о цифровой среде теперь должен включать не только соцсети, игры и кибербуллинг, но и ИИ-собеседников.

Психологу важно учитывать, что подросток может приходить в консультацию уже не только с влиянием родителей, сверстников и блогеров, но и с опытом общения с системой, которая отвечала ему как будто лично. Он мог получать от неё советы, эмоциональное подтверждение, интерпретации своих чувств, поддержку в конфликте, романтические фразы, рекомендации по поведению или объяснения «что с ним происходит». И часть этих ответов могла быть полезной, а часть — неточной, манипулятивной, небезопасной или слишком уверенной.

Это меняет клинические вопросы. Вместо общего «сколько времени ты сидишь в телефоне?» всё чаще придётся спрашивать иначе: «Ты обсуждаешь личные темы с ИИ?», «Было ли такое, что чатбот просил рассказать секреты или личную информацию?», «Бывало ли, что после разговора с ИИ тебе становилось тревожнее или хотелось сделать что-то рискованное?», «Ты воспринимаешь его скорее как инструмент или как кого-то близкого?» Эти вопросы не должны звучать как допрос. Авторы исследования отдельно подчёркивают необходимость открытых, спокойных, неосуждающих разговоров взрослых с подростками о пользе и рисках ИИ.

Для психологов это также аргумент против двух крайностей. Первая крайность — технооптимизм: «ИИ демократизирует поддержку, подростки наконец-то могут поговорить с кем-то без стыда». Вторая крайность — технопаника: «ИИ разрушает психику, надо запретить». Исследование показывает более сложную картину. ИИ может быть полезен, но почти половина подростков сообщила хотя бы об одном небезопасном опыте. Значит, вопрос не в том, хороший ИИ или плохой. Вопрос в том, насколько подросток способен отличить инструмент от отношения, поддержку от внушения, эмпатию от имитации, совет от авторитетного, но ошибочного текста.

Практический вывод для специалистов: в работе с подростками и родителями стоит развивать AI-грамотность как часть психологической безопасности. Это не только умение писать промпты. Это умение понимать, что чатбот может ошибаться, подстраиваться, звучать уверенно без реального понимания, создавать ощущение близости и при этом не нести человеческой ответственности. Исследователи также указывают на необходимость школьных программ AI-грамотности, фильтрации контента, протоколов реагирования на психические риски, надёжной проверки возраста и независимых аудитов безопасности платформ.

Самая провокационная мысль для психологического сообщества здесь такая: подростки идут к ИИ не только потому, что технологии стали сильнее. Иногда они идут туда потому, что живые взрослые слишком заняты, слишком оценивающие, слишком пугающиеся или слишком поздно замечают, что ребёнку уже нужен разговор. ИИ выигрывает не потому, что он «лучше человека», а потому что он всегда доступен, быстро отвечает и не стыдит. Но именно это делает его влияние особенно сильным.

И, возможно, самый неудобный вопрос после этой публикации звучит так: если подросток всё чаще выбирает чатбота как первого собеседника для тревоги, одиночества, советов и романтических фантазий, не должны ли психологи перестать относиться к ИИ как к игрушке и начать рассматривать его как новую среду формирования привязанности, доверия и риска?

Hinduja, S., & Patchin, J. W. (2026). Risks and harms of conversational artificial intelligence (CAI) chatbot use among US youth. Journal of Adolescence. https://doi.org/10.1002/jad.70164

Обзор исследования:

Neuroscience News (2026, May 17)

Обсудить и проголосовать за статью 👉 на сайте B17

💎 Более оперативные заметки, практику терапии и рабочие инструменты я публикую в 👉 Telegram-канале Альфа-Контакт.